Читать онлайн "Сенильная санация"

Автор Шведов Сергей Владимирович

Сергей ШВЕДОВ

СЕНИЛЬНАЯ САНАЦИЯ

Рассказ

Единственный кардиолог в районной больнице присел на кушетку у себя в кабинете, держась за сердце, и не выпил, а выплеснул себе в глотку мензурку валерианки, которую поднесла дрожащими руками медсестра. Главу администрации Тюленегорского района ему удалось вырвать из цепких лап инсульта буквально на самом пике гипертонического криза.

Неотложку этому несчастному председателю райисполкома вызвали сразу после грозного, даже разносного звонка из краевой администрации. Звонок был столь высокой государственной важности, что у руководителя райцентра был полный перспективный повод получить инсульт с инфарктом в одном пакете. Мало того, что чиновники из Края обвинили председателя райисполкома чуть ли не в пособничестве в раздувании мирового скандала с целью дискредитации и даже диффамации имиджа Российской Федерации в ООН, так ещё в вверенном ему районе на хозяйстве не оказалось опытных специалистов–дорожников и готовой дорогоочистительной техники.

В жуткую метель застряла в снегу на полпути к ближайшему трудовому лагерю машина начальника всей зоны лагерей соцобеспечения богадельного режима Тюленегорского района. Мороз подбирался к отметке 40 градусов. Если полковник Коноваленко замёрзнет насмерть, райадминистрации лучше было бы всем составом замёрзнуть вместе с ним, чем попадать под оргвыводы из Москвы. Коноваленко был женат на племяннице главы администрации президента Российской федерации. Поэтому самым лёгким из наказаний для районного начальства будет перевод рядовым чиновником в любой из посёлков на южном берегу моря Лаптевых.

В тюленегорском ремдормехотряде на тот момент не было на ходу ни одной снегоочистительной машины, не то что гусеничного тягача со снегорезом, чтобы вызвалить начальника всех краевых трудлагерей богадельного режима из снежного плена.

Но у Бога планов много. Глава полиции района поднажал на своего давнего конкурента из райуправления охраны живой природы, тот выкрутил яйца самым крутым браконьерам, которые по масштабам Тюленегорска числились самыми богатыми олигархами. Поговаривали даже, что с виллами во Флориде. Уже через сорок пять минут после звонка администрации из самого Края частный гусеничный вездеход выехал на дорогу к ближайшему соцтрудлагерю богадельного режима, волоча за собой огромный металлический лист толщиной десять миллиметров, чтобы поставить на него машину полковника, как на сани. Если тянуть лёгкий армейский «козлик» просто на буксире, занастевшие сугробы все мосты у машины сорвут.

* * *

— Товарищ полковник! — заорал майор, пытаясь перекричать метель. — На вверенном мне объекте усиленной охраны спецконтингента происшествий нет.

— Уйди, дурак! — оттолкнул его начальник и ввалился в раскрытую дверь КПП. — Нашёл время представляться… Веди меня в самое тёплое место и вели подать чаю. Да и ещё чего погорячей.

— Я и отчёт вам туда принесу.

— Подотрись своим отчётом! Ты мне совсем не нужен. Я к тебе капитана из особого отдела привёз. Вот перед ним и становись в раковую позу без вазелина.

— А это по какому казусу–то?

— Припомни, придурок, когда это особисты перед нами отчитывались? У служак из госбезопасности режим совершенной секретности, нас их дела не касаются. Отправляйся к нему на допрос, а я погреюсь у печки.

* * *

И майор, и полковник по соображениям секретности никак не могли быть осведомлены о причинах ЧП государственной важности, а оказались в этом административном торнадо совершенно случайно. Ядро кругового вихря зародилось полтора дня назад в редакции столичного ЦТ‑4.

Главред мельком глянул на листок с программой новостей в прайм–тайме и заорал так, что еле выдержали мембраны микрофонов:

— Этого грёбаного Шмельчука ко мне!

Желеобразное создание в цветастой кофточке с рюшами и крупными бусиками на декольте тряслось на пороге кабинета, не решаясь перешагнуть опасную черту:

— Вызывали Исидор Евлампиевич?

— Ты, пидорок, меня захотел подставить?

— Н-не понимаю.

— Читай подчёркнутое!

Редактор новостных программ трясущимися пальчиками с симпатичным маникюром взял листок и стал читать тонким голоском девушки, которая пробуется на место комментатора прогноза погоды:

— «Из мира науки. Международная математическая ассоциация отметила премией в пять миллионов долларов российского учёного Е. Шумахера за доказательство эпохальной теоремы Ференца Эстергази о шести принципах стабильности гравитонов. Вслед за этим Шведская королевская академия наук выдвинула кандидатуру Шумахера потенциальным нобелиатом в области физики за совокупность разработок, позволяющую произвести настоящую техническую революцию в области авиационного двигателестроения…» И где тут крамола, шеф? Я взял это сообщение с новостной ленты Всемирного информационного агентства прямо слово в слово. Перевод совершенно адекватный.

— Руководство ВИА пусть хоть раком станет, а я вылетать из руководящего кресла и становиться всемирным позорищем не хочу!

— Что–то не так в информашке, шеф?

— Ты знаешь, сколько лет этому Шумахеру?

— Нет.

— Профессионал мог бы и поинтересоваться — ему 63 года.

Руководитель службы новостей закусил губу и ещё более стал походить на трясущийся студень.

— Напоминаю для тупых. Десять лет назад всемирная организация здравоохранения своим неоспоримым концептом утвердила, что у обитателей стран третьего мира в пресенильном возрасте 55–60 лет наступает старческая деменция, а в постсенильном 60–65 — полный маразм. Человек делается совершенным дебилом и официально объявляется недееспособным. Поэтому в странах третьего мира, к которым принадлежит и Россия, введена так называемая «сенильная санация». Недееспособных граждан на период дожития до самой смерти изолируют от мира нормальных людей, чтобы старые недоумки не были в обузу молодым и полным сил избирателям. Заодно решаются так называемый квартирный вопрос и проблемы с безработицей.

Красиво подведенные бровки редактора новостных программ издевательски изогнулись, а на губках с татуажем появилась многозначительная улыбочка.

— Чему ты ухмыляешься? Да, мне 66 лет. Но я гражданин США, страны первого мира, а не сраной Рашки, страны третьестепенного сброда. У меня протоевропейский генотип — хромосомочка к хромосомочке, чтоб ты знал. Кроме того у меня есть французское и германское подданство. Моя принадлежность к высшей расе не обсуждается. У меня не может быть ограничения по возрасту для выполнения профессиональных обязанностей.

— Разумеется, шеф, я это как–то подзабыл.

— Ты этого никогда и не знал. Надеюсь, ты теперь понял, что полоумный Шумахер в маразматическом возрасте да ещё в России не мог сделать бы эпохального открытия?

— Да, сэр.

— Никогда не называй меня так! Хотя мне это и приятно слышать, но всё–таки мы патриоты России как–никак, пока кормимся с распродажи её природных ресурсов.

— Сэр, то есть шеф, а что будет с денежными премиями этого Шумахера?

— Пусть это тебя не беспокоит. Многонациональная Российская Федерация благополучно переваривает чужие финансы. Эти деньги пойдут в фонд социального обеспечения. Что–то, несомненно, достанется и самому Шумахеру. У нас же никто не отменял попечительской заботы государства о народонаселении, а? В конце концов, Шумахер заслужил небольшое поощрение. Но только никаких упоминаний о нём в прессе! Такого гражданина России нет в живой природе. Кстати сколько тебе самому лет?

Студенистое желе, которое теперь напоминал редактор новостных програм ЦТ‑4 едва не расползлось от страха в подрагиваюшую лужицу на пороге кабинета главреда.

* * *

Как от камня, брошенного в воду, после всплеска пузырей и капель сначала во все стороны расходятся круги, а потом в самом центре быстро улегается волнение, но на периферии разбегающиеся волны ещё долго мутят воду, так и в этом случае волны столичного ЧП ещё долго беспокоили провинциальный Тюленегорский район Тундролесного края.

Кардиолог подал в райздравотдел завявление об увольнении по собственному желанию. Главврач ощутил неотвратимую тягу запить хотя бы на месяц, но у него не было зама. Медслужба района опустошилась до самого дна, как расколотый аквариум. Что касается «скорой помощи» то на вызов выезжали даже на фельдшеры, а санитары. На приёме больных вместо терапевтов давно уже сидели предпенсионные медсёстры, а за ортопедическую стоматологию отвечал зубной техник, который по суровому закону о сенильной санации уже получил предупреждение об увольнении по старости лет — ему через месяц стукнет 60, а после шестидясяти лет имели право служить только генералы и государственные служащие по степени не ниже второго ранга.

Лишь только чиновники федерального уровня не имели ограничения по возрасту для продолжения службы на благо народа и страны. Так государство боролось ещё и с инфляцией, строго придерживаясь рекомендаций авторитетных международных финансовых фондов и банковских организаций. Конфискованные сбережения «неживых граждан» позволяли третьим странам стабилизировать банковскую систему, а отказ «неживым гражданам» в потреблении излишних материальных средств (без права отправки денежных переводов и продуктовых посылок в спецпоселения для «сеньёров») способствовало насыщению рынка товарами повседневного спроса и продуктами питания. Ведь престарелые «сеньёры» в иных странах составляли до двух третей населения — просто кошмар какой–то!

* * *

Что же касается главного виновника всей заварухи, то он, как говорится, ни ухом ни рылом был не в теме. Когда Ефим Шумахер после работы в цеху выстоял в столовой очередь на ужин у конвейера с тарелками и получил свой дощатый подносик с алюминиевой миской борща из кислой капусты, такой же миской с овсянкой, четверть буханки чёрного хлеба и алюминиевую же кружку компота на сахарозаменителе с сухофруктами из вчерашнего компота, почти все длинные столы из неструганых досок были пусты. Он легко нашёл свободное место рядом со стариками из его бригады.

Вилок тут не выдавали, а ложки тоже были алюминиевые. Врачи из местной санстанции всякий раз составляли предупреждение, что борщ из кислой капусты и кислый компот нельзя разливать в алюминиевую посуду, поскольку у сенильного спецконтингента лагерей богадельного режима может развиться болезнь Паркинсона — «трясучка» рук из–за того, что при взаимодействии с органическими кислотами алюминий выделяет вредные соли. Но на предупреждения медиков лагерные власти просто махнули рукой.

Ведь сами медики как в рот воды набрали по поводу скудного рациона питания стариков–лагерников. Потому что проверяльщики из санстанции покидали лагерь с сумками, набитыми фруктами, конфетами, красной рыбой и чёрной икрой.

Так было во всех трудлагерях и до Сталина, и при Сталине, и после Сталина. Государство отводило на питание лагерным сидельцам немалые суммы и снабжало первосортными продуктами. Но лагерной администрации тоже надо жить, так ведь? Задачка не из лёгких. Но эта система уравнений решалась просто — рыночные махинации существовали и при социализме, и при диком капитализме. Первосортные продукты питания обменивались по определенному курсу на третьесортные или же вообще бесплатные отходы, предназначенные на корм свиньям в подсобным хозяйствах при лагерях. А в конечном итоге накопленный в бумажных дензнаках капитал обращался по чёрному курсу в ...

1 стр.
1 стр.