Некромант-самоучка, или Смертельная оказия

Ардмир Мари

Некромант-самоучка, или Смертельная оказия

Глава 1

Красное солнце медленно уплывало за горизонт, завершая последний майский день, последний день моего пребывания дома и вполне возможно последний день моей жизни. Огромный пылающий диск на фоне синей дымки смотрелся сказочно, всем своим видом сообщая, что весна подошла к концу и уже завтрашний день будет по-летнему ярким, душным и жарким, как и всегда в моем родном Приграничье.

— Грустишь. — Отец приблизился не слышно, опустился на валун рядом со мной, обнял за плечи. — Боишься… чего-то?

— И да, и нет, — ответила, как на духу, отвернулась от багряного заката, и чтобы папа не увидел мокрых дорожек на моих щеках, украдкой их стерла.

— Просто… я… немного устала. И в этом нет ничего… страшного. И… — Постаралась заверить, не сипя, но получалось плохо: — Все замечательно, пра-а-а-авда.

А на самом деле все ужасно! Потому что мой самоотверженный поступок оказался несусветной глупостью, прямо указывающей на мою наивность и недальновидность.

Решение во что бы то ни стало спасти команду запасных королевских смертников и дать им лучших тренеров обернулось против меня. Оказывается, если тебя по доброте душевной угораздило подписаться на тренировки вместо болезного Графа, то и играть ты будешь вместо него. И никакие оговорки о временной необходимости и обстоятельствах здесь не помогут, нужно было внимательней читать те самые неприкаянные книги.

Что ж я была готова принять свою ошибку и наказание за нее понести. Подумаешь сложность! Если Сули их пройти смогла, смогу и я.

И право слово, после встречи с Эррасом Тиши я предполагала, что попаду на игры Смерти, даже внутренне была к этому готова. Вернее, почти готова, совсем чуть-чуть, на капельку я была к этому готова, но никак не у тому, что случилось… Мне стало страшно, когда о моем участии узнали Бруг и Равэсс, еще страшнее, когда от известия на генерала Сули снизошла молчаливая оторопь, совсем жутко, когда своего секретаря увидел бледнеющий декан Горран и невыносимо, едва Нваг-нваг Севой чуть слышно молвил:

«Бедный Гер». И не понять, почему они хоронят раньше времени, тем более обоих, если на игры записалась только я. Но на этот и другие вопросы мне никто не ответил.

Смертники зло рыча ругались на чем свет стоит, Сули молчала, декан прожигал взглядом черных глаз, явно желая превратить меня в кучку пепла или заставить исчезнуть.

Понятное дело в силу простого человеческого происхождения я не сделала ни того, ни другого. Раздосадованный этим горец приказал собираться и вместе с сумками порталом отправил меня домой на законные три дня отгула.

И вот я дома… В кругу семьи, среди счастливых лиц и радостных голосов, томлюсь неведеньем и молчу как партизан, вернее молчала, пока отец не подошел. А дальше, как это всегда бывало со мной, ни с того, ни с сего на меня набежало. В смысле, слез соленое море набежало и через плотину самообладания прорвалось…

— Ну-ну, полно тебе, не плачь, — дорогой родитель тут же сгреб меня в объятия и, не страшась смертельного дара, в макушку поцеловал. — Ты справишься… даже не сомневайся. И если хочешь, мы с матерью свечу в храме поставим. Но я уверен, ты вернешься домой целой и невредимой, да еще с трофеем!

Несколько мгновений я не могла понять, о чем он, а вот потом дошло.

— Вы знаете?!

— Знаем. — Он обнял крепче, не позволяя мне вырваться.

— Все?

— Да. — И предвосхищая мой следующий вопрос, ответил: — Октован Кворг письмом сообщил, как только увидел заявку участников на игры.

Вот так дела. Перед глазами чередой пролетели последние три дня: счастливые лица родных, громкие застолья, шутки и анекдоты, байки, льющиеся рекой, словом, никаких отклонений от моих приездов из ведической школы. Никто не плакал, не ругал и не хоронил заблаговременно.

— Что же это получается… — Я медленно отстранилась от отца. — Вы все знали и молчали?

— Да, — просто ответил он. Стер с моих щек последние слезы, ссадил обратно на валун и указав на горизонт, сказал: — Видишь, в свете последних солнечных лучей блестит крона трехсотлетнего дуба.

— Вижу. — Кажется, сейчас дорогой родитель выдаст притчу. В такие мгновения он менял личину строгого и сдержанного отца на мягкого и простоватого батю, каким его видели только родные и очень редко жители деревни. За этими мыслями я упустила из вида, что рассказы у главы нашего семейства бывают не только поучительными, но и сверх меры короткими, поэтому услышала только: — …так вот, ты как он!

— Я дуб? — если бы мои глаза не были после слез и без того припухшими и большими, они бы увеличились вдвое.

— Ты явный глухарь, Наминка, — пожурили меня.

— Я просто…

— Понял-понял, витаешь в облаках.

— Угу. — Шмыгнула носом и потупилась, — выбираю шелк для гроба.

— Рано. — Отец ласково потрепал меня по волосам. — Мы думали, ты не родишься — родилась. Думали, не выживешь — выжила. Были уверены, что из-за дара сама на себя руки наложишь — не наложила. Боялись, что ты себя возненавидишь — обошлось.

Опасались, что обмолвишься о своем даре, и тебя казнят — и тут промах. А сколько раз мы с матерью, слыша звоночек почтового голубя, ожидали получить похоронку или приглашение на твою казнь… — Он длинно присвистнул и улыбнулся. — Но как видишь и этого не случилось. Ты без проблем поступила в ведическую школу. И проучилась там более двух лет, так и не вызвав подозрений на свой счет.

— Это благодаря Октовану. Он меня туда устроил.

— Он может и устроил, а училась и выживала ты. — Меня укоризненно щелкнули по носу. — Ай-ай-ай, мы все в тебя безоговорочно верим, а ты…

— А я боюсь.

— Чего?

— Вернее сказать кого, — прошептала едва слышно и тут же поднялась, решив, что, если это мой последний день, то он должен быть отличным. — Идем домой!

В тот вечер на ужин были свиные ребрышки и танцы вокруг костра, я пила чай с лимоном, смотрела на небо и думала, как ни странно о будущем. Слова отца о трофее воодушевляли неимоверно. Ненароком думалось даже о том, что посредине игр я смогу сбежать на свадьбу старшей сестры. А свадьбе быть в ближайший месяц, так сказать, пока не сильно видно.

И вообще, дожить бы до этого времени или хотя бы до игр, ибо я уверена, что переживу завтрашнюю встречу с рыжим Дао-дво. Во-первых, я окончательно осознала свою оплошность, а во-вторых, тон у метаморфа был столь многообещающим, что даже помехи в моем браслете не позволили усомниться в настрое Гера. И в каждом наполненном рыком слове слышалось, что он меня, убьет, расчленит, утопит, удушит и все это проделает качественно, как истинный разведчик. И, несмотря на все убеждения отца и мою едва окрепшую уверенность в светлом будущем, мысленно я уже вела списки вещей, что необходимы для похорон и подспудно молилась об отсрочке. Именно поэтому письму, присланному из долины Дельи на следующее утро, я рада не была, как и приглашению на завтрак, после которого будет устроена увлекательная прогулка по оружейному залу и саду загородного дома рода Дао-дво.

Воображение лихо нарисовало эту встречу. Рыжий меня накормит в последний раз, отпустит все грехи старинным клинком и закопает под кустом шиповника. Нет уж, спасибо! Но едва я села написать отказ, как прилетело новое послание с кратким содержанием: «Герберт прибудет в конце недели».

— Еще три дня жизни! — возликовала я и начала сборы.

Однако радость моя была преждевременна. И осознание этого факта пришло с опозданием, когда двери богато обставленного дома закрылись за спиной, и вокруг меня сомкнулись костлявые объятия Гарда Тиши.

— А-а-а-а! — пискнула сдавлено.

— Ве-е-е! — отозвался, выглянувший из-за угла Куль.

— Привет, красавица, — поздоровался мумифицирующийся ужас и потащил меня в направлении мертвяка. Прижатая к груди некроманта и крепко связанная путами я ничего не видела, не слышала, не могла предпринять и целую минуту просто отслеживала направление. Поворот на право, еще поворот, двадцать шагов, теперь поворот на лево еще десять шагов, ступеньки, затем еще несколько поворотов… Где-то посредине пути я сбилась и истово негодовала, а, в конечном счете, оказалась стоящей в знакомом кабинете близ знакомых книжных стеллажей.

И сразу вспомнилось, что совсем недавно на этом самом месте рыжий пытался меня, то ли загрызть, то ли задушить, но был прерван. Интересно, а с Гардом мне так же повезет или он все заранее просчитал?

— Не спеши упрекать меня в попытке убийства, — заявил этот, гад, и отступил на шаг. — Я привел тебя сюда, чтобы извиниться…

Для описания его действий в моем словарном запасе была пара иных определений и слово «привел» там не значилось, а про его «извиниться», вообще молчу.

— Обещай не кричать, — между тем потребовал грифон и принялся снимать с меня путы. Странные путы, слишком сильные для такой добычи, как я, и определенно знакомые. Приглядевшись, не сразу вспомнила для чего они, а потом… Милостивый Боже он на мне не простое заклинание ловчей применил, а сложное вяжущее на ходячего мертвеца! Ирод, я же ему ничего особо страшного не сделала! А он… он… Неужели предупрежден о даре?

— Эррас Тиши болтливая сволочь, — вырвалось у меня. Гард хмыкнул, а в моей голове неожиданно раздалось:

«Я с этим не согласен».

Дежа вю. Снова на этом самом месте, у стеллажей, меня настигли странные галлюцинации с чужим голосом. История повторяется, обидно до слез.

— Дядя здесь ни причем, это исключительно моя инициатива. — Услышала я от грифона, наконец-то распутавшего все сложные узлы.

Хоть что-то хорошее, но не все.

— А путы?

— После упокоенного мертвяка остались, — Гар ...