И грянул гром…

И грянул гром…

ОТ СОСТАВИТЕЛЕЙ

Творческий путь, пройденный американской научной фантастикой, настолько многопланов и оригинален, что его очень трудно отразить в одной книге. Так, в антологию, которую издал в 1968 году профессор Г. Брюс Франклин, вошли произведения известных писателей прошлого века — Н. Готорна и Э. По, Г. Меллвила и А. Бирса, М. Твена и Э. Беллами, Ф. -Дж. О’Брайена и ряда других авторов, но в ней не нашлось, например, места для таких мастеров, как В. Ирвинг, У. Роудс, Г. Джеймс

Настоящая антология также не претендует на создание полной картины развития американской фантастики за 200 лет существования литературы Соединенных Штатов Америки. Составители стремились показать процесс развития этого жанра в американской литературе, от ранних произведений, сегодня кажущихся порой наивными, до произведений глубоких, поднимающихся до рассмотрения коренных философских вопросов развития личности, человечества и общества, которые знают и любят в Советском Союзе. Таких авторов, как прежде всего Рэй Брэдбери, Айзек Азимов, Клиффорд Саймак, Роберт Шекли.

Фантастика была неотъемлемой чертой творчества родоначальников американской литературы. Фантастические мотивы звучали и в произведениях более поздних американских классиков — таких, например, как Д. Лондон и Ф. Фитцжеральд.

В дальнейшем эти мотивы составили основу, на которой нынешние мастера создали новое направление, оформившееся в американской литературе как самостоятельный жанр, — научную фантастику.

Нельзя недооценивать первых. В их произведениях, представленных в сборнике, рассказывается о путешествии во времени, полете на Луну, бурении к центру Земли, о взбунтовавшемся роботе, о пришельцах из других миров, о телепатии. Оказывается, еще в прошлом веке были в ходу такие разновидности научно-фантастического жанра, как социальная утопия, смелая техническая фантазия, «научный» розыгрыш, повествования о жуткой бездне неизвестного или о потешных ситуациях при столкновении обыденного здравого смысла с принципиально иным.

Конечно, фантасты двадцатого века превзошли своих предшественников и по безудержности выдумки, и по насыщенности действия, и по глубине философской мысли. Но, увы, не все известные имена представлены в антологии. Из-за ограниченности объема в нее не включены, в частности, произведения Э. Берроуза, X. Гернсбека, А. Меррита, Г. Лавкрафта, Э. Смита, Э. Гамильтона и многих других талантливых мастеров.

Стремясь иллюстрировать прежде всего процесс, а не результат развития жанра, составители и выбрали рассказы, включенные в настоящий сборник. Составители руководствовались желанием показать процесс развития одной из наиболее сильных сторон многогранной американской фантастики — гуманистическую направленность лучших ее произведений — веру в человека, в его творческие возможности, в его силы, в торжество добра и справедливости.

Показ именно этой стороны творчества фантастов США важен еще и потому, что позволяет наиболее рельефно увидеть многие, в Том числе и остросоциальные, проблемы жизни современной Америки, понять одновременно их неразрешимость в условиях буржуазного общества, смысл и образ жизни которого сделал несбыточной, нереальной так называемую «американскую мечту».

Большинство рассказов переводятся впервые. Надеемся, что антология поможет лучше познакомиться с одним из самых традиционных и наиболее популярных жанров американской литературы.

ГОРЯЧЕЕ СЕРДЦЕ ЗЕМЛИ

ВАШИНГТОН ИРВИНГ

Одним из основоположников американского романтизма и мастеров фантастической новеллы является Вашингтон Ирвинг (1783–1859 гг.). Наиболее известна и характерна его новелла «Рип ван Винкль», опубликованная в 1819 году.

Экспериментально-фантастический прием «путешествия во времени» позволил автору остроумно столкнуть два пласта реальности — один до Декларации независимости в 1776 году, а другой — двадцать с лишним лет спустя. Прием этот — внезапный перенос героя в другое время — впоследствии многократно применялся в американской научной фантастике, хотя, естественно, принцип действие «машины времени» каждый раз был иной. Генри Джеймс (1843–1916 гг.) до конца своих дней, работал над романом «Чувство прошлого», повествующим о возможности путешествий в былое благодаря пробуждению «памяти рода» и перекосу памяти из прошлого в настоящее. Классическое описание путешествия в прошлое дается в романе «Янки при дворе короля Артура» Марка Твена.

Однако, безусловно, в американской научно-фантастической литературе больше всего похож на Рипа ван Винкля бостонский гражданин Вест из знаменитого утопического романа Эдварда Беллами «Взгляд в прошлое. 2000–1887». Этот Рип ван Винкль XXI века заснул гипнотическим сном в 1887 году и проснулся лишь в 2001 году, в преображенной, почти идеальной Америке. Судя по всему, Э. Беллами удачно позаимствовал сюжетный ход непосредственно из прославленной новеллы В. Ирвинга.

Не только в американской, но и во всей мировой литературе «Рип ван Винкль» проторил удобную «дорожку» воображения. Дело в том, что — Вашингтон Ирвинг, пожалуй, первым из американских писателей получил довольно широкое признание в Европе. Например, в России его новеллы стали переводиться еще в первой половине XIX века. И самым переводимым, самым читаемым произведением классика американского романтизма был рассказ о «скачке во времени».

Г. Уэллс в романе «Когда спящий проснется», Владимир Маяковский в пьесе «Клоп» и другие прошли по тропе Рип ван Винкля к новым художественным открытиям. Нет, наверное, ни одного современного фантаста, который не воспользовался бы этой тропой. Поэтому Вашингтона Ирвинга с присущими ему раскованностью мысли, смелостью сопоставлений, тонким психологизмом и оптимистическим юмором вполне нежно причислить к основателям научной фантастики.

РИП ВАН ВИНКЛЬ[1]

Посмертный труд Дитриха Никкербоккера

Клянусь Вотаном, богом саксов,

Творцом среды (среда — Вотанов день),

Что правда — вещь, которую храню

До рокового дня, когда свалюсь

В могилу…[2]

Картрайт

Всякий, кому приходилось подниматься вверх по Гудзону, помнит, конечно, Каатскильские горы. Эти дальние отроги великой семьи Аппалачей, взнесенные на внушительную высоту и господствующие над окружающей местностью, виднеются к западу от реки. Всякое время года, всякая перемена погоды, больше того — всякий час на протяжении дня вносят изменения в волшебную окраску и очертания этих гор, так что хозяюшки — что ближние, то и дальние — смотрят на них как на безупречный барометр. Когда погода тиха и устойчива, они, одетые в пурпур и бирюзу, вычерчивают свои смелые контуры на прозрачном вечернем небе, но порою (хотя вокруг, куда ни глянь, все безоблачно) у их вершин собирается сизая шапка тумана, и в последних лучах заходящего солнца она горит и сияет, как венец славы.

У подножия этих сказочных гор путнику, вероятно, случалось видеть легкий дымок, вьющийся над селением, гонтовые крыши которого просвечивают между деревьями как раз там, где голубые тона предгорья переходят в яркую зелень расстилающейся перед ним местности. Это — старинная деревушка, построенная голландскими переселенцами еще в самую раннюю пору колонизации, в начале правления доброго Питера Стайвесанта (мир праху его!), и еще совсем недавно тут стояло несколько домиков, сложенных первыми колонистами из мелкого, вывезенного из Голландии желтого кирпича, с решетчатыми оконцами и флюгерами в виде петушков на гребнях островерхих крыш.

Вот в этой-то деревушке и в одном из таких домов (который, сказать по правде, порядком пострадал от времени и непогоды), в давние времена, тогда, когда этот край был еще британской провинцией, жил простой, добродушный малый по имени Рип ван Винкль.

Он принадлежал к числу потомков тех самых ван Винклей, которые с великою славою подвизались в рыцарственные дни Питера Стайвесанта и находились с ним при осаде форта Христина. Воинственного характера своих предков он, впрочем, не унаследовал. Я заметил уже, что это был простой, добродушный малый; больше того, он был хороший сосед и покорный, забитый супруг. Последнему обстоятельству он и был обязан, по-видимому, той кроткостью духа, которая снискала ему всеобщую любовь и широкую популярность, ибо наиболее услужливыми и покладистыми вне своего дома оказываются мужчины, привыкшие повиноваться сварливым и вечно бранящимся женам. Их нрав, пройдя через огненное горнило домашних невзгод, становится, вне всякого сомнения, гибким и податливым, ибо супружеские нахлобучки лучше всех проповедей на свете научают человека добродетели терпения и послушания. Вот почему сварливую жену в некоторых отношениях можно считать благословением неба, а раз так, Рип ван Винкль был благословен трижды.

Как бы там ни было, но он, бесспорно, пользовался горячей симпатией всех деревенских хозяюшек, которые, согласно обыкновению прекрасного пола, во всех семейных неурядицах Рипа неизменно становились на его сторону и, когда тараторили друг с другом по вечерам, не упускали случая взвалить всю вину на тетушку ван Винкль. Даже деревенские ребятишки встречали его появление шумным и радостным гомоном. Он принимал у ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→