Я и моё отражение

Дениза Алистер

Я и моё отражение

1

Идол каменный! Чурбан бесчувственный! Джемайма в сердцах пнула носком кроссовки пятнистый камешек. Он покатился вниз, несколько раз подпрыгнул на неровном склоне и с негромким плеском шлепнулся в воду.

Плюх! Вот и все, чего стоят твои дурацкие мечты, Джемайма! Она скорчила сама себе ехидную гримасу и тут же не выдержала — засмеялась. Ну не глупо ли тратить долгожданный выходной, давно задуманную прогулку, единственную передышку за многие месяцы на сожаления о человеке, который совершенно не стоит того, чтобы о нем сожалеть?

Ну да, пусть Гарсия Валдес высок и красив, широкоплеч и статен, пусть его иссиня-черные волосы и чеканные черты лица сводят с ума всех до единой молоденьких портних и закройщиц «Хай-стайл», дома моды в Батлере, главном городе графства Чокто, что в Алабаме. Но Джемайме Андерхилл этого недостаточно.

Чего греха таить, три месяца назад, когда Джемайма только начинала работать там, она и сама заглядывалась на смуглого красавца. Да и до сих пор при виде его у Джемаймы всякий раз сладко замирает сердце. Ведь Гарсия не только красив и молод, он еще умен, образован и добился немалого успеха в жизни. В свои без малого тридцать лет он в качестве финансового директора руководит домом моды, определяющим, что носить, не только в графстве, но и далеко за его пределами. Здесь покупают наряды многие светские красавицы, а на большом предприятии при доме моды ставят на поток упрощенные варианты тех же платьев и костюмов для модниц рангом пониже.

Итак, Гарсия красив, умен, богат. И в довершение всего — холост. Ну чем не завидная добыча?

Да тем, что при всех этих блестящих достоинствах Гарсии не хватает одного единственного, но самого главного. Внутренней энергии. Того огня, без которого самые красивые черты пусты и безжизненны. Ни разу не видела Джемайма, чтобы лицо Гарсии озарилось непринужденной улыбкой, чтобы он искренне засмеялся или на худой конец рассердился. Нет, обычным человеческим эмоциям не было места на этом бесстрастном лице идеального директора. Он не радовался успехам сотрудников — выносил поощрение. Не злился — сухо и рассудительно выговаривал провинившемуся. Самые пылкие и томные взгляды, что бросали на мистера Валдеса поклонницы из числа подчиненных, отлетали от него, точно стрелы от брони сурового рыцаря-крестоносца.

Безупречный, без единой морщинки костюм-тройка, аккуратно повязанный галстук, белый воротничок. Мистер Бизнес. Робот. Не человек, а ходячий механизм!

Вот и хватит о нем думать, строго велела себе Джемайма. Не такого человека хотелось бы ей видеть рядом с собой, не такой ей нужен.

Жаль, что выбор-то не велик. Да и времени искать нет — попробуй, выкрои в суете до предела забитых будней часок-другой на личную жизнь! А ведь надо еще и о семье заботиться. Бобби должен получить хорошее образование, у мальчика большие способности. Да и Синтия, даром что легкомысленная девушка, тоже блестящая студентка. Кто же станет зарабатывать деньги им на учебу, если не она, старшая сестра, — единственная, кто еще остался у них в этом мире.

Решив позабыть о личной жизни — что толку тратить время на пустые сожаления? — Джемайма уселась на поваленное дерево и вытащила из рюкзачка сверток с бутербродами и термос с горячим чаем. За утро она порядочно отмахала на своих двоих и теперь хотела насладиться заслуженным отдыхом. Все-таки подобные однодневные походы здорово помогают ставить голову на место.

В десяти шагах под невысоким обрывом пенилась и стремительно несла свои воды река, видневшаяся в просветах между сосновой порослью. И вдруг из-за поворота бесшумно показался маленький узкий челнок. Байдарка? Каноэ? Джемайма в этом не разбиралась, а гадать ей и в голову не пришло. Все внимание ее привлек одинокий гребец, что сидел в челноке. Смуглый, широкоплечий, черноволосый — казалось, он находился в полной гармонии с окружающей его первозданной природой. Должно быть, решив насладиться плавным скольжением, он отложил весло и запрокинул лицо к небу.

Бутерброд замер в поднятой руке Джемаймы. Она узнала эти чеканные черты, это смуглое лицо. Гарсия Валдес! Но какая разница с тем Гарсией, которого знала она! Куда девался лощеный, невозмутимый и холодный бизнесмен? Вместо него в каноэ сидел великолепный язычник, дикий сын тех лесов и холмов, среди которых струился несущий его поток.

Яркое солнце играло в верхушках сосен, бросало яркие блики на иссиня-черные волосы Валдеса, на смуглую обнаженную грудь. Что-что?! Да ведь Гарсия, с которым Джемайма каждый день встречалась на работе, скорее бы удавился, чем хотя бы ослабил узел галстука!

Джемайма сдавленно ахнула, не в силах оторвать взгляда от налитых силой могучих мышц, что переливались на груди и плечах гребца. Какие мускулы! Какие руки! А каково, наверное, прильнуть к этой крепкой груди, оказаться в кольце этих рук, проверить, могут ли они быть такими же нежными, как и сильными! Против воли Джемайма ощутила, что ее охватывает возбуждение, по всему телу прокатилась волнующая дрожь, во рту пересохло.

Течение несло одинокого гребца все ближе к тому месту, где в густых зарослях затаилась случайная наблюдательница. Окликнуть его? Ой, ни за что! Джемайма отодвинулась глубже в тень, растерянная и смущенная, будто ее застукали за каким-то неблаговидным занятием. Как будто она украдкой подглядывала за чем-то таким, что не терпит чужого взгляда.

Их разделяло несколько метров — оставаясь невидимой в тенистом укрытии, Джемайма отчетливо различала даже капельки брызг, сверкающие на смуглой, разгоряченной коже Гарсии. В голове у нее невольно сами собой разворачивались сценки с участием этого же мужчины, но и в этих воображаемых ситуациях он был столь же разгорячен и великолепен. Время словно остановилось. Каждая секунда казалась вечностью.

Внезапно он вскинул весло и взмахнул им в воздухе, точно салютуя стоящим по берегам соснам-великанам. Жест этот был исполнен необузданной силы и буйной радости жизни. Он словно бы и приветствовал стихии, и бросал им вызов. Язычник. Дикарь. Великолепный, неподражаемый мужчина. Мужчина, живущий в полном ладу со своими чувствами. Наслаждающийся холодящей тяжестью весла, дразнящими прикосновениями брызг к горячей коже, бьющим в лицо упругим ветром странствий.

Хорошо, что Джемайма сидела. Не то бы, пожалуй, непослушные ноги отказали ей, и она плюхнулась в воду прямо перед носом каноэ Гарсии. То-то была бы неожиданная встреча!..

Лодка давным-давно скрылась из виду, а Джемайма так и сидела в своем укрытии, оцепенело глядя на пенные струи и сжимая в руке забытый бутерброд.

Оказывается, Гарсия Валдес не такой уж безнадежный ханжа и педант, каким она привыкла его считать… С таким мужчиной непременно надо познакомиться поближе!

Но прошло уже две недели, а Джемайме так и не удалось ни на миг более увидеть своего лесного, вольного Гарсию. А ведь как она искала его! Как выглядывала при каждой, даже самой мимолетной встрече на работе! Как надеялась вновь повстречать его, якобы ненароком сталкиваясь с финансовым директором в коридорах!

Всякий раз с ней разговаривал или просто учтиво здоровался Гарсия — бесстрастный, деловитый и сдержанный, как будто в теле потомка испанских конкистадоров, первых европейцев, высадившихся на берега Алабамы, текла вялая рыбья кровь какого-нибудь шведа или финна. С головы до ног закованный в броню делового костюма. Понятия не имеющий, с какого конца подходить к каноэ и зачем вообще нужна эта ненадежная хрупкая штуковина. Он, а не ее вольный лесной бродяга, запросто беседующий с ветрами и соснами, встречался ей в коридорах дома моды…

— Эй, Джейми, пляши! — прервал ее размышления веселый возглас.

Обладательница этого жизнерадостного голоса, миниатюрная пышная блондиночка Молли Питчин, лучшая подруга и наперсница Джемаймы, ворвалась в ее офис.

Впрочем, «офис», пожалуй, слишком громко сказано. Скорее крохотная каморка, выделенная Джемайме в предпочтение остальным закройщицам ее квалификации и возраста лишь потому, что она училась на курсах модельеров и порой ей доверяли кое-какие самостоятельные работы — разумеется, совсем незначительные и только для самых скромных клиентов.

— Плясать? — вскинула недоуменный взгляд Джемайма. Стыдно сказать, но она так ушла в воспоминания о той лесной встрече — а в последние дни с ней это случалось часто, — что не могла бы даже сказать, над какой именно моделью сейчас работает. А уж на что намекает Молли, и вовсе не понимала.

— Ну да, пляши! Знаешь, что мне только что сказала по секрету Элли Уоткин? Хотя какой там секрет, все равно к вечеру все узнают…

— Так что, что? — Джемайма не могла скрыть своего любопытства. — Не тяни!

— Элли случайно услышала, как мистер Кактус говорил об этом со своей секретаршей, этой очкастой мымрой…

Мистер Кактус — таким прозвищем насмешница Молли наградила финансового директора за то, что тот устоял даже перед самыми завлекательными взглядами, которые она на него бросала. Ветреная Молли давно уже обрела утешение в объятиях киномеханика из ближайшего кинотеатра, но прозвище прижилось.

— И что же, черт возьми, он говорил?

— Что решил отправить тебя за счет фирмы на съезд модельеров в Мун-Лейк! — торжествующе выпалила Молли и впилась взглядом в подругу, проверяя, какой эффект возымеет сие ошеломляющее сообщение.

Джемайма и впрямь от изумления застыла на месте. Съезд модельеров в Мун-Лейке, небольшом, но начинающем входить в моду курорте на берегу великолепного озера, событие значительное. А уж для Джемаймы он представлял особый интерес, ведь она училась на модельера и мечтала своими глазами взглянуть как на признанных мастеров моды, так и на их творения. Како ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→