Чехов Антон Павлович. Дом с мезонином

THE HOUSE WITH THE MEZZANINE

Антон Павлович Чехов

(A PAINTER'S STORY)

Дом с мезонином (Рассказ художника)

1

I

It happened nigh on seven years ago, when I was living in one of the districts of the J. province, on the estate of Bielokurov, a landowner, a young man who used to get up early, dress himself in a long overcoat, drink beer in the evenings, and all the while complain to me that he could nowhere find any one in sympathy with his ideas.

Это было 6 - 7 лет тому назад, когда я жил в одном из уездов Т-ой губернии, в имении помещика Белокурова, молодого человека, который вставал очень рано, ходил в поддевке, по вечерам пил пиво и всё жаловался мне, что он нигде и ни в ком не встречает сочувствия.

He lived in a little house in the orchard, and I lived in the old manor-house, in a huge pillared hall where there was no furniture except a large divan, on which I slept, and a table at which I used to play patience.

Он жил в саду во флигеле, а я в старом барском доме, в громадной зале с колоннами, где не было никакой мебели, кроме широкого дивана, на котором я спал, да еще стола, на котором я раскладывал пасьянс.

Even in calm weather there was always a moaning in the chimney, and in a storm the whole house would rock and seem as though it must split, and it was quite terrifying, especially at night, when all the ten great windows were suddenly lit up by a flash of lightning.

Тут всегда, даже в тихую погоду, что-то гудело в старых амосовских печах, а во время грозы весь дом дрожал и, казалось, трескался на части, и было немножко страшно, особенно ночью, когда все десять больших окон вдруг освещались молнией.

Doomed by fate to permanent idleness, I did positively nothing.

Обреченный судьбой на постоянную праздность, я не делал решительно ничего.

For hours together I would sit and look through the windows at the sky, the birds, the trees and read my letters over and over again, and then for hours together I would sleep.

По целым часам я смотрел в свои окна на небо, на птиц, на аллеи, читал всё, что привозили мне с почты, спал.

Sometimes I would go out and wander aimlessly until evening.

Иногда я уходил из дому и до позднего вечера бродил где-нибудь.

Once on my way home I came unexpectedly on a strange farmhouse.

Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу.

The sun was already setting, and the lengthening shadows were thrown over the ripening corn.

Солнце уже пряталось, и на цветущей ржи растянулись вечерние тени.

Two rows of closely planted tall fir-trees stood like two thick walls, forming a sombre, magnificent avenue.

Два ряда старых, тесно посаженных, очень высоких елей стояли, как две сплошные стены, образуя мрачную, красивую аллею.

I climbed the fence and walked up the avenue, slipping on the fir needles which lay two inches thick on the ground.

Я легко перелез через изгородь и пошел по этой аллее, скользя по еловым иглам, которые тут на вершок покрывали землю.

It was still, dark, and only here and there in the tops of the trees shimmered a bright gold light casting the colours of the rainbow on a spider's web.

Было тихо, темно, и только высоко на вершинах кое-где дрожал яркий золотой свет и переливал радугой в сетях паука.

The smell of the firs was almost suffocating.

Сильно, до духоты пахло хвоей.

Then I turned into an avenue of limes.

Потом я повернул на длинную липовую аллею.

And here too were desolation and decay; the dead leaves rustled mournfully beneath my feet, and there were lurking shadows among the trees.

И тут тоже запустение и старость; прошлогодняя листва печально шелестела под ногами, и в сумерках между деревьями прятались тени.

To the right, in an old orchard, a goldhammer sang a faint reluctant song, and he too must have been old.

Направо, в старом фруктовом саду, нехотя, слабым голосом пела иволга, должно быть, тоже старушка.

The lime-trees soon came to an end and I came to a white house with a terrace and a mezzanine, and suddenly a vista opened upon a farmyard with a pond and a bathing-shed, and a row of green willows, with a village beyond, and above it stood a tall, slender belfry, on which glowed a cross catching the light of the setting sun.

Но вот и липы кончились; я прошел мимо белого дома с террасой и с мезонином, и передо мною неожиданно развернулся вид на барский двор и на широкий пруд с купальней, с толпой зеленых ив, с деревней на том берегу, с высокой узкой колокольней, на которой горел крест, отражая в себе заходившее солнце.

For a moment I was possessed with a sense of enchantment, intimate, particular, as though I had seen the scene before in my childhood.

На миг на меня повеяло очарованием чего-то родного, очень знакомого, будто я уже видел эту самую панораму когда-то в детстве.

By the white-stone gate surmounted with stone lions, which led from the yard into the field, stood two girls.

А у белых каменных ворот, которые вели со двора в поле, у старинных крепких ворот со львами, стояли две девушки.

One of them, the elder, thin, pale, very handsome, with masses of chestnut hair and a little stubborn mouth, looked rather prim and scarcely glanced at me; the other, who was quite young--seventeen or eighteen, no more, also thin and pale, with a big mouth and big eyes, looked at me in surprise, as I passed, said something in English and looked confused, and it seemed to me that I had always known their dear faces.

Одна из них, постарше, тонкая, бледная, очень красивая, с целой копной каштановых волос на голове, с маленьким упрямым ртом, имела строгое выражение и на меня едва обратила внимание; другая же, совсем еще молоденькая - ей было 17 -18 лет, не больше - тоже тонкая и бледная, с большим ртом и с большими глазами, с удивлением посмотрела на меня, когда я проходил мимо, сказала что-то по-английски и сконфузилась, и мне показалось, что и эти два милых лица мне давно уже знакомы.

And I returned home feeling as though I had awoke from a pleasant dream.

И я вернулся домой с таким чувством, как будто видел хороший сон.

Soon after that, one afternoon, when Bielokurov and I were walking near the house, suddenly there came into the yard a spring-carriage in which sat one of the two girls, the elder.

Вскоре после этого, как-то в полдень, когда я и Белокуров гуляли около дома, неожиданно, шурша по траве, въехала во двор рессорная коляска, в которой сидела одна из тех девушек. Это была старшая.

She had come to ask for subscriptions to a fund for those who had suffered in a recent fire.

Она приехала с подписным листом просить на погорельцев.

Without looking at us, she told us very seriously how many houses had been burned down in Sianov, how many men, women, and children had been left without shelter, and what had been done by the committee of which she was a member.

Не глядя на нас, она очень серьезно и обстоятельно рассказала нам, сколько сгорело домов в селе Сиянове, сколько мужчин, женщин и детей осталось без крова и что намерен предпринять на первых норах погорельческий комитет, членом которого она теперь была.

She gave us the list for us to write our names, put it away, and began to say good-bye.

Давши нам подписаться, она спрятала лист и тотчас же стала прощаться.

"You have completely forgotten us, Piotr Petrovich," she said to Bielokurov, as she gave him her hand. "Come and see us, and if Mr. N. (she said my name) would like to see how the admirers of his talent live and would care to come and see us, then mother and I would be very pleased."

- Вы совсем забыли нас, Петр Петрович, - сказала она Белокурову, подавая ему руку. - Приезжайте, и если monsieur N. (она назвала мою фамилию) захочет взглянуть, как живут почитатели его таланта, и пожалует к нам, то мама и я будем очень рады.

I bowed.

Я поклонился.

When she had gone Piotr Petrovich began to tell me about her.

Когда она уехала, Петр Петрович стал рассказывать.

The girl, he said, was of a good family and her name was Lydia Volchaninov, and the estate, on which she lived with her mother and sister, was called, like the village on the other side of the pond, Sholkovka.

Эта девушка, по его словам, была из хорошей семьи и звали ее Лидией Волчаниновой, а имение, в котором она жила с матерью и сестрой, так же, как и село на другом берегу пруда, называлось Шелковкой.

Her father had once occupied an eminent position in Moscow and died a privy councillor.

Отец ее когда-то занимал видное место в Москве и умер в чине тайного советника.

Notwithstanding their large means, the Volchaninovs always lived in the village, summer and winter, and Lydia was a teacher in the Zemstvo School at Sholkovka and earned twenty-five roubles a month.

Несмотря на хорошие средства, Волчаниновы жили в деревне безвыездно, лето и зиму, и Лидия была учительницей в земской школе у себя в Шелковке и получала 25 рублей в месяц.

She only spent what she earned on herself and was proud of her independence.

Она тратила на себя только эти деньги и гордилась, что живет на собственный счет.

"They are an interesting family," said Bielokurov. "We ought to go and see them.

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→