Читать онлайн "Эпоха и личность: Антон Иванович Деникин"

Автор В. Григорьев

  • Стандартные настройки
  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ

В. ГРИГОРЬЕВ

ЭПОХА И ЛИЧНОСТЬ: АНТОН ИВАНОВИЧ ДЕНИКИН

История доказала, что гражданская война как наиболее острое столкновение интересов различных слоев общества надолго тормозит его развитие. Ненависть, какими бы мотивами она ни руководствовалась, не может стать двигателем прогресса.

Защитник державы

Антон Иванович Деникин родился в 1872 г. в пригороде Влоцлавска (Варшавская губерния). Отец, Иван Ефимович, 1807 г. рождения, был сдан в 1834 г. помещиком как сын крепостного в солдаты. Прослужив 22 года, выдержал экзамен на чин офицера и стал пограничником. В отставку ушел майором. Мать, Елизавета Федоровна Вржесинская, — из семьи мелкого польского землевладельца.

Деникин окончил реальное училище, Киевское военное училище, Академию Генерального штаба. Участвовал в русско–японской войне. Первую мировую встретил начальником оперативного отдела штаба 8‑й армии, которой командовал генерал А. А. Брусилов. Затем был командиром бригады, командиром дивизии, начальником штаба армии, затем фронта и, наконец, начальником штаба верховного главнокомандующего.

За время службы в русской армии Деникин видел многое: силу и слабость офицерского корпуса, самоотверженность и самодурство высшего командного состава, патриотизм и предательство, понимание нужд армии и безразличие к ней со стороны власть имущих. Он наблюдал перемены в сознании офицерства и солдатской массы, пытался понять причины происходящего.

Став защитником державы, Антон Иванович стремился в полной мере соответствовать этому назначению. Его отличал ряд качеств: любовь к Родине, верность долгу и делу, стремление к профессионализму, ответственность, логичность в мышлении и действиях, умение чувствовать ситуацию, искать выход из тупика, быть реалистом.

Как непосредственный участник русско–японской войны Деникин исследовал причины поражения России. Его выводы во многом интересны:

«Ко времени заключения мира русские армии… имели 446/4 тыс. бойцов… армия пополнила и омолодила свой состав и значительно усилилась технически — гаубичными батареями, пулеметами (374 вместо 36), составом полевых железных дорог, беспроволочным телеграфом и т. д.; связь с Россией поддерживалась уже не двумя парами поездов, как в начале войны, а 12 парами. Наконец, дух маньчжурских армий не был сломлен, а эшелоны подкреплений шли к нам из России в бодром и веселом настроении.

Японская армия, стоявшая против нас, имела на 32 % меньше бойцов. Страна была истощена. Среди пленных попадались старики и дети… Тот факт, что после нанесенного нам под Мукденом поражения японцы в течение 6 месяцев не могли перейти вновь в наступление, свидетельствовал по меньшей мере об их неуверенности в своих силах.

Но… войсками нашими командовали многие из тех начальников, которые вели их под Лаояном, на Шахе, под Сандепу и Мукденом…

Россия отнюдь не была побеждена. Армия могла бороться дальше. Но… Петербург «устал» от войны более, чем армия. К тому же тревожные признаки надвигающейся революции, в виде участившихся террористических актов, аграрных беспорядков, волнений и забастовок, лишили его решимости и дерзания, приведя к заключению преждевременного мира».

Девять послевоенных лет Деникин прослужил в качестве штабного работника. Его поражало непонимание большей частью генералитета особенностей времени, и он радовался решениям по омоложению командного состава. Но перемены в стране шли медленно и со скрипом. 1914 год показал: «Россия не была готова к войне, не желала ее и употребляла все усилия, чтобы ее предотвратить». Это определялось сохранявшейся технико–экономической отсталостью. «Затем — наша инертность, бюрократическая волокита и междуведомственные трения. И, наконец, правление военного министра Сухомлинова — человека крайне легкомысленного и совершенно невежественного в военном деле».

Четыре года войны стали настоящей академией военной науки, и Антон Иванович Деникин был среди тех, кто сделался подлинным профессионалом. Он ушел из штаба в строй — начальником бригады, а показав отличные результаты, получил дивизию. Именно там будущий глава белого движения стал лидером для таких офицеров, как СЛ. Марков, А. П. Кутепов, тогда же произошло знакомство с Л. Г. Корниловым, A. M. Калединым, тоже воевавшими в составе 8‑й армии, которой командовал генерал А. А. Брусилов.

«Очерки русской смуты»

Февральская революция в корне изменила положение в стране и в армии. Позднее, в эмиграции, в своем многотомном исследовании «Очерки русской смуты» Антон Иванович подробно и обстоятельно проанализировал все, что в 1917 г. привело к крушению власти и армии. Конечно, его анализ не во всем безупречен, часто субъективен. Но автор честен и прям. Начав с устоев старой армии: вера, царь и отечество, он показал состояние армии, ход революции в Петрограде, особо остановился на проблеме царской семьи, роли Советов, Керенского, лидеров буржуазии, большевиков. Приведем ряд положений:

«Испокон века вся военная идеология наша заключалась в известной формуле: — За веру, царя и отечество. На ней выросли, воспитались и воспитывали других десятки поколений. Но в народную массу, солдатскую толщу эти понятия достаточно глубоко не проникали…

Религиозность русского народа, установившаяся за ним веками, к началу XX столетия несколько пошатнулась… народ поистине христианский терял постепенно свой облик, подпадая под власть утробных, материальных интересов, в которых сам ли научался, его ли научали видеть единственную цель и смысл жизни… Весь этот процесс духовного перерождения русского народа слишком глубок и значителен… Я исхожу лишь из того несомненного факта, что поступавшая в военные ряды молодежь к вопросам веры и церкви относилась довольно равнодушно…

Царь?..

Русское кадровое офицерство в большинстве разделяло монархические убеждения и в массе своей было во всяком случае лояльно… В солдатской толще, вопреки сложившемуся убеждению, идея монархизма глубоких мистических корней не имела… Как бы то ни было, настроение армии являлось достаточно благоприятным и для идеи монархии, и для династии… Но в Петрограде, в Царском селе ткалась липкая паутина грязи, распутства, преступлений. Правда, переплетенная с вымыслом, проникала в самые отдаленные уголки страны и армии, вызывая где боль, где злорадство… не стану копаться в той грязи, которая покрыла и министерские палаты, и интимные царские покои, куда имел доступ грязный, циничный «возжигатель лампад»…

Наконец, третий устой — Отечество… мы проглядели внутренний органический недостаток русского народа: недостаток патриотизма… Не удивительно поэтому, что когда у анонимных и русских вождей революционной демократии перед сознательным разрушением ими армии в феврале 1917 года предстала дилемма: — Спасение страны или революция?.. Они выбрали последнее.

Еще менее идея национальной самозащиты была понята темным народом».

Массы устали от войны

И все же часть русского офицерства, увидев стремление генерала Корнилова переломить ситуацию, пошла на риск. Среди сторонников Корнилова был и Антон Деникин. Но таких оказалось немного. Причина осталась вне поля зрения Деникина. Она в невероятной усталости масс, крестьянском и пролетарском составе войск, существенном изменении кадров офицерского корпуса. От войны и ее тягот устали все: крестьяне, дворяне, интеллигенция, служащие, рабочие, буржуазия, духовенство.

Наибольшую усталость испытывала солдатская масса: вчерашний крестьянин с тоской и злобой узнавал о разорении своего хозяйства, а бывший токарь или слесарь — о голоде в семье, ибо хлеб в город не подвозят, цены — запредельные и т. д.

До войны в армии было 80 тыс. офицеров, к осени 1917 г. — около 250 тыс. Напомним, что в рядах Добровольческой армии сначала было всего около 4 тыс. человек, т. е. 1,5 % от числа офицеров русской армии. Основная масса новых (они составили 4/5 всего состава офицерского корпуса) — это представители низших слоев интеллигенции, которые от участия в борьбе воздерживались.

Быховское заключение (содержание под стражей по указанию Временного правительства части генералов и офицеров Русской армии за участие и поддержку Корниловского выступления) Деникин провел вместе с Корниловым, вместе они потом ушли на Дон, а затем и на Кубань. Антон Иванович пытался уговорить Корнилова изменить стратегию борьбы, сохранить кадры, дождаться перелома настроений в среде казачества, но не смог.

Гибель Корнилова сделала Деникина лидером белого движения на юге России. Начался этап его славы и горести. Он длился два года.

Основа новой армии

80 дней «ледяного похода» (1‑й Кубанский поход — от Ростова–на–Дону до Екатеринодара — с жестокими боями) показали, что решить задачу по созданию на Дону или Кубани надежной базы всероссийского масштаба не удалось, более того, погиб основатель белого движения Корнилов. Вместе с тем стало очевидно: во–первых, высокая организованность и дисциплина при умелом руководстве и понимании военного дела могут творить чудеса; во–вторых, появилась основа качественно новой армии. Кто составил ее основу? Деникин подробно пояснил:

«В нашу своеобразную Запорожскую сечь шли все, кто действительно сочувствовал идее борьбы и был в состоянии вынести ее тяготы. Шли и хорошие и плохие… Был подвиг, была и грязь. Героизм и жестокость. Сострадание и ненависть. Социальная терпимость и инстинкт классовой розни… Добровольцы были чужды политики, верны идее спасения страны… Они встречали в обществе равнодушие, в народе вражду, в резолюциях революционных учреждений и социалистической печати злобу, клевету и поношение».

Теперь многое определяло развитие политической ситуации, понимание ее особенностей и главное ...