Читать онлайн «Белая лошадка»

Автор Элизабет Гоудж

Элизабет Гоудж

Маленькая белая лошадка в серебряном свете луны

Уолтеру Гоудж с благодарностью

* * *Я увидел ее под блестящей луной,Ее грива сияла красой неземной. С гордо выгнутой шеей – ко мне… не ко мне?Она будто летела в серебряном сне. Без единой помарки, вне добра или зла,Жизнь мою за собою она повела. Ни скорбей, ни смущенья, ни тяжкой вины —Совершенство мгновенья в белом свете луны. Так под солнцем сверкнет исчезающий снег,Луч во тьме промелькнет, чтобы скрыться навек. Так мерцает трава под рукою косца,И от Божьего гласа смолкают сердца,Когда времени шаг раздается вдали,И пора наступает отнять у землиЭтот белый цветок, устремившийся в свет,Совершенство мгновенья, которого нет. И она исчезает, тряхнув головой —О, останься, лошадка, останься со мной!Но движением легким, как блик на воде,Обернулась кругом – и не видно нигде!Не узнать никогда – это ты ли была,Или просто луна ко мне ночью пришла?И, утратив тебя, я молю об одном, —Чтобы помнить всегда о виденьи моем.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Экипаж тряхнуло еще раз, и Мария Мерривезер, мисс Гелиотроп и Виггинс снова попадали друг другу в объятья, вдохнули, выдохнули, выпрямились и опять сосредоточились на том, в чем каждый из них пытался в тот момент обрести источник мужества и силы.

Мария принялась разглядывать свои башмачки. Мисс Гелиотроп утвердила очки там, где им полагалось находиться, подобрала с пола потертый коричневый томик французских эссе, сунула в рот мятную пастилку и снова уставилась в тусклом вечернем свете на мелькающие черные буковки на пожелтевших страницах. Между тем Виггинс облизывал язычком усы, в которых еще таился вкус давно переваренного обеда.

Человечество можно грубо разделить на три типа – тех, кто находят утешение в литературе, тех, кто находят утешение в украшении самих себя, и тех, кто находят утешение в еде; мисс Гелиотроп, Мария и Вигтинс были типичными представителями каждого из этих типов.

Марию следует описывать первой, потому что именно она героиня этой истории. В лето Господне 1842 ей было тринадцать лет, она была не слишком красива со своими странными серебристо-серыми смущающе-проникновенными глазами, прямыми рыжеватыми волосами и тоненьким, бледным личиком с приводящими ее в отчаянье веснушками. Несмотря на миниатюрность, свойственную скорее феям, она держалась с достоинством и никогда не сутулилась, а своими исключительно крошечными ножками просто-таки гордилась. Она знала, что ножки – ее главное достоинство, и потому, если было возможно, проявляла куда больший интерес к башмачкам, чем к перчаткам, платьям или шляпкам.

Башмачки, надетые на ней сегодня, были рассчитаны на то, чтобы выводить из самого глубокого уныния. Они были сделаны из мягчайшей серой кожи, отделаны по верху хрустальными бусинками и расшиты белоснежной овечьей шерстью. В тот момент хрустальные бусинки разглядеть было нельзя, потому что серое шелковое платье и теплая серая шерстяная пелерина, также отделанная белой овечьей шерстью, доходили ей до лодыжек, но она-то знала, что бусинки на месте, и мысль об этом придавала ей силы, что едва ли можно было переоценить в этих тяжелых обстоятельствах.