Такая война

Макс Роуд

ноябрь 2015

ТАКАЯ ВОЙНА

В эти августовские дни 1944 года в воздухе стояла непривычная тишина. Две огромные армии, непрерывно грызшие друг друга в течение многих недель, теперь остановились, чтобы перегруппироваться. Немцы медленно отступали из на запад, а русские, непрерывно терзавшие их всё новыми и новыми ударами, подводили свежие силы. Львовско-Сандомирская операция вот-вот должна была подойти к своей решающей фазе.

Черная ночь казалась спокойной и безмятежной, и экипаж танка Pz VI "Тигр» спал глубоким сном в чреве своей могучей машины. По данным разведки, в непосредственной близости не было русских частей, а значит, опасность невелика. Глубокая маскировка танка, абсолютно незаметного в стоге сена, также добавляла уверенности, и впервые за долгое время они отдыхали относительно спокойно. Командир, оберштурмфюрер Юрген Ройтер, исходя из маловероятности скорого появления противника и важности предстоящей задачи, на этот раз даже не выставил никого в караул. Усталый солдат — плохой солдат, а смерть… от судьбы не уйдёшь. Их батальон отступил, в то время как они остались в качестве заслона, а также для создания впечатления присутствия германских частей на данном плацдарме.

Экипаж далеко не в первый раз находился в подобной ситуации, успешно справляясь с самыми сложными задачами. Трое из них — сам Юрген, механик-водитель Марк Шафер и наводчик Франц Благник, были вместе с 1940 года. Их корпус тогда одним махом прошел всю Францию и Голландию, остановившись только в Дюнкерке. Начав войну на Pz III, они последовательно перешли на Pz IV, и теперь воевали на грозном «Тигре», числясь одним из лучших экипажей в своем батальоне. Только два раза, в самом начале 1942 года, а также летом 43-го, они были подбиты, но оба раза экипаж уцелел, несмотря на потерю машин. И вот теперь эти трое, а также заряжающий Йозеф Баум и стрелок-радист Гюнтер Хубервальд, должны были выполнить нелегкую задачу по мифической обороне дороги, проходящей возле опушки леса, близ которого они и стояли.

Прятаться было не надо, а наоборот, надо постараться навести как больше шума. Батальон узнает, что противник начал наступление и сможет лучше подготовиться. Камуфляж танка в стогу — лишь прикрытие, обеспечивающее на стоянке маскировку от самолётов или других неожиданностей. Если пойдут русские танки, то два-три выстрела ещё можно успеть произвести, но затем неподвижная цель стала бы для них лёгкой добычей. Успех танка в бою — манёвр, а манёвр — это чутьё командира, слаженная работа экипажа и мощь двигателя, дающего возможность быстрой смены позиции. Но это танки, а если по дороге пойдёт пехота или просто моторизованные части… что же, в бою даже против одного «Тигра» им не позавидуешь.

Ранним утром, Марк, проснувшийся первым, первым делом протёр запотевшее стекло своего смотрового прибора и посмотрел наружу: яркое утреннее солнце, уже поднявшееся в абсолютно безоблачном небе, залило своим светом природу, где сейчас ничто не напоминало о жестокой войне. Пустая дорога, лес, за которым приютилась маленькая деревенька, поля вокруг — всё это было видно хорошо и чётко. Движения, что было важнее всего, нигде не наблюдалось.

— Ребята, просыпаемся! — оторвав взгляд от эпископа, Марк не спеша потянулся. — Уже половина шестого!

— У тебя половина шестого? — глубоко зевнув, спросил Гюнтер, сидевший рядом на месте стрелка-радиста.

— Нет, — Марк сделал вид, что не обратил внимания на его шутку. — У всех!

— А у меня как раз нет! — сверху раздался голос Франца. — Не обобщай, друг — мои часы показывают на полдень!

Громкий зал хохота, раздавшегося со всех сторон, показал, что теперь весь экипаж проснулся. Вволю насмеявшись, командир протёр стекла вращающейся смотровой башенки и осмотрелся вокруг.

— Вокруг никого! — сказал он. — Только сзади на горизонте есть пыль.

— Там ведь наши? — спросил Франц.

Юрген кивнул:

— Да. Если до десяти ничего не изменится, то будем оттягиваться назад. Стоять здесь весь день не имеет смысла — это будет означать, что русские просто обошли нас с других сторон. Гюнтер, вызови штандартенфюрера!

Радист быстро связался со штабом, и Юрген, доложив обстановку, несколько минут выслушивал указания начальства, говоря лишь короткое «Есть!». Нет нужды говорить, что сейчас весь экипаж в волнении ждал результатов этих переговоров.

— Нам разрешили отход в девять часов, — наконец сказал командир, снимая наушники. — Батальон отходит дальше, но точной информации о русских нет. «Рама», которую послали на разведку, не вернулась.

— Ещё не вернулась, или её сбили? — уточнил Йозеф, сидевший рядом.

— Сбили.

— Это значит, что русские не так и далеко, командир.

Юрген усмехнулся:

— Само собой! Но когда они пойдут вперёд, никто не знает. Подождём, ребята. Ожидание противника — основная часть войны.

Он осторожно откинул крышку люка, медленно высунулся наружу, снова огляделся, внимательно прислушался, а затем, с удовольствием набрав полные лёгкие свежего воздуха, крикнул вниз:

— Выходим! У нас в машине такая вонища… Марк, я говорил тебе вчера, чтобы ты не жрал столько сырой капусты!

Все люки синхронно открылись и экипаж, спрыгнув с брони, тут же, не менее синхронно, принялся орошать траву мощными струями накопившейся за ночь жидкости, от которой поднимался лёгкой парок.

— Уф, хорошо! — проговорил Франц, подпрыгивая в надежде стряхнуть последние капли. — Птички поют вовсю, тепло — утро, как на Ривьере! У нас там воды сколько осталось? Мне надо не меньше литра, чтобы умыться. Руки-то вон какие грязные от масла. Вот дерьмо, а в темноте я этого и не заметил!

— Воды хватит, — ответил Марк, доставая серую канистру. — Подставляйте котелки!

Умывшись, принялись за еду. Набор был неплохой — хлеб, огурцы, варёные яйца и большие банки американской говяжьей тушёнки, целый грузовик которой их часть захватила несколько дней назад. Для приготовления кофе развели небольшой костерок.

— Удивительно тихое утро сегодня, — медленно проговорил Гюнтер, вытягиваясь на траве рядом с куском брезента, заменявшим им стол. — Говорят, что Виттман тоже радовался погоде перед последним боем.

— Сплюнь! — Йозеф поморщился. — Командир, ну что он такое говорит!

Юрген лишь пожал плечами:

— От смерти не уйдёшь, говори о ней или молчи. Кстати, сегодня ровно неделя, как он погиб. А что погода хорошая… так то была Франция, Нормандия. Мы здесь, между прочим, тоже не на севере, а к тому же сейчас лето. Так что, аналогии неуместны, господа. Ещё хочу напомнить, что мы здесь не по приказу, а потому, что кто-то должен был остаться. Мы лучшие, а это уже ответственность. Суждено умереть — умрём, если нет, то ещё повоюем. Но в любом случае, нашими действиями сотни парней будут спасены.

— Сколько у Виттмана было побед? — спросил Марк. — Сто тридцать?

— Сто тридцать восемь, — ответил Юрген. — Шройф, Кариус и Книспель тоже совсем рядом, кстати. Но у них есть теперь преимущество перед Михаэлем — они пока живы.

— Наша «тридцатка» тоже много значит, — вмешался в разговор Гюнтер. — И мы тоже пока живы, так что наши победы ещё впереди.

— Ключевое слово «пока», — отозвался Марк. — Мне оно не нравится.

— С этой машинкой у нас мало соперников, — Гюнтер кивнул на танк. — Двигатель «Майбах», пушка «Рейнметал», оптика «Цейсс», броня «Крупп», сборка «Хеншель». Как звучит, а!

Все согласно кивнули.

— А вот новые — дерьмо, — сказал Йозеф. — Позавчера их полтора десятка русские перестреляли, как куропаток.

— Да, их перетяжелили, — согласился командир. — Но также нельзя не учитывать, что парни на «Королевских Тиграх» попали в засаду. Я уверен, что эта машина после доводки себя ещё покажет.

— Но наш всё равно лучше! — убеждённо сказал Йозеф. — Это же зверь!

— Думаю, что ты прав. Новая броня с каждым месяцем становится всё хуже качеством, да и 68 тонн веса всё-таки многовато для того же самого двигателя. Так, друзья, допиваем кофе и снова в засаду. Молчим и слушаем обстановку. Ты что-то хочешь сказать, Марк?

— Да, командир. Мне кажется, что я уже несколько минут как слышу какие-то звуки… вон там, — водитель протянул руку, указывая на правую окраину леса.

— Тихо! — Юрген знаком приказал всем молчать. — Вроде бы ничего… нет, я ничего не слышу. А вы?

— Ничего, — остальные тоже отрицательно покачали головами. — Но Марк известный слухач… что там, Марк.

— Мне кажется, что какой-то рокот. Сейчас снова тишина, но до этого словно с ветерком принесло… нет, постойте… точно, это звук двигателей!

— Моторы? — Юрген вскочил. — Быстро всё убираем, и в машину!

Действия экипажа в такие моменты были чёткие и слаженные. Не более десяти секунд понадобилось на то, чтобы пятеро мужчин, подхватив вещи, успели запрыгнуть в узкие люки и занять свои места в тесном пространстве боевой машины. Щёлкнув тумблерами нескольких выключателей, Марк нажал кнопку стартёра — двигатель, поначалу взревев, затем заработал ровно и тихо, распространяя в пространстве лишь характерный булькающий звук. Гюнтер прильнул к прицелу курсового пулемёта, Йозеф и Франц замерли возле орудия. Теперь все ждали слов командира и его приказов.

— Стебли соломы прямо на стекле, но люк сдвигать больше не буду. Ничего, и так нормально видно, — Юрген, поочерёдно смотрел то в одну, то в другую смотровую щель командирской башни. — Пока ничего не видно, но…

— Что там, командир? — видя, что он осёкся, в наушниках тут же раздались голоса остальных членов экипажа. В этом не было ничего странного — нервы у всех были на пределе. Сейчас решалась, возможно, их судьба.

— Русские! — сказал Юрген. — Колонна из пяти грузовиков. Наверное, послали прощупать обстановку или произвести разведку боем. Решили идти сразу, без авиаразведк ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→