Читать онлайн "«Я учусь ходить по земле...»"

Автор Инга Григорьевна Воронина

  • Стандартные настройки
  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ

Инга Воронина (Артамонова)

«...Я учусь ходить по земле»

Четырехкратная чемпионка мира по скоростному бегу на коньках Инга Воронина (Артамонова), трагически погибшая в начале этого года, заканчивала автобиографическую книгу «Я учусь ходить по земле». Выдержки из этой книги комментирует журналист Анатолий Юсин, который помогал Инге работать над рукописью и подготовил эту публикацию.

На вопрос, как ты, Инга, стала четырежды чемпионкой мира, я отвечаю обычно, что выросла в старом московском доме на Петровке, из окна которого виден каток.

Впервые я встала на коньки, когда мне было шесть лет. Жила в нашем доме девочка Валя Рожкова. Мы считали ее богатой и интеллигентной, потому что у нее в квартире на стенке висел телефон. А еще у Вали были коньки «английский спорт». Она прикручивала коньки к валенкам и носилась по двору. Нам всем казалось, что проехать хотя бы на одном коньке — самое большое счастье... Но двор был большой, ребят много, и Валя установила очередь. А сама была за тренера, кричала:

— Не гнись! Не отклоняйся назад!

Только через год мне посчастливилось: Валя дала сразу оба конька. Я забежала к ней утром еще до школы и целый час каталась по темной улице. И ни разу не упала. Но когда в школе я похвалилась, что катаюсь лучше других, меня подняли на смех. Я злилась: смеется тот, кто смеется последним. И решила, что обязательно буду кататься лучше всех во дворе, а может быть, и на Петровке...

Мама обрадовалась, что я увлеклась коньками: для моих больных легких был необходим свежий воздух, физкультура. Ведь до этого, несмотря на требования врачей систематически заниматься спортом, я упрямилась и кричала, что ненавижу спорт.

Но вот где достать коньки? Мама вспомнила, что у женщины, которая с ней работает, сохранились коньки сыновей. Сыновья тети Лизы не вернулись с войны, и эти коньки были бесконечно дороги ей. Глотая слезы, она долго рассказывала нам о сыновьях, показывала коньки.

— Дайте мне их на неделю, — вдруг решилась я, — научусь кататься и принесу вам.

— Какой у тебя размер?

— Тридцать четвертый.

— А здесь самый маленький сороковой, — сказала тетя Лиза и опять заплакала. — Они ведь уже большими были, мои мальчики...

И я стала обладательницей «английского спорта». Вечером, когда мама ушла с моим младшим братом Вовкой, я, утопая в сороковом размере, три часа ходила по паркету, подражала скороходам, за которыми следила из своего окна.

Увидев истерзанный паркет, мама наказала меня.

— Целую неделю не будешь ходить на каток. Поняла?

В тот день, когда истек срок наказания, я прибежала из школы и... заметила на паркете свежие следы от коньков. Я подлетела к братцу и дала ему затрещину.

— Ты наследил, — закричала, — а мама опять меня на каток не пустит!

— Я сам признаюсь, — пообещал Вовка.

— Так она тебе и поверит!

— И поверит!

Когда мама вошла в комнату и увидела исполосованный пол, она направилась к моей кровати, под которой обычно лежали коньки. Мама уже искала их, когда из другого угла выполз на коньках Вовка. Он сумел натянуть ботинки с коньками на свои валенки. Было смешно, и мама забыла, что она хотела наказать меня.

Брат подал идею. Я обходилась теперь без веревок: ботинки и без того плотно сидели на валенках. Я выглядела, очевидно, комично. Но какое мне было дело до этого!

Так каталась я примерно лет до двенадцати. Коньки целиком захватили меня, и в шестом классе я отвечала на школьную анкету:

«Ваше любимое занятие?»

«Катание на коньках».

«Ваши любимые книги?»

«Учебники по конькобежному спорту».

«Ваши любимые писатели?»

«Ипполитов, Кудрявцев и Соколов (авторы учебников по конькам)».

«Ваши любимые герои?»

«Струнников, Мельников, Капчинский, Аниканов, Кудрявцев (чемпионы мира и Советского Союза по конькам)».

А знаете, как проводила я воскресенье? С восьми утра и до трех бегала на нашем динамовском катке. После трех, наскоро перекусив, мчалась на лед парка Центрального Дома Советской Армии. Вечером возвращалась на Петровку, где к тому времени уже собиралась компания московских пижонов, которые фигурили, прыгали через скамейки... Я не отставала от них.

Денег на билет у меня, разумеется, не было. Я перепрыгивала через забор. Однажды, только я перемахнула через ограду, меня окликнул высокий мужчина. «Наверное, переодетый милиционер, — подумала я, — надо бежать». И убежала. Но вскоре заметила, что за мной гоняется другой парень. «Ага, сговорились!» — мелькнуло в голове. И я помчалась против движения, а затем, когда опасность миновала, озорства ради подошла к «переодетому милиционеру».

— Что, не поймали?

— И хорошо, что не поймал, — засмеялся незнакомец.

— Чего уж хорошего!

-— А то, что ты мне нравишься, — сказал он.

— Вы мне тоже! — отрезала я.

— Вот и отлично, — сказал он и протянул руку, — будем знакомы. Павел Михайлович Санин, тренер «Юного динамовца».

— По конькам? — спросила я обрадованно.

— Нет, я тренирую гребцов.

— Значит, вы обратились не по адресу.

— Это почему?

— Я люблю только коньки.

— Но ты же не знаешь других видов спорта. Попробуй — и тебе обязательно понравится академическая гребля, да и речной воздух полезен тебе. Договорились?

— А вы и про туберкулез знаете? — удивилась я.

— Я знаю про все. И с этого дня ты будешь меня слушаться. Ладно?

— Попытаюсь...

Так Инга занялась греблей к снова вернулась к конькам, когда ей было уже восемнадцать. Приведу выдержки из главы, в которой Инга рассказывает, как десять лет назад, в 1956 году, она стала впервые чемпионкой страны по конькам. Эта история началась на летних сборах конькобежцев, где Инга оказалась благодаря счастливой случайности. Она приехала позже других.

...Поезд пришел вечером. Ну надо же! Где устроиться? Переночевала прямо на берегу моря.

Утром узнала, где остановились конькобежцы, и пошла на их базу. В тот же день начала тренироваться. Меня поразило, что конькобежцы трудились на тренировках гораздо меньше, чем гребцы: побросали камни, которые им заменяли диски и ядра, попрыгали, постучали в волейбол, сделали несколько имитаций — и все.

— И это все? — спросила я у Рыловой.

— Неужели тебе мало?

— Мало! У нас, гребцов, прогулки по сорок километров в день считались нормой.

Я взгрустнула, вспомнив гребцов. Действительно, там, несмотря на колоссальные объемы тренировок, было легче. Нас на восьмерке было восемь друзей. Если я уставала, то могла немножко «подсачковать», отдохнуть. А когда уставал кто-то другой, я работала. Здесь же, в коньках, другое. Каждый спортсмен тренировался самостоятельно, следил только за собой. Если ты чего-то недорабатывала на тренировках, то сама расплачивалась. Каждый, работая отдельно, улучшал свой результат. А это настораживало его товарищей, и они хотели сравняться с ним. Перестраивали свои тренировки, улучшали технику, делали гибче тактику...

Эти свои мысли я высказала вслух. Известной мировой рекордсменке (не буду называть ее имени) мои рассуждения не понравились. Вспомнив о своих заслугах, которые я отлично знала, мировая рекордсменка спросила меня:

— А ты почему здесь? Разве тебя включили в сборную страны? Странно все это: сюда приехали мастера и заслуженные мастера, а ты ничем не примечательная перворазрядница. Ты хоть в сборной? — повторила она вопрос.

— Не знаю, — искренне ответила я.

— А заслуги? У тебя есть какие-нибудь заслуги? — не успокаивалась мировая рекордсменка.

— Я такой же мастер спорта, как и ты!

— По гребле? — засмеялась мировая рекордсменка. — Ты бы еще шахматами хвалилась. Я про коньки говорю.

— Таких заслуг у меня пока нет.

— Девочки, вы слышали, она сказала «пока нет»! — обратилась рекордсменки к Нине Ясашиной и Гале Савинцевой.

Девушки промолчали. Я же, задетая за живое этими словами, не хотела смириться с мыслью, что в спорте может быть разделение на ранги. Ведь у нас в гребле такого не могло случиться! В пятьдесят втором году меня, неопытную школьницу, тренер команды мастеров Янина Наумова посадила загребной в восьмерку, посадила на самый ответственный номер. И никто из подруг не вздумал возразить. Раз тренер считает, что на этом месте может работать перворазрядница, значит, это правильно, и никакого обсуждения быть не может. То, что тренер была права, подтвердилось на следующий год, когда наша лодка первой пришла к створу на чемпионате страны, а я завоевала звание мастера спорта... Все эти воспоминания только распалили меня, и я сказала очень обидные для рекордсменки слова:

— Я тебя очень уважаю как бойца, преклоняюсь перед твоими рекордами, но я хочу тебе сказать: если ты желаешь, то уже этой зимой мы встретимся на беговой дорожке и поборемся на равных. Посмотрим, кто будет впереди: ты или я.

Сказала, и мне стало стыдно, неловко за себя, свою несдержанность, хвастливость...

Готовилась я к чемпионату страны в Москве. Нина Ясашина, свидетельница того злосчастного разговора, меня спрашивала:

— Ну как?

Она спрашивала, готова ли я к спору с мировой рекордсменкой.

Я отмалчивалась, но упорно тренировалась. Обычно пристраивалась на беговой дорожке к Олегу Гончаренко и каталась за ним. Олег делал свое дело, не обращая на меня внимания. И это было отлично. Я старалась копировать каждое движение двухкратного чемпиона мира. Училась у него настойчивости, трудолюбию. Я тренировалась так много, что, когда приход ...