Содержание

Читать онлайн «Соловей и роза»

Автор Оскар Уайльд

Афанасий Афаеасьевич Фет

Соловей и роза

1820–1892

Стихотворения

(Основное собрание)

Элегии и думы

«Когда мечтательно я предан тишине…»

Когда мечтательно я предан тишинеИ вижу кроткую царицу ясной ночи,Когда созвездия заблещут в вышинеИ сном у Аргуса начнут смыкаться очи,И близок час уже, условленный тобой,И ожидание с минутой возрастает,И я стою уже безумный и немой,И каждый звук ночной смущенного пугает;И нетерпение сосет больную грудь,И ты идешь одна, украдкой, озираясь,И я спешу в лицо прекрасной заглянуть,И вижу ясное, – и тихо, улыбаясь,Ты на слова любви мне говоришь «люблю!»,А я бессвязные связать стараюсь речи,Дыханьем пламенным дыхание ловлю,Целую волоса душистые и плечи,И долго слушаю, как ты молчишь, – и мнеТы предаешься вся для страстноголобзанья, —О друг, как счастлив я, как счастлив я вполне!Как жить мне хочется до нового свиданья!

«Я знаю, гордая, ты любишь самовластье…»

Я знаю, гордая, ты любишь самовластье;Тебя в ревнивом сне томит чужое счастье;Свободы смелый лик и томный взор любвиМанят наперерыв желания твои. Чрез всю толпу рабов у пышной колесницыЯ взгляд лукавый твой под бархатом ресницыДавно прочел, давно – и разгадал с тех пор,Где жертву новую твой выбирает взор. Несчастный юноша! давно ль, веселья полный,Скользил его челнок, расталкивая волны?Смотри, как счастлив он, как волен…он – ничей;Лобзает ветр один руно его кудрей. Рука, окрепшая в труде однообразном,Минула берега, манящие соблазном. Но горе! ты поёшь; на зыбкое стеклоИз ослабевших рук упущено весло;Он скован, – ты поёшь, ты блещешькрасотою,Для взоров божество – сирена под водою.

«Ее не знает свет, – она еще ребенок…»

Ее не знает свет, – она еще ребенок;Но очерк головы у ней так чист и тонок,И столько томности во взгляде кротких глаз,Что детства мирного последний близок час. Дохнет тепло любви, – младенческое окоЛазурным пламенем засветится глубоко,И гребень, ласково-разборчив, будто самПойдет медлительней по пышным волосам,Персты румяные, бледнея, подлиннеют…Блажен, кто замечал, как постепенно зреютЗлатые гроздия, и знал, что, виноградСбирая, он вопьет их сладкий аромат!

«Тебе в молчании я простираю руку…»

Тебе в молчании я простираю рукуИ детских укоризн в грядущем не страшусь. Ты втайне поняла души смешную муку,Усталых прихотей ты разгадала скуку;Мы вместе – и судьбе я молча предаюсь. Без клятв и клеветы ребячески-невиннойСказала жизнь за нас последний приговор. Мы оба молоды, но с радостью стариннойЛюблю на локон твой засматриватьсядлинный;Люблю безмолвных уст и взоров разговор. Как в дни безумные, как в пламенные годы,Мне жизни мировой святыня дорога;Люблю безмолвие полунощной природы,Люблю ее лесов лепечущие своды,Люблю ее степей алмазные снега. И снова мне легко, когда, святому звукуВнимая не один, я заживо делюсь;Когда, за честный бой с тенями взяв поруку,Тебе в молчании я простираю рукуИ детских укоризн в грядущем не страшусь.

Одинокий дуб

Смотри, – синея друг за другом,Каким широким полукругомУходят правнуки твои!Зачем же тенью благотворнойВсё кружишь ты, старик упорный,По рубежам родной земли?Когда ж неведомым страданьям,Когда жестоким испытаньямПридет медлительный конец?Иль вечно понапрасну годыРукой суровой непогодыУпрямый щиплют твой венец?И под изрытою короюТы полон силой молодою. Так старый витязь, сверстник твой,Не остывал душой с годамиПод иззубренною мечами,Давно заржавленной броней. Всё дальше, дальше с каждым годомВокруг тебя незримым ходомПолзет простор твоих корней,И, в их кривые промежуткиГнездясь, с пригорка незабудкиГлядят смелее в даль степей. Когда же, вод взломав оковы,Весенний ветр несет в дубровыТвои поблеклые листы,С ним вести на простор широкий,Что жив их пращур одинокий,Ко внукам посылаешь ты.

«Пойду навстречу к ним знакомою тропою…»

Пойду навстречу к ним знакомою тропою. Какою нежною, янтарною зареюСияют небеса, нетленные, как рай. Далеко выгнулся земли померкший край,Прохлада вечера и дышит и не дышитИ колос зреющий едва-едва колышет. Нет, дальше не пойду: под сению дубовВсю ночь, всю эту ночь я просидеть готов,Смотря в лицо зари иль вдоль дороги серой…Какою молодой и безграничной веройОпять душа полна! Как в этой тишинеВсем, всем, что жизнь дала, довольная вполне,Иного уж она не требует удела. Собака верная у ног моих приселаИ, ухо чуткое насторожив слегка,Глядит на медленно ползущего жука. Иль мне послышалось? – В подобныемгновеньяВдали колеблются и звуки, и виденья. Нет, точно – издали доходит до меняНетерпеливый шаг знакомого коня.

«Томительно-призывно и напрасно…»

Томительно-призывно и напрасноТвой чистый луч передо мной горел;Немой восторг будил он самовластно,Но сумрака кругом не одолел. Пускай клянут, волнуяся и споря,Пусть говорят: то бред души больной;Но я иду по шаткой пене моряОтважною, нетонущей ногой. Я пронесу твой свет чрез жизнь земную;Он мой – и с ним двойное бытиёВручила ты, и я – я торжествуюХотя на миг бессмертие твое.
.

«Ты отстрадала, я еще страдаю…»

Ты отстрадала, я еще страдаю,Сомнением мне суждено дышать,И трепещу, и сердцем избегаюИскать того, чего нельзя понять. А был рассвет! Я помню, вспоминаюЯзык любви, цветов, ночных лучей. —Как не цвести всевидящему маюПри отблеске родном таких очей!Очей тех нет – и мне не страшны гробы,Завидно мне безмолвие твое,И, не судя ни тупости, ни злобы,Скорей, скорей в твое небытие!

Ничтожество

Тебя не знаю я. Болезненные крикиНа рубеже твоем рождала грудь моя,И были для меня мучительны и дикиУсловья первые земного бытия. Сквозь слез младенческих обманчивойулыбкойНадежда озарить сумела мне чело,И вот всю жизнь с тех пор ошибказа ошибкой,Я всё ищу добра – и нахожу лишь зло. И дни сменяются утратой и заботой(Не всё ль равно: один иль много этих дней!),Хочу тебя забыть над тяжкою работой,Но миг – и ты в глазах с бездонностьюсвоей. Что ж ты? Зачем? – Молчат и чувстваи познанье. Чей глаз хоть заглянул на роковое дно?Ты – это ведь я сам. Ты только отрицаньеВсего, что чувствовать, что мне узнать дано. Что ж я узнал? Пора узнать, что в мирозданьи,Куда ни обратись, – вопрос, а не ответ;А я дышу, живу и понял, что в незнаньиОдно прискорбное, но страшного в нем нет. А между тем, когда б в смятении великомСрываясь, силой я хоть детской обладал,Я встретил бы твой край тем самымрезким криком,С каким я некогда твой берег покидал.

Добро и зло

Два мира властвуют от века,Два равноправных бытия:Один объемлет человека,Другой – душа и мысль моя. И как в росинке чуть заметнойВесь солнца лик ты узнаешь,Так слитно в глубине заветнойВсё мирозданье ты найдешь. Не лжива юная отвага:Согнись над роковым трудом —И мир свои раскроет блага;Но быть не мысли божеством. И даже в час отдохновенья,Подъемля потное чело,Не бойся горького сравненьяИ различай добро и зло. Но если на крылах гордыниПознать дерзаешь ты как Бог,Не заноси же в мир святыниСвоих невольничьих тревог. Пари всезрящий и всесильный,И с незапятнанных высотДобро и зло, как прах могильный,В толпы людские отпадет.

Смерти

Я в жизни обмирал и чувство это знаю,Где мукам всем конец и сладок томный хмель;Вот почему я вас без страха ожидаю,Ночь безрассветная и вечная постель!Пусть головы моей рука твоя коснетсяИ ты сотрешь меня со списка бытия,Но пред моим судом, покуда сердце бьется,Мы силы равные, и торжествую я. Еще ты каждый миг моей покорна воле,Ты тень у ног моих, безличный призрак ты;Покуда я дышу – ты мысль моя, не боле,Игрушка шаткая тоскующей мечты.

Ласточки

Природы праздный соглядатай,Люблю, забывши всё кругом,Следить за ласточкой стрельчатойНад вечереющим прудом. Вот понеслась и зачертила —И страшно, чтобы гладь стеклаСтихией чуждой не схватилаМолниевидного крыла. И снова то же дерзновеньеИ та же темная струя, —Не таково ли вдохновеньеИ человеческого я?Не так ли я, сосуд скудельный,Дерзаю на запретный путь,Стихии чуждой, запредельной,Стремясь хоть каплю зачерпнуть?

Осень

Как грустны сумрачные дниБеззвучной осени и хладной!Какой истомой безотраднойК нам в душу просятся они!Но есть и дни, когда в кровиЗолотолиственных уборовГорящих осень ищет взоровИ знойных прихотей любви. Молчит стыдливая печаль,Лишь вызывающее слышно,И, замирающей так пышно,Ей ничего уже не жаль.

«Учись у них – у дуба, у березы…»

Учись у них – у дуба, у березы ...