Варвара Мадоши

Выше обстоятельств

Едва увидев своего потенциального соседа, Джон немедленно понял, почему у того были проблемы с поиском второго жильца.

Знакомый Майка оказался мутантом.

В его телосложении Джон особых аномалий не заметил, но зеленая и, кажется, чешуйчатая кожа не оставляла сомнений. Кроме того, ногти скорее походили на когти, да и в форме лица проглядывало что-то смутно инопланетное.

Однако все это еще куда бы ни шло, если бы не глаза — непроницаемые, угольно-черные.

Джон подумал, что с его стороны глупо придавать такое большое значение этой конкретной детали: люди постоянно говорят, что глаза, мол, выражают эмоции, но на самом-то деле эмоции читаются по едва заметным движениям окологлазных мимических мышц, бровей и век. Сами по себе глазные яблоки мало что выражают. Может быть, взгляд этот так пугал потому, что, не видя зрачка и радужки, нельзя было сказать, куда смотрел незнакомец.

— Майк, могу я одолжить твой телефон? Мой здесь не ловит, — сказал незнакомец в ту же секунду, когда за вошедшими с щелчком захлопнулась дверь. При этом он даже не поднял взгляда от стола, за которым работал.

— А с городским что случилось? — поинтересовался Майк.

— Предпочитаю СМС.

Майк сделал несколько шагов вперед, одновременно похлопав себя по карманам. — Извини, в плаще забыл, — ответил он, присаживаясь на один из лабораторных стульев.

— Вот, — предложил Джон, — возьмите мой.

Незнакомец наконец поднял голову. Лицо его выражало явное удивление.

Что ж, вполне оправданная реакция: как правило, люди чувствовали себя рядом с мутантами по меньшей мере неуютно, а чаще — испытывали откровенный страх и отвращение. Очень немногие рискнули бы оказать мутанту и самую пустяковую услугу даже после прямой просьбы. А предложить самостоятельно никому и в голову бы не пришло.

Майк дождался, пока его знакомый поблагодарит Джона и возьмет телефон, и вклинился с представлениями:

— Это мой старый друг, Джон Ватсон. Джон, это Шерлок Холмс.

— Как вы относитесь к скрипке? — спросил Шерлок, набирая что-то на телефоне.

— Вы о чем? — удивленно моргнул Джон.

— Я играю на скрипке, когда думаю. Иногда могу молчать по несколько дней. Это будет вам неприятно? Потенциальные соседи должны знать друг о друге худшее.

Теперь брови Джона сами собой вылезли на лоб. Ни единого слова о мутации, надо же. Он считает, что это и так очевидно и незачем лишний раз упоминать, или действительно не видит в ней проблемы? Если так, то он первый на памяти Джона человек с таким подходом.

— Молчание меня не беспокоит, — ответил Джон. — Насколько хорошо вы играете?

Губы Шерлока слегка дрогнули, как будто он хотел улыбнуться.

— Зависит от настроения, — ответил он, возвращая телефон.

— Что ж, — кивнул Джон, — если разбудите меня посреди ночи, возможно, я начну кидаться в вас острыми предметами. А так, думаю, уживемся.

* * *

6 июля 1979 года черная сфера размером с воздушный шар появилась в небе над собором Святого Павла в Лондоне. Аналогичные сферы в то же время возникли по меньшей мере в пятнадцати других местах на планете и ровно через две минуты пропали без следа.

Сферы пытались объяснить самыми разными причинами: от голограмм и массовых галлюцинаций до инопланетного вторжения. Однако их происхождение все еще оставалось загадкой.

Через пять лет после инцидента начали проявляться первые мутации.

Через пятнадцать лет было установлено, что мутации развивались только у детей тех женщин, которые оказались в определенном радиусе от сфер во время беременности.

* * *

Шерлоку еще повезло.

Младшая сестра Билла деградировала до шимпанзе. (Семья по-прежнему любила ее, а Билл показывал всем ее фотографии и рассказывал забавные истории — как любой гордый старший брат. От этого, по мнению Джона, трагизм ситуации становился только нагляднее.) Многие мутанты, которых Джон лечил на службе, казались похожими, скорее, на деревья, троллей и лягушек, чем на людей. Джон до сих пор частенько спрашивал себя, скольких он не смог спасти не потому, что их раны были смертельны, а потому, что их анатомия слишком отличалась от всего, чему его учили. Некоторые и вовсе не пережили изменений.

А Шерлок даже не стал уродливым. Джон не сомневался, что снимись детектив в каком-нибудь фильме о феях, богах или инопланетянах, его бы назвали ошеломительным красавцем.

Пожалуй, было даже немного смешно (хотя по большей части грустно), что человеческая суть Шерлока заставляла всех смотреть на него иначе. Демон из него получился бы просто неотразимый, но как Homo sapiens новый сосед Джона внушал всем ужас и отвращение.

И вот что пугало людей больше всего: даже спустя двадцать лет исследований научное сообщество все еще не смогло найти причину этих мутаций, даже на генетическом уровне.

* * *

Как правило, люди держались от Шерлока на расстоянии.

Пешеходы на улице обходили его по широкой дуге, а продавцы старались не задеть случайно, протягивая сдачу. Даже те немногие, которые сами инициировали контакты (иными словами те, кому Шерлок по-настоящему нравился) — миссис Хадсон, Анджело и Лестрейд — не могли полностью скрыть неприятие.

Шерлоку же, казалось, и вовсе не было дела до человеческих взаимодействий. Он не выказывал ни неловкости, ни удовольствия, когда кто-то его касался, не показывал гнева или обиды, если люди избегали контакта с ним. Сам он без колебаний направлял Джона, кладя ладонь ему на плечо, отталкивал медэкспертов по пути к месту преступления, хватал за плечи свидетелей, чтобы напугать их и заставить отвечать честно. Однако его прикосновения всегда преследовали какую-то цель и никогда не несли в себе просто желание человеческого тепла.

* * *

Встреча с Молли во время первого визита в морг в качестве сопровождающего Шерлока стала для Джона настоящим шоком: Молли тоже была мутантом.

Джон, вероятно, впервые видел настолько мягкое проявление мутации: заостренные уши, раздвоенные на концах брови и две небольшие шишки на лбу. Еще ее кожа имела легчайший ненатуральный фиолетовый оттенок. В остальном же Молли выглядела совершенно нормально.

Однако какой бы малозаметной мутация ни была, мутанту почти невозможно найти хорошую работу — или, если уж на то пошло, любую работу вообще. Именно поэтому большинство из них были вынуждены участвовать в клинических испытаниях и экспериментах по исследованию черных сфер.

Видимо, Шерлок — не единственное исключение.

— Извините, — сказал Джон, когда они с Молли отошли в сторону, чтобы освободить Шерлоку доступ к трупу. — Честное слово, не хочу показаться грубым, я просто… Знаете, я восхищен, что вам удалось стать врачом.

— Ой, — она удивленно вздохнула, — нет, я не причем, мне просто повезло. Мои родители жили на самой границе радиуса. Одно время мы даже думали, что обошлось, — она натянуто улыбнулась. — Изменения у меня начались очень поздно, я уже тут работала. Вот мне и разрешили остаться.

— Но вы могли бы это скрыть при желании, — осторожно произнес Джон. Потому что она могла бы. Без всякого труда.

Молли кивнула.

— Я знаю, просто… это, мне кажется, как-то неправильно. Я ведь не стыжусь.

* * *

— Смотрю, тебе и правда все равно, кто он, — заметил Лестрейд однажды во время осмотра сцены преступления.

— Мутанты более чем широко представлены в армии, — ответил на это Джон. — Это чуть ли не единственная мало-мальски приличная работа, на которую они могут устроиться, пусть продвижение по службе им и не светит.

Чтобы ответить спокойно, он вынужден был подавить приступ раздражения и напомнить себе, что злиться на каждого, кто считает Шерлока недочеловеком, — пустая трата времени.

— Логично, — согласился Лестрейд. — И что, все военные относятся к ним так же спокойно?

— Нет, — признал Джон, глядя, как Шерлок нарезает круги вокруг дома жертвы. — Сегрегации хватало. Мутантов и не-мутантов никогда не помещали в один батальон. Но как врач я лечил всех.

* * *

Поскольку Шерлок никогда раньше не касался кого-то просто так, Джон ощутил перемену моментально.

Хотя ничего особенного не происходило. Ничего такого уж заметного. Просто иногда, когда Шерлок шел мимо Джона на пути в кухню, он касался кончиками пальцев джоновой спины, а наклоняясь, чтобы посмотреть на экран ноутбука, за которым Джон работал, клал руку ему на плечо. Порой же они оказывались рядом на диване за просмотром какого-нибудь бессмысленного телешоу — так близко, что их колени то и дело соприкасались.

Джон никогда не придавал тактильным контактам большого значения. Никогда не стремился быть физически ближе к кому-то — за исключением своих девушек. Если бы кто-то другой, не Шерлок, начал бы вот так исподволь, но неуклонно вторгаться в его личное пространство, Джон бы наверняка разозлился. Тем более удивительно, что ни следа раздражения не было и в помине.

А еще удивительнее, что когда Джон позволил Шерлоку осмотреть его голову после фиаско с Черным Лотосом, он не отстранился даже после того, как Шерлок перевел клинический осмотр в осторожный массаж головы. Только вздохнул и подался под прикосновения.

Иногда Джон спрашивал себя: а не идет ли он на все это так легко именно потому, что Шерлок не человек? Может быть, его подсознанию кажется, что это все равно как нежничать с представителем другого вида, а не с другим мужчиной. Никто же не беспокоится о том, кота или кошку он гладит, в конце-то концов.

Интересно, наскольк ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→