По соседству

Лора Ли

По соседству

Пролог

«Тебя создали. Создали, чтобы Совет генетиков пользовался тобой в любое время и по своему усмотрению. Ты – животное. Не больше. Тебя не произвели на свет. У тебя нет суки-матери. Есть только мы. Мы решаем, достаточно ли в тебе сил жить дальше или же ты должен умереть».

Сон был жестоким. Память в точности воспроизвела то, каким он был, когда сотворивший его ученый рассказывал обо всей процедуре.

Генетически усовершенствованные анонимные сперма и яйцеклетка. Оплодотворенные, улучшенные, после чего помещенные в утробе человеческой матери. И в итоге каждый новорожденный семейства кошачьих появлялся на свет раньше положенного срока. При этом сосуд, выносивший их, умирал.

От юных созданий ничего не утаивалось. Они сидели на полу клеток и каждый день смотрели наглядное видео. Чтобы после увидеть повтор в ночных кошмарах.

«Ты не человек. Как бы внешне не походил на него. Ты животное. Существо. Оружие. Оружие, которое мы используем по своему усмотрению. Хочешь стать кем-то бóльшим? Даже не мечтай!»

Тереку из года в год снился этот кошмар, воспроизводя кровь и смерть. Укусы кнутом по спине и груди. Часы пыток за то, что убил кого-то недостаточно жестоко или же проявил милосердие. Боль от осознания, что мечты о свободе останутся мечтами, стремительно исчезла перед смертью.

Терек резко пробудился ото сна. Кровь бурлила в жилах. Тело покрылось потом от кошмара. Он долго сражался, чтобы вернуться в настоящее. Прерывисто дыша, мужчина поднялся с постели и натянул боксеры, прежде чем покинуть спальню.

Сделав глубокий вздох, он вышел из комнаты. Мозг машинально обрабатывал запахи дома, анализировал их, чтобы отыскать отклонения от нормы. Никаких. Его территория осталась нетронутой, такой же безопасной, какой была до того, как он лег в постель.

Терек потер грудную клетку, пытаясь унять боль от неумолимой памяти, так живо воспроизведшей и былые избиения, и кнут, и пытки электричеством. Ток пропускали через все тело, вызывая агонию. Он был создан, но не рожден. Эти слова эхом раздавались в его сознании, когда Терек отпер дверь черного хода и вышел на крыльцо. Создан для убийств. Не человек...

Терек всматривался в угрюмую пустоту Арканзасской ночи и позволил воспоминаниям завладеть им. Борьба с ними лишь усугубляла его состояние, только усиливала кошмары.

«Ты никогда не познаешь любовь. Звери не любят, поэтому не обольщайся, лучше забудь!»

Дрессировщики быстро уничтожили всякий проблеск надежды. Смутные фантазии не успевали оформиться до конца, как сразу же выбивались пытками и непереносимыми страданиями. В психологическом плане подготовка была зверской.

«Ты ничто. Ты – четвероногая тварь, ступающая на двоих лапах. Никогда не забывай об этом…»

«Твоя способность говорить не означает, что у тебя есть право на это…»

Терек вгляделся в звездную ночь.

«Для тебя нет Бога. Бог создает своих детей, зверей он не принимает…»

Сокрушительный разгром. С губ сорвался тихий рык, когда он взглянул в светлеющее небо, которое ему никогда не предназначалось увидеть.

- Кто же тогда нас примет? – прорычал он Небесам, нигде не примут ни его род, ни самого Терека. – Кто?

Глава 1

Нет ли какого-нибудь закона, который запретил бы мужчине выглядеть столь чертовски замечательно? Особенно крепко сбитому, скульптурно вылепленному телу, которое измывается над вполне приличным газоном в неподходящее время года.

Лира Мейсон была уверена, что должен существовать такой закон.

Особенно, когда упомянутый мужчина, Терек Джордан, совершал непростительный грех, то бишь выкорчевывал ее бесценные ирландские розы.

- Ты спятил?! – крикнула во весь голос Лира, выскакивая из парадной двери и пытаясь отогнать соседа от красивейшей живой изгороди, которая наконец-то разрослась до нужных размеров.

По крайней мере, пока этот субчик не напал на нее с газонокосилкой, размахивая ею как мечом.

- Остановись. Черт. Ой, бедные мои розы, - причитала девушка, мечась по лужайке перед домом.

Она подбежала к капоту своего автомобиля и едва не поскользнулась и не сломала шею на пышной мураве перед ним.

Хорошо хоть послушался.

Сосед опустил свою варварскую газонокосилку, приспустил очки на высокомерном носе и поглядел на нее так, будто это она совершила только что вышеуказанный акт вандализма.

- Выключи ее, - завопила она так сильно, что в горле запершило. - Немедленно. Выключай же!

Раздражение и волнение медленно закипали в крови, жар прилил к щекам, оставляя девушку дрожать перед Тереком. Он, может, и крупнее ее, зато Лира юрче всех больших и мускулистых мужчин в своей жизни. Да Терек по сравнению с ее братьями детская забава. Наверное.

Он выключил газонокосилку, вскинул брови, выхваляясь обнаженными роскошными мышцами, что пересекали грудную клетку и плечи. Как будто вознамерился спасти ее. Нет уж, дудки.

Этот человек поселился по соседству полгода назад и доводил до невообразимого бешенства как минимум раз в неделю.

А Лира совершенно не собиралась признаваться в том, сколько раз наслаждалась созерцанием его попки при любой возможности.

- Мои розы!

Девушка, чуть не плача, бросилась к сломанным, загубленным веткам четырехфутовой изгороди.

- Ты хоть представляешь, сколько времени мне понадобилось, чтобы заставить их расти? Ты вообще чокнулся? Какого черта ты пристал к моим розам?

Он поднял руку с зажатой в ней газонокосилкой и почесал подбородок.

- Розы? Ха!

О Боже, у него хриплый голос. Темный. Глубокий. Такой голос женщины жаждали услышать в полуночной темноте. Голос, который соблазнял ее во снах своими чертовски сексуальными нотками. При одном воспоминании о них Лира залилась краской.

Черт бы его побрал.

Он склонил голову набок, разглядывая ее розы сквозь стекла затемненных очков.

- Не верится, что ты сделал это. – Она враждебно хлестнула его взглядом, после чего, ссутулившись перед кустами, принялась оценивать урон. - Терек, ты живешь здесь вот уже шесть месяцев. И естественно, если бы мне понадобилось подрезать их, я бы и сама справилась.

Некоторым мужчинам обязательно нужен «поводок». Сей субъект, видимо, относится к их числу. Но он интересный, даже если о нем и ничего не известно. Ему просто лучше не знать, как часто она сдерживала свой порыв наброситься на него.

- Прости, Лира. Я счел, что работа для тебя будет чересчур тяжелой. В моих глазах это похоже на беспорядок.

Она смерила его донельзя потрясенным взглядом, едва Терек произнес сию святотатственную речь. Только мужчина может назвать розы беспорядком.

Правда, Лире чертовски нравилось, каким беспомощным Терек выглядел всякий раз, когда что-нибудь портил.

Ей оставалось только качать головой. Ну как долго человек должен прожить рядом с ней, прежде чем научится обходить стороной ее часть палисадника? Ему нужен надсмотрщик. Лира сочтет это за благотворительность.

- Тебе надо получить лицензию на использование этой штуки. Готова поспорить, ты точно не сдашь экзамена.

Его губы изогнулись в улыбке. Ей нравилась эта скупая, кривоватая ухмылка, почти застенчивая, немного даже хулиганская. Она возбуждала ее. И это Лире не нравилось.

Она сталась не обращать внимания на легкий морозец зимнего воздуха. Разозлившись не на шутку, девушка прищурила глаза и поджала губы. Терек, очевидно, совершенно не чувствовал холода. Вон, даже рубашку не надел. А ведь температура едва опустилась до сорока градусов, а он размахивал газонокосилкой, как в июне, когда начал кампанию против захвативших власть сорняков. Или так, или же ему попросту не нравились ее розы.

- Слушай, орудуй-ка этим крошечным инструментиком на своей территории. Там, где нет никаких соседей. И не надо калечить мои розы. – Лира повелительно махнула рукой, прогоняя его. – Продолжай беспридельничать, но на другой стороне двора. Видеть тебя здесь не желаю.

Между золотисто-коричневыми бровями пролегла задумчивая морщинка. Потом брови зловеще насупились, а глаза сузились. Он что, действительно считал, что помогает ей? Лира едва не рассмеялась от такой мысли.

Ладно, Терек был опасен. Он заработал баллы. Сосед крупней и сильней ее. А не все ли равно?

- И нечего на меня так пялиться, - фыркнула она презрительно. – Тебе стоит знать, что на меня это не подействует. Только сильней взбесит. А сейчас уматывай.

Он огляделся вокруг, как бы проводя незримую линию между своим местонахождением и собственным жилищем в паре метров.

- Мне казалось, что я на своей территории, - заявил он холодно.

- Ах так? - Она внимательно посмотрела под ноги, с сожалением взглянула на остатки нещадно обкромсанного куста, посаженного поодаль.

Парня реально стоит просветить на сей счет.

- Займись-ка ты своими делами, Эйнштейн. Я же займусь своими. Мои розы посажены ровно в шести футах от границы участка. От дуба к дубу. – Она указала на дуб в начале тропинки, потом на второй – у лесной опушки. – От дуба к дубу. Мои братья провели черту и заботливо оградили маленькую «меня». – Девушка сладко улыбнулась ему. – Это переносит тебя на территорию моей собственности. Вернись на свою сторону.

Лира бы посмеялась, не будь так важно сохранять видимость гнева. Если она жила рядом с ходячей, болтливой рекламой для секса, то некоторые границы должны быть установлены.

Он сдвинул бедра, скрестил на груди руки, тяжелая газонокосилка повисла на проводе за спиной. Терек был обут в сапоги. Покрытые царапинами, поношенные сапоги. Но это не помешало Лире разгл ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→