Хроники Дебила. Свиток 5

Егор Чекрыгин

ХРОНИКИ ДЕБИЛА

Свиток 5

Глава 1

Лга’нхи шел впереди отряда, а я в самой его заднице… В смысле — в хвостовой части. Но чувствовал я себя как раз подходяще для, в этой самой заднице, пребывания. Мы с Лга’нхи поругались и поругались весьма конкретно.

…Причем я был прав, а он нет! Так что единственная причина почему мне сейчас так хреново, это то, что несмотря на мои разумные и обоснованные доводы, он тупо проигнорировал мое мнение и сделал все по-своему.

Ну вот сами скажите, — разве это не полный идиотизм, когда сразу и Вождь и Шаман, оставляют племя, да еще и когда оно, мягко говоря, переживает не самый простой этап своего существования?

Тем более, что я хотя бы мог сбагрить большую часть своих обязанностей на Витька и Осакат, а он у нас был фактически единственным и неповторимым. Так какого спрашивается хрена?

…Будто я сам в этот сраный Иратуг рвался! Да он мне тыщу лет ни разу не нужен, хоть его медом обмажь и в конфетный фантик заверни. Но в конце-то концов, раз разговор идет о моей женитьбе, то вроде как подразумевается что и мое присутствие на данной церемонии, в некотором роде будет не лишним. Да и стрелки Леокай на меня не спроста перевел, видать имел некоторые расчеты и надежды на то что я сумею решить конфликт мирным путем, в то время как Лга’нхи более склонен в подобных ситуация работать копьем, а не башкой.

Я даже примерный план придумал и команду подобрал. — Я, Гок’рат и Эуотоосик в основном составе, десяток-другой моих учеников в качестве носильщиков подарков и погонщиков верблюдов, ну и воинов пять-шесть для охраны и престижу.

Ставку делаем не на силу, а на хитроумие и необычность. Иратуг все-таки не самое последнее Царство в этих краях, и может выставить раз в десять больше бойцов, чем ирокезы, так что биться с ним лоб в лоб для нас бессмысленно. А значит, надо действовать, а вернее заставить врага действовать по принципу, — «видишь психа, — отойди!».

Когда к Вам заявляются аж два странного вида Шамана, да еще и, (жуткая экзотика) в сопровождении ручного аиотеека, это несколько нервирует и сбивает с толку. Заставляет проявлять излишнюю осторожность, или наоборот, — делать необдуманные шаги.

Как там говорил кто-то из великих? — «Удивить, — значит победить». Вот мы и будем удивлять всех возможных политических противников до усрачки и нервного заикания, вовсю используя и мою личную зловещую репутацию, так и репутацию непобедимого и ужасно крутого племени ирокезов.

…А реальную «крутость и непобедимость», мы оставим на самый крайний случай, как дополнительный аргумент, и страховку, что в случае если нас испугаются слишком сильно и все-таки убьют, (что сомнительно), — за нас будет кому жестоко отомстить. — Короче, — красивая и очень логичная комбинация, позволяющая творить безобразия и фулюганства прячась за угрозой «позвать старшОго братца», который порвет всех моих обидчиков как тузик грелку.

Как изящно и мило было все задумано, — не отвлекая большие массы воинов от повседневного труда, обойтись малыми силами, в то же время, как бы опираясь на воинскую силу племени ирокезов.

Запугивать туманными обещаниями, вместо того чтобы приволочь с собой толпу вояк, которые будут вести себя шумно, бахвалиться и корчить из себя не пойми кого, что в результате неизменно настроит жителей Иратуга против нас.

Но Лга’нхи моя стратегия не понравилась. В основном тем, что в ней не нашлось места для него. — То ли опять на подвиги дурачину потянуло, то ли он решил что без него не справятся. …Я даже допускаю вариант что он за меня волновался. (Ага. — Как продавать брата в мужья какой-то неизвестной бабе за кинжал и тряпки для своих жен, так рука не дрогнула, а как на великие дела одного отпустить, — сразу нервишки играют). …Но короче он мне всю обедню испортил, заявив что обязательно пойдет со мной.

Уж я его и уговаривал, и все расклады на пальцах объяснял… едва ли балет не станцевал на тему что он гораздо полезнее будет тут, и для меня и для племени. — Стоеросина уперся и слушать доводы разума отказался наотрез.

Короче, — произошла безобразнейшая сцена, да еще и на Совете, на глазах у всего племени. — Мы с Лга’нхи орали друг на дружку брызгая слюной, и едва не устроили драку. По крайней мере, — я точно был на грани того чтобы наброситься на брательника с кулаками, пусть даже единственная светлая перспектива что светила мне в это драке, — было заслуженно огрести по шее.

Чтобы не доводить до подобного позорища, мне пришлось, бормоча в гневе таинственные волшебные заклинания на «особом» языке, демонстративно плюнуть в костер, и гордо удалиться в свой шатер, наорав по дороге на какую-то бабу и пнув одного из разлегшихся на пороге шатра Щенков.

Вот с тех пор, а было это уже почти десять дней назад, мы с ним и словом не обмолвились. Более того, — и в Иратуг, фактически шли двумя отдельными отрядами.

…Поскольку на Совете так и не смогли ни о чем договориться, — я молча и гордо отобрал выделенные чуть раньше подарки, увел из стада пяток верблюдов, собрал своих учеников, и как и было договорено, ровно через три дня после Совета, отправился в путь. Но не успели мы пройти и с десяток километров, как нас нагнал Лга’нхи со своей персональной диверсионной оикия, и так же молча и демонстративно начал нарезать круги вокруг нас. Хотя даже такому идиоту как мой брат, должно было быть понятно, что на территории между озером Дебила и Олидикой, в необходимости такой бдительной охраны не было никакого смысла. Так что это он мне, вроде как пытался таким макаром указать мое место. Типа я, — стадо баранов и баб, за которыми надо присматривать и охранять!

Так мы с тех пор и двигались. — Он со своей диверсионной оикия впереди и вокруг нас. А я с бот’аниками, верблюдами и бандой студентов нагруженных подарками, — гордо перся сам по себе, будто бы и не замечая сопровождающих нас лиц.

Настроение было паршивое, и хотя вокруг уже активно «травка зеленела, солнышко блестело», — в душе моей царила хмурая и унылая осень. И думаю эта атмосфера передавалась и всем остальным участникам экспедиции. Почти не звучало обычных шуточек и разговорчиков. Никто не пел баллад у вечерних костров, и вообще, казалось что все мы боимся лишний раз рот раскрыть, чтобы не подбросить дополнительного топлива в костер тлеющей ссоры.

И конечно, — больше всего от этой ситуации, (ну кроме меня естественно), страдала молодежь. — Для них Лга’нхи и я были Героями, и едва ли не воплощением богов на земле. Причем всегда выступавшие заодно, и поддерживающих друг друга во всем, и в битве и на совете. Что означало что там где мы, там «хорошо и правильно».

А теперь в «божественном дуэте» наметился колоссальный разлад, и это вводило их почти в священный трепет и испуг. Они перестали доставать меня бесконечными вопросами, а на стоянках слушали мои лекции о Законе с подчеркнутой внимательностью. Но что-то мне подсказывало, что мысли их при этом, витают где-то далеко.

…Вот в таком настроении мы и вошли в славную, и почти уже родную Олидику. …Ну по крайней мере, — благодаря олидиканским бабам у нас тут было столько родни, что уж чужими мы тут точно не были.

Соответственно нас и приняли как близкую родню. — Даже войско и разведку не выслали навстречу, соблюдая этикет, чтобы обозначить «наличие зубов» у себя и уважить гостей подозрениями, типа «мы вас опасаемся», как это сделали бы для представителей любого другого соседнего царства. (Гонца, предупредить что идем, мы выслали заранее).

Вместо этого, когда мы уже подходили к Крепости, навстречу нам вышли Ортай с Мсоем и несколько знакомых по пьянкам во дворце Мордуя рож. — Обхлопали нас по плечам, наговорили разных приятных слов, и сопроводили в свою столицу. А там, — нас уже встречала толпа олидиканской общественности, и почти сразу большая часть нашего отряда, что молодые что матерые, была «взята в плен» дальней и ближней родней, и отконвоирована по домам. — Мужикам предстояла нелегкая задача выдержать напор гостеприимства, и обмена новостями про то как «у троюродного дедушки второй жены племянницы твоего шурина, коза пятерых козлят принесла. А второй брат, четырехюродного племянника, на охоте ногу сломал». И прочие немудреные, но страшно важные новости про состояние дела в Роде, которыми так любят обмениваться патриархальные сельские жители во все времена.

Мы же с Лга’нхи, бот’аниками и парочкой, не имеющих в Олидике родственников студентов, пошли на старый двор Осакат, типа передохнуть и дождаться приглашения во Дворец, на пир.

…Дождались. Пошли. — Выдержали долгую процедуру обмена приветствиями, взаимными осведомлениями о состоянии здоровья, и вытекающего отсюда светского трепа, по большей части состоящего все из тех же «патриархально-деревенских» рассказов про окоты козы троюродного дедушки, и роды восьмой племянницы десятиюродной бабушки.

Еще более долгой, но все же чуть более занимательной процедурой стал обмен подарками, как обычно превращенный в главное Шоу дня.

Хотя подходящее настроение отсутствовало напрочь, — пришлось соревноваться с Ортаем в расхваливании подарков и лиц их получающих. …Учитывая, что я по старой московской привычке, не имея перед глазами паспорта и личного дела клиента, с трудом мог вспомнить его заслуги, — Ортай уделал меня всухую.

Да и подарки, что могли позволить себе ирокезы, были все-таки далеки по качеству и цене от богатых олидиканских. — Мы, в основном делились кой-каким барахлишком, добытым нами при разграблении аиотееков, (не бронзу же собственного изготовления, дарить богатым на этот металл олидиканцам). Но поскольку ребята Мсоя так же принесли с поля боя богатую добычу, — удивить местных аиотеекским оружием, ткан ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→