Читать онлайн "Филолог"

Автор Святослав Логинов

  • Стандартные настройки
  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ
... , не терем и не тюрьма.

Шум, гам, тарарам сумятица и неразбериха.

Нелепое строение постепенно кренилось на сторону и, наконец, после очередного дурно уложенного ствола, всё сооружение повалилось на бок.

— Йес!.. — восторгу работников не было предела.

«Что за бессмысленные выкрики? — отрешённо размышлял Верис. — Неужели они не могут говорить по-человечески?»

Изломанная груда бывших деревьев громоздилась на берегу почти у самого уреза воды. Здесь была свалена вся роща, по ту сторону дюны уцелело лишь несколько корявин, которыми побрезговали горе-строители. Самый большой ствол выдернули из-под завала и тут же вбили обратно, так что комель оказался намертво зажат (заклинен!) в развалинах, а основная часть косо нависла над океаном, словно удочка рыболова-великана.

Томик первым пробежал по стволу и ласточкой прыгнул в воду. Началось купание. Одна за другой смуглые лёгкие фигуры проносились по стволу, мелькали в воздухе и исчезали под водой. Казалось удивительным, что только что эти люди ударом кулака перешибали неохватные столбы. Хотя на самом деле человек может всё, и одному Верису подобные вещи кажутся удивительными.

Удивительное — то, что человек увидел впервые или на что впервые обратил внимание. А Верис в прошлой жизни, почитай, ничего и не видел.

Линда, мокрая и запыхавшаяся, подошла к Верису, присела на обломок дерева.

— Класс! Верька, ты гений. Давно я так не оттягивалась.

Верис молча кивнул.

— Между прочим, там совсем мелко, а я не знала и по первому разу головой в песок вмазалась, аж искры из глаз! Ни фига себе — шуточка! Надо будет кому-нибудь подстроить, кто ещё не знает.

«Могут ли под водой быть искры из глаз?» — подумал Верис.

— Могут, могут! — ответила Линда. — Слушай, а ты почему не купаешься?

— Одному можно плавать или нырять. А купаться можно только купно, то есть вместе с кем-нибудь.

— Вот и давай купно с нами.

— Мне почему-то не хочется. Я лучше пойду.

— Ну и уходи, — обиделась Линда. — Бегать за тобой не стану. Только учти, никуда ты от меня не денешься, как только соскучусь, я тебя в ту же минуту найду. Думаешь, от жетона избавился и сразу невидимкой стал? Хренушки!

— А в самом деле, как ты меня нашла?

— Так я тебе и сказала — отпарировала Линда, потом вдруг осеклась и переспросила: — А чего ты спрашиваешь? Мы же с тобой на одной волне, ты и сам можешь всё узнать.

— Я не могу так просто читать твои мысли.

— Ах, какие сложности! Читай, читай, у меня от друзей секретов нет.

Верис и теперь бы не стал лезть в голову Линды, но та силком раскрылась перед ним и кинула мысль, которую только что не желала сказать вслух.

— Ты с ума сошла! — ужаснулся Верис. — Поиск через службу спасения! А если в эту минуту кто-то гибнет?

— Не делай мне смешно. Ты перечитался древних книг. Ну кто в наше время может погибнуть? За сто лет такое было? За тысячу — было? Кому нужна твоя служба спасения, если у каждого своя собственная система безопасности? С ней в вулкан можно прыгнуть, в айсберг вмёрзнуть — и ничего!

— Как это — вмёрзнуть? — не понял Верис.

— А есть такие чудики, они соревнования устраивают, кто вокруг себя больший кусок льда нарастит. Иные месяцами сидят не шелохнувшись, ждут, пока приличный торос намёрзнет.

— Зачем?

— Для прикола. Хотя я их тоже не понимаю. Лёд растает, что останется? Тупой у них прикол.

— Разве прикол бывает тупым? Он от слова «колоть», «прикалывать», что подразумевает остроту колющего предмета.

— Тупым может быть всё, особенно некоторые молодые люди. Ну, как, купаться пойдёшь или так и будешь нырять и плавать?

— Я к себе пойду, — сказал Верис.

* * *

Понятие «к себе» — очень непростое. Бывает, что человек не в себе, то есть ведёт себя неадекватно. Потом он успокаивается и приходит в себя. В себя, но не к себе — разница в одну очень существенную букву. «К себе» подразумевает наличие дома. По отдельности — предлог и местоимение, а совокупно — новая сущность.

Ещё недавно Верис полагал, что дом у него есть и что у него есть семья. Семья семь я — я, повторённый семикратно. Но ошибка состояла не в том; иногда достаточно одного близкого человека, чтобы семья состоялась. Когда я с тобою — семерых стою; одним махом семерых побивахом; один с сошкой, семеро с ложкой — примеров несть числа. Близкий человек — тот, кто рядом, то есть находится в одном ряду с тобой, рядовой, обыденный. Единственного человека, бывавшего поблизости, звали мамой. Она объявлялась всегда неожиданно — шумная, весёлая, красивая, и жизнь расцветала праздником. Привычные занятия: учёба, игры, распорядок дня — всё летело кувырком. Ничего обыденного в появлениях мамы не было. Вероятно оттого, что она была близким человеком реже, чем хотелось Верису. Чаще всего Верис жил один по собственной программе. Собственная программа его кормила, учила, нянчила и тетешкала. Но почему-то он больше любил маму. Возможно, оттого, что с мамой можно было разговаривать словами. Воз-можно — можно, да ещё как! Приставка «воз» усиливает действие: воздыхать, возопить. Возбудиться — не просто проснуться, а пробудившись, немедленно начать прыгать. Возникать — не просто никнуть, а делать это чрезмерно. Когда Верис огорчался, что мама опять уходит, и начинал упрашивать, чтобы она побыла с ним подольше, мама всегда отвечала: «Не возникай!» — и Верис понимал, что перегнул палку.

Мыслями было бы невозможно сказать так ясно и необидно.

С мамой Верис предпочитал разговаривать словами, ибо в мыслях всегда оставалась какая-то недоговорённость. Какая — Верис понять не мог. Словно мама ждёт от Вериса чего-то, но не говорит. Зато когда в ход шли слова, всё получалось ясно и определённо.

Неудивительно, что Верис всем прочим занятиям предпочитал лингвистику, семиотику и тому подобные филологические науки. Предпочитал — читал прежде иных текстов.

Мама над Верисовой страстью посмеивалась, но необидно. Она вообще много смеялась, и Верис порой не мог понять, что её смешит. Чужая душа — потёмки, но и родная не всегда просвечена насквозь.

Приходилось заниматься и по общей программе. Сам Верис для этого никуда не приходил, всё приходилось само по себе. Просто Верис вдруг обнаруживал, что знает и умеет множество вещей. Словно знания всегда сидели внутри Вериса, а потом взяли и вышли наружу. Таков изначальный смысл слова «обнаружить».

Биология не слишком интересовала Вериса, но однажды знания биологии обнаружились и вместо ответов принесли вопросы.

Сначала, как водится, был ответ на вопрос вовсе не заданный. В данном случае не заданный вопрос звучал так: «Как получаются дети?» Дети бывают клонированными и естественными. С клонированными всё понятно, вопрос очевиден. Берём материнскую клетку и своими очами видим, как развивается будущий ребёнок. А вот естественный путь… В этом слове, несомненно, просматривается дважды повторённый неправильный глагол «быть». В прошлом — быть, было — а в настоящем — есть. Ест-ест-венный — дважды «есть». У естественного ребёнка есть мама, но есть и папа. И кто у них получится в итоге, посчитать практически невозможно. И если получился Верис, то где его папа?

Ещё один родной человек, мысль эта засела в душе как заноза. Что такое «ноза», Верис не знал, и тем мучительнее была мысль. Ведь если бы он был клонирован, то родился бы, как и мама, девочкой.

С таким вопросом к маме не подойдёшь, она очень не любила вопросы о других людях. Когда Верис касался запретной темы, мама обнимала его и тихонько произносила: «У тебя есть я. Нам с тобой никто не нужен. Правда?»

Прав, да! — только так и никак иначе.

Наконец Верис остановился на подходящей форме вопроса. Подошёл, остановился и вопросил:

— Почему я мальчик?

— Потому что я хотела, чтобы у меня был мальчик.

— Но ведь мальчик не получится без папы.

— Вот ещё! — мама презрительно фыркнула. — Это девочку нельзя получить без мамы, а парня сварганить дело нехитрое, так что обойдёмся без рыжих.

Из общей программы Верис знал, что рыжеволосые люди — носители рецессивных генов. А благодаря своему увлечению слыхал, что древние считали рыжих агрессивными по отношению к старшим. Так что основания обходиться без рыжих у мамы были. А хромосомный набор у мальчиков попроще, чем у девчонок, так что и впрямь можно обойтись без папы. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь.

Желая поделать хоть что-нибудь, Верис принялся изучать себя самого. Хотелось узнать, чего он лишился, потеряв часть хромосомы, а что приобрёл.

* * *

«Привет, Верька!

Честное слово, ты меня поставил в тупик. Вот видишь, сама признаю. Но ты нос прежде времени не задирай, я пока сдаваться не собираюсь. Или дотумкаю, как ты обманул службу спасения, или ещё чего-нибудь придумаю. Мыслишки есть.

Жетон твой я отыскала как нефиг делать, и раз ты его не зафигачил куда подальше, а так аккуратненько прибрал, значит, он зачем-то тебе нужен. А я покуда стану на него информашку для тебя сбрасывать. Если ты туда заглядываешь, то прочтёшь. Или потом, когда я тебя найду, вместе послушаем, поразвлекаемся. Как ты говорил? Развлечение — влечение на один раз. А у меня, как видишь, не на один.

Ну, всё. Целую в щёчку.

Навеки твоя. Линда».

* * *

Люди. Много людей. Очень много. Тьма-тьмущая. Хотя нет, тьма это древнее числительное — десять тысяч. То есть тьма-тьмущая — ровно сто миллионов. Людей было много, но всё-таки поменьше, чем тьма-тьмущая. Множество людей — тоже не подходит. Множество — понятие математическое, а математика со здравым смыслом не в ладах. Например, что такое пустое множество? Множество — значит, там чего-то много. А пустое — значит, там ничего нет. Вот тебе и математика, вот тебе и здрав