Читать онлайн "Семейные истории [=МамаПапаСынСобака]"

Автор Биляна Срблянович

Биляна Срблянович

Семейные истории

Биљана Србљановић: Породичне приче (1997)

Перевод с сербского Сергея Гирина

Пьеса в одиннадцати картинах

Действующие лица:

Надежда (11 лет) — ребенок с нервным тиком

Воин (12 лет) — отец, брат Милены

Милена (11 лет) — мать, сестра Воина

Андрия (10 лет) — сын, по необходимости дочь

Все действующие лица этой пьесы — дети. Однако старшие становятся моложе согласно требованиям пьесы, а иногда и изменяют пол. Это не должно удивлять.

Актеры же, наоборот, — не дети. Они — взрослые люди, которые по пьесе играют детей, которые, в свою очередь, играют взрослых. Это также не должно удивлять.

Будет достаточно много других вещей, которые удивят.

I

Детская игровая площадка в одном из белградских жилых районов. Постсоцреалистическая архитектура, потрескавшийся асфальт, сломанные урны, перерытые газоны, все это — между двумя многоэтажками. Фасады поразительно запущены, исписаны бессмысленными графити.

Контейнеры и старые вещи, различные бытовые отходы, все это отражает не социальный статус, а уже основное положение среднего класса в посткоммунистической эре.

Дети в этой пьесе — не сироты, ни по характерам, ни в повседневной жизни. Они — граждане разрушенной страны.

Посередине песочница, песок грязный, непросеянный.

Большую часть сцены занимает заброшенный автофургон-прицеп для викендов.

На сцену выбегает НАДЕЖДА, двенадцатилетняя девочка в бриджах, в лакированных туфельках, в ситцевом платьице. Надежда — ребенок с нервным тиком. Точнее, с множеством различных неконтролируемых движений, которые искажают ее лицо и деформируют тело.

Надежда прибегает возбужденная, по сути взволнованная, спотыкаясь, падает в песок и дрожит. Не выговаривает, но говорит, ее трясет от возбуждения и волнения. Слюна стекает с ее подбородка, глаза моргают сами по себе, часто и неритмично, верхняя губа косит влево. Ноздри раздуваются, руки изворачиваются, живот трясется.

Любой взгляд на нее вызывает физическое отвращение и мучительное чувство.

Надежда молча сидит, не двигаясь, насколько ей позволяет ее тело. Она сидит и долго молчит.

Вдруг внешняя стена прицепа-фургона поднимается. Открывается вид миниатюрной квартирки, похожей на квартирку в летнем лагере на адриатическом побережье в прошлом, и в то же время на «квартирку», какие обычно строят дети, играя в «дочки-матери».

Надежда быстро убегает и скрывается за контейнером. Наблюдает.

В прицепе собраны вещи довольно реалистичные, чтобы выглядеть достаточно убедительно.

Обеденный стол, кухонный уголок, мамина и папина комната на одной и детская комната на другой стороне.

Мы застаем «семью» перед завтраком.

ВОИН, мальчик двенадцати лет, нарочито одет как отец семьи, он читает газету, перед ним пустая тарелка. Он в мужских брюках, очень большого размера, которые держатся на подтяжках, а также в когда-то белой, а теперь замусоленной мужской сорочке марки «Ключ», с одним карманом. На шее висит развязанный галстук.

МИЛЕНА, девочка одиннадцати лет, одета как мать семейства: цветной домашний халат выцветших красок, из-под которого видна юбка и блузка, на ногах нейлоновые чулки в затяжках и туфли на каблуке.

Милена хозяйничает на кухне. Что-то дымится в кастрюле, что-то, что воняет и выглядит отвратительно.

Милена и Воин — очень похожи. Их внешнее сходство относится к той категории, от которой бросает в дрожь.

Десятилетний АНДРИЯ — сын своего отца Воина и матери Милицы. Он одет в нечто, что напоминает гардероб настоящего XL-инфанта. На нем джинсовые пластиковые сандалии для бассейна или больницы, майка с изображением американского баскетболиста с бритой головой.

Андрия сидит за столом, ждет завтрак и стучит возле себя о пол баскетбольным мячом.

Воин окликает сына, не глядя на него.

Воин: Андрия, прекрати.

Андрия продолжает стучать.

Милена: Андрия, сынок, ты слышишь, что говорит тебе папа? Иди, помой руки, сейчас будет завтрак.

Андрия не реагирует и продолжает стучать.

Воин (читая газету) Говорят, что уровень производства вырос на 6–8 процентов, и цены медленно, но ощутимо падают.

Милена: Врут. Ворюги, мать их!

Воин (не отрывая взгляд от газеты, упрекает жену) Милена. Думай, что говоришь. Здесь и стены имеют уши.

Милена: Подумаешь! Я никого не боюсь.

Воин продолжает говорить, не отрываясь от газеты, он спокоен и решителен.

Воин: Милена!

Милена замолкает. Воин читает газету. Андрия стучит мячом. Милена приносит кастрюлю, ставит ее на стол. Накладывает в тарелки горячую темную массу. Достает морковь с корнем, еще грязным от земли, и кладет каждому по одной вместо хлеба. Андрия недовольно смотрит в тарелку, переставая на мгновение стучать мячом. Водит ложкой по дымящейся массе.

Андрия: Что это?

Милена: Суп и говяжий бульон. Иди вымой руки.

Андрия: Я это есть не буду.

Андрия продолжает стучать мячом, Воин не сворачивает газету. Милена кричит.

Милена: Андрия, немедленно оставил этот мяч, вымыл руки и сел за стол, прежде чем отец взорвется!!!

Андрия: Не хочу.

Милена: Стыдно должно быть, засранец неблагодарный, это еще отцу спасибо, что хлебом тебя кормит!

Андрия: Не хочу, и что ты мне можешь сделать!

Андрия встает из-за стола, стучит мячом и попадает в тарелку на столе. Тарелка разбивается. Андрия пугается. Милена раздраженно кричит.

Милена: Андрия!!!

Воин только сейчас, на звук разбившейся тарелки, отрывает взгляд от газеты. Медленно снимает очки, складывает газету, отодвигает ее в сторону.

Воин: Пусть ест.

Андрия молча садится за стол, испуганный, но все равно протестующий.

Милена: Он не вымыл руки…

Воин: Я сказал, пусть ест!

Милена проворно ставит Андрие другую тарелку, накладывает ему, берет ложку, Андрия тоже берет ложку, возит ею по тарелке. Воин начинает есть. За ним Милена. Они грызут морковь и едят жижу.

Воин: Газеты пишут, что черная экономика процветает из-за инфляции, но новый пакет мер расставит все на свои места.

Милена: Все врут. Воры, мать их!

Воин: Милена, я тебе кое-что сказал.

Милена: Хорошо, Воин. Я имею право сказать то, что думаю.

Воин: Ты и думаешь? Лучше бы ты думала, когда солила суп!

Милена: Почему? Что-то не так?

Воин: Не так, Милена! Все не так. У меня холестерин — тысяча, а должно быть шестьсот, у меня красных кровяных шариков меньше, чем белых, геморрой не дает мне нормально посрать, а ты убиваешь меня этим супом!!!

Андрия, услышав глагол «посрать», пырскает со смеху.

Воин: Тебе это смешно?

Андрия встает и, продолжая хихикать, показывает пальцем на Милену.

Милена: Андрия, ешь, не зли папу!

Андрия: Я не буду есть! Суп недосоленный.

Воин: Не недосоленный, а пересоленный, убийца!

Милена: Сядь, сынок.

Андрия испуганно садится. Мямлит.

Андрия: Ненавижу суп.

Воин демонстративно опускает ложку. Милена, почти плача, дает Андрие затрещину.

Милена: Стыдно, сынок!

Воин: Что ты сказал?

Милена: Спасибо папе, что от себя отрывает…

Воин (Милене) Закрой рот! (Андрие) Что ты сказал?

Воин встает из-за стола, хочет снять ремень с брюк.

Милена: Он ничего не сказал, Воин, садись, успокойся…

Воин дает Милене затрещину.

Воин: Я сказал тебе, замолчи! (Андрие) Повтори, что ты сказал.

Андрия испуганно, но упрямо повторяет, почти сквозь слезы.

Андрия: Я ненавижу суп.

Воин жестоко ударяет Андрию ремнем.

Воин: Ты ненавидишь! Ты что-то нашел, что ненавидишь!!!

Снова ударяет его.

Воин: Гнида, вошь, блоха, клоп, говно, шишка геморройная!

Бьет его, не переставая, Андрия плачет.

Воин: Вчера вылупился, а сегодня ты уже что-то ненавидишь! Тебя кто-нибудь о чем-нибудь спрашивал?

Воин до крови избивает Андрию.

Милена: Ответь отцу, сынок!

Милена быстро прикрывает лицо рукой. Воин ударяет ее по руке. Милена верещит, как будто ее избивают.< ...




«Клево! Потому что жизнь сурова». Так поют дети, которых играют взрослые актрисы. И играют клево, и
8%
«Клево! Потому что жизнь сурова». Так поют дети, которых играют взрослые актрисы. И играют клево, и
8%