Читать онлайн "Рассказы"

Автор Дмитрий Геннадьевич Новиков

  • Стандартные настройки
  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ

Дмитрий Геннадьевич Новиков

Рассказы

Об авторе

Писатель Дмитрий Новиков: «Все вокруг жаждут хорошего текста!»

В 20 лет он ушел с пятого курса медицинского факультета, чтобы заняться бизнесом. В 30 с небольшим на пике успешной карьеры бросил все и отправился в никуда — в писательство. К 40 годам написал три книги прозы, изданные солидными тиражами известными издательствами и стал лауреатом нескольких престижных литературных премий. В том числе — Новой Пушкинской премии, учрежденной мэтром русской литературы Андреем Битовым. Он помогает начинающим литераторам, убеждая их, что талант всегда пробьется в жизни, не любит разговоров о деньгах, хотя утверждает, что зарабатывает больше, чем когда был бизнесменом. До сих пор числится «молодым» писателем» и с иронией говорит, что «повзрослеет», когда напишет роман. Свою историю успеха «Столице на Онего» рассказал известный петрозаводский писатель Дмитрий Новиков.

— Новую Пушкинскую премию за вашу последнюю книгу «Вожделение» вы получили в номинации «За новаторское развитие отечественных культурных традиций». Что для вас является традицией и в чем новаторство, за которое вас наградили?

— «Вожделение» — это повесть в рассказах, немножко странный жанр, который сейчас получает развитие в современной прозе. Это небольшие рассказы, составляющие одно целое. В итоге получился, как написали некоторые критики, «слепок русской жизни». Но не в этом новаторство и не в этом традиция. Традиция в том, чтобы по–пушкински «чувства добрые лирой пробуждать», а не идти на поводу у моды, излишне не социализировать прозу. Внимательно, мудро, пробуждать добрые чувства и в народе, и во властителях — в этом традиция русской прозы, которой я стараюсь следовать. А новаторство, возможно, в том, что в на фоне всеобщего постмодернизма, который давно властвует, кичится, пытается трясти руками и ногами, то, что я делаю, представляет собой возврат к реализму, но с какой–то новой его стороны. Это сейчас называют «новым реализмом». Вообще, эту номинацию придумал сам Битов, поэтому его и надо спросить, в чем он увидел «новаторство».

— Может быть все дело в том, что постмодернизм уже давно воспринимается как мейнстрим, а тот, кто пытается от него отойти, считается новатором?

— Может быть и так, но, на самом деле, превратности метода для меня не самое главное. К сожалению те, кого мы называем постмодернистами, увлечены методом и забывают о сути, а для литературы суть важнее метода. Метод, то есть форма, имеет значение, но он рождается в процессе создания произведения, а не искусственно. Он вырастает из содержания. Задачи сделаться «новатором культурных традиций» у меня нет. Просто другим методом читателя не заразить.

— Чем пытаетесь заразить? Сверхзадача существует?

Долго раздумывает:

— Сверхзадачу можно определить так. Жизнь в нашей стране очень сложная, но мы любим здесь жить, любим наших людей безумных, бессмысленных и беспощадных, а ещё на этом фоне есть место душе и Богу. Сложно?

— Насколько трудно стать лауреатом престижной премии? Поделитесь опытом, как никому неизвестный начинающий писатель становится лауреатом, начинает издаваться в престижных издательствах и превращается в классика?

— Кто–то любит говорить, что премии раздаются в результате подковерной борьбы и тому подобного. Наверняка есть такое, но я за свою уже достаточно долгую литературную жизнь с этим не сталкивался ни разу. Когда премия появляется и становится общеизвестной, для нее очень важно держать статус, и скандалы ей ни к чему. Поэтому самое главное — это хороший текст. Если текст состоялся, то он дойдет до читателя, до критика, до жюри, он будет обласкан и напечатан. Слава Богу, ушли времена, когда писатели десятилетиями писали в стол. Сейчас талантливый человек всегда может пробиться. Сейчас такое время, что все вокруг просто жаждут хорошего текста.

— Чтобы получить премию, нужно чтобы произведение сначала было издано и издано хорошим, известным издательством?

— В принципе, да, это важно. Я никогда не посылал свои тексты специально на какие–то конкурсы, просто общаешься, знакомишься с людьми, которые могут номинировать твое произведение, даешь им читать себя, и, если текст мощный, то кто–то в нем обязательно заинтересуется. Два года назад я попал на Варшавскую книжную ярмарку и там на каком–то совещании сидел, пытался теоретизировать по поводу литературы. А в первом ряд сидел Битов, которого я очень уважаю и, даже можно сказать, боюсь, испытываю к нему сильный пиетет. И вот я пять минут говорю какие–то банальные вещи и вдруг вижу, что он зевает, деликатно прикрывая ладошкой рот, потом встает и уходит. Ну, думаю, все понятно! После это прошло два года, мне позвонил сам Битов и сказал «Вы получаете премию». Это было для меня совершенно неожиданно.

— Но можно ведь целенаправленно искать общения с «нужными» людьми, которые имеют доступ к жюри?

— Есть еще такое понятие, как писательское достоинство. Заниматься литературой как видом бизнеса, пиарить этот бизнес, мне противно.

— Вам уже 40 лет, но вы по–прежнему числитесь в списках «молодых писателей». Где проходит водораздел между «молодым» и «зрелым» писателем?

— Обычно считается, что молодой писатель — это до 35 лет. Я все время стараюсь перестать быть молодым писателем, но пока не получается. Я так предполагаю, что если появляется крупная форма, роман, тогда сразу становишься пожилым писателем (смеется). Это конечно шутка, потому что иначе и Бунина надо по прежнему считать молодым писателем. На самом деле все зависит от степени влияния творчества на литературный процесс и общественную жизнь. Пока производишь в мире поверхностные колебания, то значит еще молодой, а когда обретаешь способность копать вглубь, значит наступила «зрелость».

— К вам обращаются за советом, поддержкой начинающие писатели?

— Обращаются постоянно и обращаются не просто так, а с уже готовыми текстами. Есть такой писатель Захар Прилепин, которого я прочитал года четыре назад в журнале «Север». Несмотря на то, что у нас совершенно разные взгляды и на жизнь, и на литературу (он национал–большевик, все время зовет всех делать какую–нибудь революцию), я увидел, что он талантлив и вытащил его на форум молодых писателей, а теперь он раскрутился, получил известность. Так же получилось с Ирой Мамаевой — сейчас она тоже получила известность. Если мне нравятся тексты, то я показываю их людям, которые имеют выход на издательства, на номинацию на премии. Если есть хотя бы один хороший рассказ, уже можно о чем–то говорить.

— Профессиональный совет можете дать, например, по поводу сюжета, композиции и других моментов, связанных не с содержанием, а с формой?

— Конечно, но опять же сначала должен быть хороший текст. Иногда я вижу, что все бесполезно, приходится честно говорить людям, что писательство — не их дело.

— Как–то Андрей Волос сказал, что писательство — опасная профессия, можешь потратить на нее полжизни, а потом понять, что ты ни на что не способен. У вас получилось наоборот. Вы много лет занимались совсем другим делом — бизнесом, а потом, в какой–то момент все бросили и ушли в писательство. Трудно было решиться на этот шаг?

— Да, я занимался лет 10 бизнесом, самым разнообразным, в том числе торговлей алкоголем (помните, была сеть магазинов «Бродвей»), лекарствами (аптеки «Ремедиос»), рыбопродукцией. Я уже тогда пробовал писать, но у меня ничего не получалось. Мне было тяжело совмещать писательство с занятием бизнесом. Там нужно хитрить, а в литературе надо быть абсолютно искренним. И переключаться с одного на другое было мучительно. И вот мне исполнилось тридцать с небольшим — это был 1999-ый год — и я понял, что, если буду продолжать заниматься тем, чем занимаюсь, то через несколько лет буду считать, что жизнь моя не удалась, несмотря на все финансовые приобретения. Я оставил все дела, уехал на неделю на дачу и написал рассказ «Муха в янтаре». С него все и началось. И когда я увидел, что у меня это получилось, и люди, которым я показал рассказ, это подтвердили, я понял, что обратного пути нет. Я ушел из всех своих контор, какие–то из них продал, какие–то ликвидировал, и ушел. Ушел в никуда.

— А чем зарабатывал на жизнь?

— Мы о литературе говорим или о деньгах?

— Это очень важно для тех, кто чувствует в себе талант, но боится сделать шаг, бросить все и заняться делом своей жизни.

— Помните чудесную фразу Довлатова, что к 30-ти годам у писателя должны быть решены все проблемы, кроме того, как писать? У меня оставались определенные накопления, а потом постепенно литература тоже начала меня кормить. Деньги — это лишь показатель активности человека. Если он активен, то заработает их в любой области, в том числе в литературе, а если пассивен, то деньги не придут, чем бы он не занимался. Сейчас мой доход даже выше, чем был, когда я занимался бизнесом.

— Как ваша семья восприняла решение так радикально изменить жизнь?

— Очень тяжело восприняла. Трагически. Тем более, что это был мой не первый уход из профессии. Сначала я ушел с пятого курса медицинского факультета… Когда ушел из бизнеса, близкие много чего говорили мне (смеется). И скандалы устраивали и пытались увещевать, ...