Глядя в глаза Ладоге

Глеб ГОРЫШИН

Глядя в глаза Ладоге

«А СОБСТВЕННО, ВОДОЮ…»

Чем знаменита Ладога?

А собственно, водою —

Холодною, крутою,

Прозрачною, седою!..

А. Прокофьев

Мы знаем историю Петербурга с самого основания — хуже, лучше знаем, — неважно. Живя в Ленинграде, переживаем историю нашего города, кому сколько отпущено. В истории проще всего постигается первоначало: «На берегу пустынных волн стоял он, дум великих полн…» С этого началось и пошло, и идет. Само собою разумеется, что «пустынные волны» служили для города, разросшегося на берегах Невы, питьевой водой — ладожской, пресной, мягкой, вкусной, прозрачной. Ладога с Невою вкупе кормила город отменной рыбой: осетром, лососем, форелью, палией, судаками (судаки почитались монашеской пищей), сигами. Петербуржцы знали, что осень — самое дешевое время на сигов: в эту пору сиг ловился бессчетно. Самый распространенный на Ладоге сиг — «лудога», нерестящийся в октябре на мелководье — лудах — южного прибрежья. Волховский сиг — классом выше.

Ладога и Нева служили долгое время чуть не единственной дорогой, связывавшей столицу с империей. Тысячи и тысячи деревянных барок везли по Ладожским каналам, по Неве в Петербург все потребное для нужд столицы и на вывоз за границу. Суда разгружали и отдавали на слом. Жители Петербурга тут же и раскупали корабельный лес для построек, а то и на дрова. В том месте, где торговали приплавленным по воде лесом, еще в восемнадцатом веке учредился широко известный кабак «Барка». От него получила название улица — Барочная, сохранила его до наших дней.

Мой дед Иван Иванович Горышин, житель новгородского села Рыкалова (новгородцы говорят: «жихарь»), сожженного в войну, гонял барки, груженные березовым «швырком», по Поле, Ловати, Ильменю, Волхову, Ладожскому каналу, Неве — в Питер. Это сохранило семейное предание…

Я веду к тому, что городу на Неве не стать бы тем, чем он стал, без ладожской воды (Ладога — Нева — Невская губа — единая система). То есть его бы не было вовсе. Заглядывая в будущее города, тем более планируя его, надо не только в воду посмотреть, но исследовать ее, как исследуют кровь человека — по жизненным показаниям. Сообразовать планы и повседневную деятельность прежде всего с водой, ибо вода, как заметил Владимир Иванович Вернадский, — минерал жизни.

Между тем на протяжении своей истории, особенно в первом, да и во втором столетии городского летосчисления, и в третьем до середины, город (его летописцы–историографы) относился к давшему ему жизнь Ладожскому озеру с каким–то ребяческим небрежением, как дитя к матери: как будто так будет всегда. Первую, как бы сейчас сказали, комплексную, экспедицию по изучению озера предприняли через полтора века после основания Петербурга — в 1857 году; ее возглавил полковник штурманского корпуса А. П. Андреев; экспедиция продолжалась десять лет. Штурман Андреев составил первую карту, лоцию Ладоги, за что был удостоен золотой медали русского Географического общества. В 1875 году в Петербурге вышла книга А. П. Андреева «Ладожское озеро»; ее увенчают золотой медалью на Всемирной выставке в Париже как географическое открытие века. Одна из мыслей, проводимых в книге А. П. Андреева, может быть, главная ее мысль выражает самую суть нашего нынешнего отношения к озеру (и не только к нему): «Хорошая вода есть высшая необходимость для человека».

В книге «Ладожское озеро» многие описания читаешь с родственным сочувствием, как стихи Александра Прокофьева о Ладоге, и — увы! — с горечью утраты чего–то изначально нужного тебе. Ну вот, например: «Ладожская вода чрезвычайно чистая, мягкая и во всех отношениях доброкачественная… Около острова Коневца и в других местностях, где песчаный грунт, на пятисаженной глубине можно видеть все мельчайшие частицы на дне совершенно ясно… Мы достали воды со дна… А так как вода нижнего слоя оказалась такого же прекрасного качества, как и на поверхности, и так как в воздухе было весьма холодно, а время было ночное, то поставили самовар и с величайшим аппетитом напились чаю из воды с глубины 112 сажен. Чай, на ней заваренный, оказался превосходным».

Так было долго еще, сам пивал чаи, заваренные на ладожской воде, как вдруг что–то переломилось. Ну, конечно, не вдруг…

Вода в Ладоге похужела в результате интенсификации всевозможной хозяйственной деятельности вокруг озера и на нем. «Интенсификация» — модное ныне словечко. Однако понятие это имеет две стороны: в первой — призыв: «Давайте, ребята, еще поднатужимся, поднажмем!» С другой стороны — наше экологическое троглодитство. (Согласно «Советскому энциклопедическому сборнику» 1988 года, троглодит — пещерный житель. В переносном смысле — невежда.)

1970 год называют последним, когда озеро растворяло, усваивало, переваривало все привнесенное в него и оставалось самим собою. Чем ближе к нашему времени, тем заметнее становилось перерождение Ладоги, то есть иной стала ладожская вода. Теперь о пей не скажешь, что она просто–таки хорошая. А какая?..

В этой связи приведу две цитаты из «круглого стола» по проблемам Ладожского озера из сборника «Ладога» (1985 г.).

«Напомним, однако, читателю, что такое Ладога. Это самое крупное в Европе озеро площадью 17 700 квадратных километров с объемом заключенной в нем воды более 900 кубических километров. Площадь бассейна Ладоги, то есть окружающий водосток с лесами, полями, угодьями на нем, составляет 276 тысяч квадратных километров, что значительно превышает территорию, скажем, Великобритании…

Богатство Ладоги — это три с половиной тысячи рек, впадающих в нее. Это леса в ее бассейне, животный и растительный мир. Это воздух, очищенный и освеженный ее просторами.

На берегах озера расположилось множество городов, поселков, деревень, промышленных предприятий, колхозов, совхозов, леспромхозов, а также здравниц, пионерских лагерей, туристских баз.

С каждым годом хозяйственная деятельность на Ладоге интенсифицируется».

Вторая цитата — из выступления академика А. Ф. Трешникова.

«Ладога — уникальный водоем. И не только потому, что самый крупный в Европе: система Ладожского и Онежского озер содержит столько воды, сколько несут все реки европейской части нашей страны. Уникальна и вода Ладоги. Она минерализована вдвое меньше и потому вдвое преснее знаменитой байкальской воды. По крайней мере, была такой всего два десятилетия тому назад. Сейчас положение меняется. Медленно, но меняется (на основе последних данных можно сказать: меняется быстро. — Г. Г.). И не в лучшую, к сожалению, сторону.

Опасность — в переходе озера в эвтрофное состояние.

Что имеется в виду? За последние годы резко увеличилось поступление в озеро загрязняющих и биогенных веществ. Вода Ладоги переобогащается минеральным питанием. Слово «эвтрофный» происходит от греческого «эу» — хорошо и «трофе» — пища. На таком усиленном пайке биогенов стали бурно развиваться сине–зеленые водоросли: уже сейчас на некоторых участках объем водорослевой массы в двадцать — тридцать раз больше того, что было полтора десятилетия тому назад. Токсичные выделения сине–зеленых отравляют воду, а отмирая и разлагаясь, водоросли расходуют большое количество кислорода.

Уже сейчас, пролетая над Ладогой на вертолете после шторма, можно увидеть, как огромные массы органического вещества поднимаются водными потоками со дна и разносятся течениями по всему озеру.

Самое неприятное заключается в том, что огромного количества воды мы лишаем себя сами. Многие участки Ладоги цветут из–за избыточного поступления азота и фосфора, увеличиваются площади районов, где воду нельзя брать без предварительной очистки из–за деятельности целлюлозно–бумажных предприятий, расширяются акватории, затянутые нефтяной пленкой.

Мировая практика показывает, что помочь озеру в такой ситуации — сократить как минимум на треть поступление в него биогенных веществ. Тогда экосистема озера может восстановиться, но не раньше, чем завершатся два периода водообмена (на полный водообмен уходит 12 лет. — Г. Г.). Причем при нынешнем состоянии за каждый год промедления потребуется заплатить пятью годами, которые уйдут на естественное восстановление».

В 1986 году Ладога стала знаменита еще и тем, что на ее северо–западном берегу, в городе Приозерске, закрыли целлюлозный завод с дальнейшим перепрофилированием на мебельно–деревообрабатывающее безотходное производство. Настолько целлюлозный завод отравил прямыми, без очистки сбросами прилегающую акваторию озера, что непитьевой стала вода в городском водозаборе; ядовитые отходы (в смеси сто пятьдесят компонентов приблизились к водозабору Ленинграда. Другого выхода не было…

Но вначале немного о городе Приозерске — одном из главных действующих лиц ладожской эпопеи. Первое упоминание о русском поселении Корела, при впадении в озеро реки Узерьвы (впоследствии за ней утвердилось финское название Вуокса; звали ее еще и Бурной), означено 1295 годом. В том году отослано было из Корелы в Новгород сто десять тысяч беличьих шкурок. Новгородцами же построены на острове в дельте каменные башни. Потом река опадет, остров и крепость на нем соединятся с сушей. Позже Корела войдет в состав Русского государства. В 1580 году ее захватят шведы, назовут — Кексгольм; крепость усовершенствуется, превратится в твердыню–каземат. В 1710 году Кексгольмом приступом овладеют войска Петра Первого. Свет в окне, прорубленном Петром в Европу, наполнится голубизною Ладожского озера, как мы знаем, самого большого, самого чистого…

Долгое время Кексгольмская крепость служила узилищем для неугодных империи лиц: в конце ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→