Долина смерти. Век гигантов

Виктор Алексеевич Гончаров

Долина смерти. Век гигантов

Виктор Алексеевич Гончаров…

Нам, к сожалению, неизвестны ни даты его жизни, ни какие-либо иные чисто житейские детали. Как метеор вспыхнул он на небосклоне отечественной фантастики, выпустив в 1924–1926 годах одну за другой полдюжины книг,и исчез, бесследно растворился в том вакууме, что многих поглотил уже и к 10-й годовщине Октября.

Впервые переиздаваемые нами романы «Век гигантов» и «Долина Смерти» вышли в 1925 году.

Годом раньше В. Гончаров выпустил первую книжку «фабзавуковской» дилогии — «Приключения доктора Скальпеля и фабзавука Николки в мире малых величин», а также свою вторую, «космическую» дилогию — романы «Психомашина» и «Межпланетный путешественник». Годом позже, в 1926-м, был издан его роман-сказка «Под солнцем тропиков» — о чудесных приключениях пионера Петьки в Австралии.

Ничего сверх сказанного сообщить читателю относительно автора мы не можем. Кроме одного.

По мере выхода книг В. Гончарова они, как правило, тотчас получали в нашей большевистски ангажированной прессе откровенно негативную оценку. Эта оценка, однажды прозвучав, странным образом превратилась в тенденцию, не изменившуюся и поныне!

Между тем… Второй из включенных в нашу книгу романов явно сыграл (надеемся, читатели заметят это!) весьма существенную роль в появлении ряда эпизодов и действующих лиц в таком знаменитом литературном памятнике эпохи 20-х годов, как ильфо-петровские «12 стульев». Любопытен и первый из публикуемых нами романов — с описанием попытки деятельного героя-фабзавука «коммунизировать» далеких наших предков,,

Романы Гончарова пронизаны иронией — именно этого и не могли ни принять, ни простить (но уж и не заметить тоже не могли!) формирователи новых общественных вкусов, отчего и уводили эти книги в тень, обрекали их на небытие. Написанные вроде бы вполне «в духе эпохи», однако ж — совершенно без оглядки на официальную идеологию, эти книги таили в себе то самое инакомыслие, борьба с которым становилась едва ли не главной заботой утверждавшегося тоталитаризма.

… Прочтите их — не пожалеете!

Виталий Бугров.

ВЕК ГИГАНТОВ

Пионерам, фабзайчатам и комсомольцам посвящает автор эту книгу.

1

Скальпель занимается морокой. — Через мороку в плиоцен. — Исполинская саламандра. — Стена из скорпий. — Голос первобытного человека. — Николка сражается с гигантским львом. — Конфуз Скальпеля. — Первобытная собака. — Пантера. — Если бы не эти проклятые брюки, я бы — ого!

— А знаете, я вас могу переселить на время в самое что ни на есть первобытное общество, — это объявил ученый медик Скальпель, входя в тесную комнатушку знаменитого фабзавука и строя, по обыкновению, на своем лице причудливый переплет из загадочных улыбок.

Фабзавук в это время, покончив с медицинскими науками, поглощал с азартом, свойственным лишь тем людям, которым доступ к знанию был прегражден в течение долгих веков и которые сами, рабочими своими руками, смели эту преграду, — фабзавук Николка с большим азартом теперь поглощал уже новые науки.

— …Могу переселить в первобытное общество, — повторил конец своей фразы доктор Скальпель, кряхтя и взгромождаясь на Николкин диван, сооруженный из старых газет и ящиков.

Николка оторвал глаза от книги, задумчиво-ласково посмотрел на чудака Скальпеля, потом на муху, планирующую к докторской лысинке, и с шумом захлопнул Тахтарева на самом интересном месте.

— Дудки! — сказал он, как отрезал. — Хотите чаю? Прошли те времена, когда я над книгами засыпал… Засыплетесь теперь вы с вашими фокусами… Чай холодноват, хотите — подогрею?…

— Не засыплюсь… Не подогревайте, давайте, какой есть… Не засыплюсь. Проще пареной репы… Вы над чем теперь мудрствуете? Ага, над первобытным человечеством! Я так и знал. — Скальпель взял Тахтарева, перелистал. — Я так и знал, — повторил он решительно и загадочно вместе с тем.

— Мудреного ничего нет, — ухмыльнулся Николка, — у меня все окно завалено книгами по палеонтологии и палеоэтнологии. С улицы видать сразу, чем я занимаюсь.

— Пускай так, — немного разочарованно произнес Скальпель и засвистал — Фью… фью… Даю голову на отсечение, — геологию Боммели вы уже проглотили?

— Готова! — подтвердил Николка. — От крышки до крышки. Занятная книжища.

— …И вымерших животных Ланкестера? — предположил Скальпель, беря с окна соответствующую книгу.

— Готова, — снова поддакнул Николка.

— И Кунова, Левину, Дорш?…

— Есть все три выпуска.

— Здоровое дело! — одобрил Скальпель. — Итак, хотите, я вас переселю в первобытные времена?

— Валяйте, — дурашливо-быстро согласился Николка.

— Только дайте сначала Ваньке Сванидзе письмо написать.

— Пишите. Я подожду. — Скальпель учтиво повернулся к фабзавуку спиной и залистал «Потонувшие материки» Добрынина.

Проползла минутка, другая… Ученый муж продолжал рассеянно шевелить страницы названной книги, а Николка, вытаращив глаза, глядел ему в спину.

— Вы… что сегодня кушали? — наконец, спросил он.

— Окрошку и котлеты, — с охотой отозвался врач, оборачиваясь. — А вы уже написали?

— Чудачите! Можно подумать, что вы сильно угорели!

— Не угорал. В полном здравии. Ну, отвечайте скорее, да серьезно: познакомиться хотите со своими предками?

Никогда еще Николка не видал своего друга в таком странном состоянии; что он любитель шуток и фокусов — это было известно всей фабрике, но чтоб он позволил себе морочить головы людям менее себя образованным, — этого никогда еще не случалось.

«Хотя бы улыбнулся, сатана!» — думал Николка и напряженно старался разгадать загадку.

А Скальпель серьезно и с нетерпением ждал ответа.

— Ну, ну, мужчина, решайтесь, — гудел он.

— Вы чего, собственно, хотите? — вспыхнул, наконец, Николка. — Хотите, чтобы я поверил вашей мороке?

— Сами вы морока, — обиделся вдруг врач. — И чая вашего не хочу пить. И незачем было туда мух пускать. Вот возьму и уйду…

— Постойте, — поймал Николка докторскую руку. — Объясните, как это вы думаете переселить меня в общество, которое уже не существует?

— Проще пареной репы, — сразу сдался врач и снова уселся, а свободной рукой машинально стал размешивать чай, в котором действительно плавали две мухи. — Возьму и переселю. А когда переселю, и вы в этом сами убедитесь, — тогда объясню… Ну, говорите, согласны?

— Согласен! Согласен, черт вас побери! — вскричал Николка. — К праотцам, так к праотцам! А вы… меня будете сопровождать?

— Если хотите, буду…

— Хочу. Дуйте… Ну, раз, два!

— Подождите, подождите. Не так скоро… — Скальпель вынул из кармана хрустальный шарик, усадил сбитого с толку фабзавука на газетно-ящичный диван и предложил: — Смотрите пристально на этот шарик. Ни о чем не думайте и ничего не говорите.

— Ага, гипноз?

— Там видно будет, — неопределенно отвечал врач. — Внимание!

Шарик заблистал в его руке перед самым носом Николки. Потом… потом ворчливо-добродушный голос врача стал глохнуть, удаляться куда-то, но послушный Николка не отрывал глаз от мерцающего шарика и вскоре заметил странное явление: шарик превратился в звездочку; звездочка, подмигивая лукаво, поплыла вверх, дальше… дальше, к потолку, за потолок… в синее небо…

…Звездочка растаяла, исчезла, и возле него прозвучал совсем близкий голос врача:

— Вот мы с вами в кайнозойской эре развития земли, — в конце ее, приблизительно в плиоценовой эпохе, отстоящей от нашего времени с лишком на один миллион лет…

Николка стряхнул с себя оцепенение, вызванное мерцающим шариком, но, желая подурачить гипнотизера, плотно закрыл глаза.

— Да вы проснитесь, — убеждал врач. — Небось, выспались?

«Черта с два я сплю!..» — подумал Николка, сдерживая смех, и в ту же секунду оторопел, почуяв на лбу влажное, жаркое дыхание, а в носу — запах воды и растительности. Он открыл глаза.

— Мать честная… — были первые его слова, в которых заключалось изумление, не передаваемое никакими словами. — Вы мне должны объяснить эту чертовщину!.. — немедленно и с большим жаром обратился он к своему спутнику, почему-то имевшему за поясом сванидзевский кинжал, а за плечами Николкину винтовку. — Сейчас же объясните, в чем дело!..

— Со временем, со временем, мой друг… — невозмутимо отвечал Скальпель, храня на лице причудливую сеть из загадочных мин.

— Но ведь я не сплю? Скажите, я не сплю?… — волновался Николка, нещадно теребя себя за нос.

— Оставьте в покое свой нос… — менторски важно произнес врач. — Вы, т. е. я и вы, значит, мы находимся в плиоцене кайнозойской эры.

— Бабушке своей расскажите!.. — вспылил Николка.

— Сделал бы это с большим удовольствием, но моя бабушка в плиоцене не жила… — будто сожалея, отвечал ученый медик.

Тогда Николке ничего более не оставалось, как примириться с новыми обстоятельствами и внимательно осмотреться.

Поистине, произошла какая-то чертовщина!

Они стояли на берегу тихо ропщущего озера под лазурным куполом неба. Берег был густо покрыт осокой, а выше — лесом древовидного папоротника. Никаких признаков жилья; ни дер ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→