Пузырь в нос

Русский сувенир

…Ведь от тайги до британских морей — Красная Армия всех сильней!

сл. Л.-Кумача, муз. братьев Покрасс

Обратный путь из Индийского океана в Тихий был уже накатан, легче и обыденней. При всплытии перед входом в Малаккский пролив нас должен был ждать наш корабль сопровождения и америкосы. У Сингапура будут массовые съемки нашей субмарины — как резидентами всех разведок, так и любителями. Будет жарко, но не так, как в Баб-эль-Мандебском проливе Красного моря. В общем, ничего особенного.

Все шло по плану. Кораблем-обеспечителем оказался средний десантный корабль — СДК польской постройки, переходивший из Балтийска во Владивосток. А нашими «палачами» стали два штатовских фрегата типа «Нокс», бортовые номера 1057 и 1061, как сейчас помню.

Вдруг на мостике возникла какая-то суета и нервозность.

— Учебная тревога!!! (Слава Богу, не боевая…) Всем вниз!!!

Естественно, на элиту (командование) и богему (верхняя вахта) команда не распространялась.

Пультовики, используя возможности ими же усовершенствованной системы «каштан», сразу же начали перехват переговоров мостика с центральным. Оказывается, фрегаты начали маневрировать и «опасно пересекать» курс лодки. По всем правилам лодка пользуется бесспорным приоритетом — в мирное, конечно, время. Поэтому командир дал радио на СДК: «Обеспечить безопасность прохода…»

Наш мастодонт-обеспечитель, со своими шестнадцатью узлами максимум, начал кое-как маневрировать. Своей неповоротливостью он представлял больше опасности нам, чем американцам. Янки сообразили это раньше коллективного разума нашего походного штаба и тут же влепили открытым текстом на русском (во дают!): Ваш обеспечитель опасно маневрирует; мы действуем в рамках «Правил…».

Первым спохватился старший похода (с академией):

— Смотрите, дятлы! — это в первую очередь, конечно, вахтенному офицеру. — Они сначала поднимают сигналы, а потом осуществляют маневр. Все правильно! Вон 57-й на правом борту набор сменил… Что это? А?

Дружное молчание и сопение. Пялятся на флаги.

— Командир, подскажите.

Командир был всезнайкой. Он запросто мог встрять в любой разговор, будь то любимое блюдо президента США или самые популярные позы совокупляющихся эскимосов, мог легко перехватить инициативу рассказчика. Даже старший не мог изложить академические взгляды на «неправильное использование танков и авиации в Курской битве»…

А тут — чудо. Командир… молчал. И старший, наконец-то отыгрался!

— А-а, молчите! А где можно посмотреть?

— В приложении к МППСС, в «Справочнике вахтенного офицера»… смущенно промямлил командир.

— (торжественно) Мореходы, матерь вашу! Тащите все сюда.

Фрегаты продолжали свои законные маневры, а лодка встала в кильватер СДК, и мы с обреченностью двоечников пошли вперед. Справочника нигде не могли найти. Весь гнев сыпался на помощника командира.

— Ну, где?!

— Ищем…

— И долго еще искать?

— Ищем…

— Сколько их всего?

— Четыре. Каждому выдано под роспись…

— …ну и где они?

— Ищут…

— Кто ищет?!

— Вахтенные офицеры…

— А ваш, ваш-то где?

— Отдал…

— Кому? Эфиопам?

— Никак нет, вахтенным офицерам…

— Идиотизм сплошной, вас даже долбоебами назвать нельзя, — подвел итог старший. — Помощник, спускайтесь вниз и без справочника не возвращайтесь. И чем быстрее, тем лучше…

Помощник пулей слетел вниз, но продолжение он чувствовал спинным мозгом:

— …иначе вечно останетесь помощником. И никаких переводов, никакой вам Москвы, никакого Ленинграда…

Чужое горе — двойная радость, но не всегда. Помощник был неплохим мужиком и на целых три года старше самых закоренелых пультовиков. Надо выручать.

Дело в том, что у вахтенных офицеров и механиков-пультовиков шел извечный спор — кто умнее, кто нужнее и т. д. Мол, ни один вахтенный офицер не сможет научиться управлять реактором, а им — раз плюнуть, и штурманские дела осилят, если захотят. Короче, в результате все «Справочники вахтенного офицера» оказались на Пульте ГЭУ. Нет, это не воровство и не «подляна». Просто в подводном положении вахтенные офицеры обходят лодку, заходят, естественно, на Пульт, пьют там вкусный чай и нормально забывают там свои справочники. А тем что — оставили, значит, так нужен…

Командир группы автоматики взял первый же попавшийся справочник, сигареты, напялил ПДУ и пилотку.

— Ну, я на мостик, помощника выручать, — «автоматчик» мог покинуть Пульт с разрешения операторов.

— А что ты скажешь?

— Что я скажу? Скажу: «Прошу добро наверх, доставить справочник вахтенного офицера».

— А если спросят, откуда он у тебя?

— Да там от радости в штаны наложат, а коли спросят, скажу — с пульта ГЭУ, помощник оставил.

Наверху никто ничего не спросил, и лишь старший буркнул:

— У вас только на Пульте служить и умеют, хотя тоже все — разгильдяи и диссиденты…

Это все же похвала.

Вахтенный офицер зашелестел справочником и как малыш, впервые произносящий «мама», радостно пролепетал расшифрованный сигнал:

— Э-э… «намереваюсь пересечь ваш курс по корме на дистанции два кабельтова…»

— Во, бля! — выматерился командир. Голос прорезался…

Фрегаты, словно догадавшись о появлении на нашем мостике справочника, прекратили свои маневры. Легли на параллельные курсы с обоих траверзов от нас в полукабельтове.

На мостике перевели дух. Дали отбой тревоги. В ограждение рубки тут же поднялись десять жетоно-человек и давай глазеть со всех щелей на америкосов. А они там все такие стройные, подтянутые, подстриженные, в удобной светлой «тропичке», улыбаются. Тоже решили расслабиться — понатащили объективов и ну снимать нас всем чем попало. И еще приветливо так руками машут, «хэллоу», мол, улыбайтесь! Как же, дождетесь! Наш советский человек скорее улыбнется собственной кончине или чужим похоронам, чем птичке во вражеском объективе.

— Не вздумайте улыбаться и приветствовать руками, — закрепил общее мнение старший. — И принесите чего-нибудь попить.

— Дайте команду вестовым — холодного компоту наверх, — сказал командир, потом вахтенный офицер, потом вахтенный инженер-механик, согласно иерархии. Многократно повторившись и отразившись, команда вскоре материализовалась на мостике в виде чайника — вестовые давно ждали этой команды, видя в ней шанс подняться наверх без очереди. Чайник пошел по инстанциям. Пили, разумеется, с носика. Вроде, ничего особенного… Но с появлением чайника американские фрегаты аж накренились в сторону лодки. На ближних к ней бортах образовалась толпа, интенсивность съемок возросла многократно.

Утолив жажду, старший осмотрел свое войско оценивающим взглядом. Чайник был литой, чугунный, непонятного цвета времен первой обороны Севастополя. Ручка с одной стороны прикручена медной проволокой, с другой — «люминевой» и еще черной изолентой. Подводники напоминали пеструю толпу дервишей или бедуинов. Строгой и единообразной «тропички» уже не существовало. На ком легкая сатиновая куртка от зимнего РБ, на ком — «разуха», у кого из под пилотки — бедуинская накидка из разового полотенца, да и пилотки, мягко скажем, не у всех одинаковые. Командир вообще был в цветастых волчьих трусах «Ну, погоди!». В общем — в лучших традициях вечно полураздетой, полуобутой, полуголодной, полуобученной, но сильной духом и непобедимой Красной Армии.

— Дайте сюда чайник! — рявкнул старший. К чайнику в это время присосался вахтенный офицер, молодой минер. Он с тоской оторвался от носика, как Христос-младенец от груди Божьей Матери, и услужливо протянул чайник старшему.

Старший взял злополучный чайник образца 1854 года, с ненавистью посмотрел на него, потом размахнулся и — бульк! Пучина поглотила историческую ценность. Все с недоумением уставились на единоначальника.

— На себя посмотрите! Бардак! Кто в чем! Командир! Когда прекратится этот бардак?! Сколько можно, етить вашу мать? А ну, всем вниз!!! Разгильдяи…

Вот так неожиданно кончилась идиллия. Народ уныло пополз в чрево лодки. Русский сувенир стремительно шел ко дну. Глазеть супостату больше было не на что.

Поплыли дальше.

Коварство англичан и русская смекалка

На всякую хитрую гайку найдется болт с обратною резьбою

Механическая мудрость

Всплытие было внезапным и неизбежным, как ежегодная битва за урожай. Всплыли перед входом в Молуккский пролив при переходе в Индийский океан, потому что по международным правилам проходить его нужно непременно под Государственным флагом. Возможно, мы бы эти правила и послали куда подальше, но мелководье и слишком интенсивное судоходство не позволяли…

Это было в воскресенье в полдень после долгого подводного перехода. Всплыли — и никакой реакции окружающей среды. Плывет черная современнейшая атомная подводная лодка под Советским Военно-морским флагом среди «торгашей» всех цветов и оттенков, как верблюд по Калининскому проспекту, и абсолютный ноль внимания. Будто наши атомоходы здесь ежедневно всплывают. Впереди — в виде маленькой точки — еле угадывается обеспечивающий тральщик, защита и охрана беспомощной ПЛ.

А ведь как готовились! Выход наверх в ограждение рубки — только по жетонам, только десять человек, только с ПДУ, только в тропической форме одежды… Тропическая форма одежды имеет синий цвет и состоит из пилотки с огромным кривым козырьком, куртки с пристегивающимися погонами и короткими рукавами, а также необъятных шорт. Обувь — дырявые тапочки подводника на босу но ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→