Сусикоски и Дом трех женщин

Маури Сариола

Сусикоски и Дом трех женщин

Роман

MAURI SARIOLA

Susikoski ja Kolmen naisen talo

1984

© Gummerus, 1984

Перевод Ю. Воронина

Глава 1

«Представленное обвиняемым объяснение по поводу того, что он нарушил закон, не будучи осведомленным о действующих в стране правовых нормах, не может служить основанием для его освобождения от ответственности».

Такое резюме однажды вынес некий седоусый уездный судья. Резюме само по себе было весьма немногословным и сухим. Очевидно, в связи с этим немного погодя судья сделал пояснение на общедоступном языке: «С таким же успехом сюда мог бы прийти какой-нибудь болван и стал бы утверждать, что никогда и слыхом не слыхивал о том, что за воровство наказывают!»

Вспомнив этот эпизод, Тимо Тойвиайнен выругался про себя. Черт подери! Ведь всякий, прочитавший в свое время катехизис, знал, что седьмая заповедь гласит: «Не укради». Кроме того, этот седоусый позволил себе сравнить его с болваном.

А это уже был серьезный конфуз.

Даже судебные заседатели улыбнулись в свои бороды. И в довершение этот самый седой медведь, восседавший за судебным столом, вытащил какое-то проклятое «Римское право» и, ссылаясь на него, сделал сообщение, согласно которому еще в древности судебные принципы полностью исключали незнание закона как оправдание при совершении преступления.

При таких обстоятельствах совершенно бессмысленно являться в суд и утверждать, что ты якобы не знаешь соответствующей статьи закона! Прикидываться неосведомленным в таких делах считалось и глупостью, и трусостью. Это все равно что уподобить себя зайцу, который, пытаясь скрыться от опасности, прячет голову под куст.

Вот дьявольщина! При воспоминании об этом эпизоде захотелось выругаться в полный голос. А тут еще попавшийся на тропинке камень. Погруженный в свои мысли, Тойвиайнен наехал прямо на него и от неожиданного толчка едва не свалился с велосипеда.

Случилось все это год назад. Его дело слушалось в уездном суде. И хотя оно было пустяковым, он, очевидно, от излишка ума — черт бы его побрал! — не нашел ничего лучшего, как начал утверждать, будто не знал и не ведал о том, что содеянное им наказуемо.

Поначалу объяснение показалось ему вполне подходящим.

Ведь «Свод законов» Финляндской Республики представлял собой такой увесистый фолиант, что им вполне можно убить быка. И поскольку дебри параграфов в нем настолько непроходимы, то, пожалуй, было бы справедливо не требовать от необразованного крестьянина знания каждой значившейся там завитушки.

Что же произошло тогда?

Сначала имело место упомянутое разбирательство, и прошло оно довольно гладко. Затем как гром среди белого дня грянул приговор, да еще с дополнительными определениями.

Что же из этого следует?

Рот Тойвиайнена скривился в усмешке. Сейчас он уже обрел спокойствие и искусно объезжал все попадавшиеся на тропинке камни, кочки и вылезшие на свет божий древесные корни.

Во-первых: если уж дошло до официального разбирательства, то совершенно напрасно нести околесицу. Во-вторых: задуманное следует приводить в исполнение так, чтобы не попадать на казенные харчи!

Тойвиайнен одобрительно кивнул головой своим размышлениям. Это были размышления умного — или скажем точнее — поумневшего человека. Теперь он будет вести себя разумнее. Сначала произведет рекогносцировку на местности. Выяснит, свободен и ясен ли путь. И только после этого начнет действовать. Конечно, на предварительной стадии нельзя было притуплять бдительность. Теперь же, когда все продумано до конца, можно и расслабиться. Пошел крутой подъем. Слегка приподнимаясь, чтобы сильнее нажимать на педали, Тимо Тойвиайнен спокойно улыбался.

Просыпавшаяся по весне природа пробуждала бодрые надежды. На фоне ее какой-то напыщенный чудак, восседавший на «Своде законов» и диктовавший честному народу наставления и распоряжения, казался полным ничтожеством.

Тойвиайнен протяжно вздохнул.

Он был свободным человеком и свободно странствовал по привольной земле. На чистом, синем небе не было и признака облачка. Солнце светило вовсю, и белые стволы берез переливались в его лучах. Листва на березах распускалась прямо на глазах. Муравьи, соорудившие свой муравейник на самом солнцепеке, деловито сновали туда-сюда. Воздух источал свежесть, а птичье щебетанье ласкало ухо.

Казалось, даже кровь в жилах стала бежать быстрее.

Однако стоп!

Нельзя так безрассудно растворяться в очаровании природы. Тойвиайнен хорошо знал эту местность, так же как и то, что вьющаяся вверх по склону тропинка приведет его к важному наблюдательному пункту. С него хорошо просматривается вся окрестность. Если все вокруг будет спокойно — как и следует ожидать, — то он в полной безопасности сможет осуществить свои не вполне праведные замыслы.

Или лучше сказать: замыслы, не выносящие дневного света.

Тойвиайнен фыркнул.

Не очень-то подходящее выражение, когда вся природа наполнена до отказа светом! Да и собирается-то он заняться делом, которое отнюдь не перевернет мир. Ну а если в нем и содержится что-то противоречащее уголовному кодексу — то ведь во всяком деле есть доля риска.

Итак, вперед!

Только вперед!

С начала исчисления веков известно, что всякий запретный плод имеет свойственное только ему влекущее к себе очарование.

Размышления Тойвиайнена приняли практический оборот. Самое важное сейчас — укрепить тыл. Он заканчивал подъем на вершину холма, с которого открывался вид на всю округу. Внимательный обзор сверху поможет зафиксировать все досадные препятствия, которые могут возникнуть и помешать ему. И даже если, вопреки предположениям, окажется, что в поле его зрения попадет ранее не предусмотренная помеха, то ведь он еще не приступил к осуществлению своих планов. И в таком случае он тотчас откажется от их исполнения.

Слегка запыхавшись, Тойвиайнен достиг вершины холма и прислонил велосипед к дереву. К рулю велосипеда было приторочено несколько утопленных одно в другое пластмассовых ведер. Он осторожно прокрался к растущей прямо на вершине холма высокой ели, просто гиганту. Ее ветки свисали до земли и образовывали надежный наблюдательный пункт.

Тойвиайнен пробрался к основанию ствола, отодвинул ветки в сторону. Обзору лежавшей внизу местности ничто не мешало.

Вот и он. Дом в котлообразной низине. Отсюда, сверху, он будто на ладони.

Тойвиайнен зажмурил глаза, почесал в затылке. И без того морщинистое лицо его еще больше сморщилось. И хотя он родился и вырос в этих краях, хотя он много раз видел эти места прежде — даже с этой почти поднебесной высоты, — его всегда охватывало труднообъяснимое чувство изумления и восторга.

И это не все.

К естественному чувству восхищения примешивалось еще что-то такое, что нельзя было выразить словами. И это «что-то» настораживало и настраивало на мрачный лад.

Такое чувство и охватило его именно сейчас, хотя вокруг благоухал и шелестел прекрасный весенний мир.

Не исключено, что на случайного прохожего этот дом и примыкающие к нему дворовые строения производили на первый взгляд странное впечатление.

Это был тесно замкнутый прямоугольник.

Мало того, что в глаза бросалась четкая геометричность расположения всех построек, каждая сторона прямоугольника была так укреплена, будто была рассчитана на осаду. Основную оборону брали на себя башни, сложенные из крепкого строевого леса.

Жилое здание. Скотный двор и конюшня. Дровяной сарай, забор, небольшая пекарня, сауна… что там еще? Все строения вместе напоминали крепость. Ограду в этой крепости образовывала высокая стена из толстых досок. Массивные ворота в свою очередь были как бы венцом этого необычного сооружения. Мощные столбы, на которых они крепились, и обе половины, сколоченные из толстых досок, завершали это подобие крепости. Ворота стояли под крышей. В огромных их створах находилась маленькая калитка, через которую гость мог войти во двор. Если здесь вообще принимали гостей.

Створы ворот раскрывались только для пропуска транспортных средств, а таковые во двор этого дома заезжали редко. Об этом Тойвиайнен был хорошо осведомлен как по досужим разговорам, так и по собственным наблюдениям.

Тимо Тойвиайнен, пробуждаясь от дум, тряхнул головой и начал набивать трубку. Времени было достаточно. Программа этого дня рассчитана не на минуты. Да и на часы особых ограничений не было. Так что в самый раз спокойно выкурить трубочку и одновременно поразмыслить о мирских делах. И в то же время понаблюдать за жизнью расположившегося внизу дома.

Можно было представить, какой страх замкнутого пространства охватывал человека внутри этих строений. Однако на самом деле во дворе было не так уж тесно. Видимо, предки нынешних владельцев строили с расчетом на будущее, благо, что дерево в середине прошлого века почти ничего не стоило. Его можно было использовать сколько угодно как в стены дома, так и в ограду, окружившую сплошной стеной всю территорию.

Добротная, распиленная вручную доска…

Такой была ограда. А бревна, из которых собрали дом и пристройки, выглядели такими мощными, что казалось, один человек не в состоянии обхватить их руками. Только доставка их на место потребовала, видимо, огромных усилий.

Но если дерево сотню лет назад было дешевым, то не менее дешевой была и рабочая сила. Рассказывают, что в прежние времена в поместье работало около дюжины батраков. Столько же и бат ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→