Пол Андерсон
Память
ТОРРЕК
Золотистый свет пробежал по склону Кеттлбек-Фелл, коснулся дрожащих струй, поднимавшихся от долины Бранна и, крутясь, устремился к голубовато-серебристому небу, полному мерцающих облаков. Над холодной, белой, сердито рокочущей рекой густым слоем лежал сизый туман, и вода снова и снова вбирала его в себя.
Руки Вильена в бешеном темпе плясали над контрольными приборами. Как только река осталась позади, он снова поднял машину вверх, и теперь они летели над верхней кромкой леса.
— Теперь мы уже близко, названный брат, — сказал Вильен. — Тебе лучше приготовиться.
Торрек кивнул, встал со своего кресла и принялся пробираться вдоль узкого фюзеляжа. Он ощущал, как легкое, тканое, пропитанное маслом покрытие, туго натянутое на каркас, вздрагивает от его прикосновений, и слышал, как оно гудит в такт шуму огромных крыльев.
Достигнув маленькой стеклянной дверцы, он взглянул через узкое отверстие на дикую бесплодную землю со снежными полосками, раскиданными там и тут. Он проверил свое снаряжение: веревка, сложенная кольцами и прикрепленная к распорке, три ножа в ножнах у пояса, сетка, повязанная на голове так, чтобы длинные желтые волосы не мешали ему. Одет он был лишь в набедренную повязку, ибо для успеха задуманного его вес не должен быть слишком большим.
Он был высоким и гибким молодым человеком, резкие черты лица делали его совсем непохожим на людей красивого народа Думетдина. И имя, которое ему здесь дали, Торрек, означало не просто «чужой» — в нем таился намек на какую-то долю чудовищности, ибо он единственный из всех, кто жил под Кольцами, не мог хотя бы приблизительно назвать своих родителей. Тем не менее на лице его были вытатуированы эмблемы Клана и Вигвама.
— Там гнездо! — пот струился по лбу Вильена, особенно подчеркивая изображенный на нем голубой символ, знак Моря Медвежьего Жилья, в котором он обрел скрепленное клятвой братство с Торреком. Руки его чуть заметно шевельнулись, и глайдер задрожал.
Они поднялись еще выше, пока не заскользили вдоль уродливой черной горы, прозванной Шапкой Человека Скара. На открытом всем ветрам утесе росло гигантское дерево, ветви которого, густо переплетаясь, за несколько столетий образовали неприступную крепость. Вот уже много веков краки традиционно гнездились здесь.
Некоторые Старшие, жившие далеко в Диупе, считали убийство краки грязным делом, потому что она, ее матери и бабушки так давно жили там, время от времени делая набеги на лежащие внизу долины. Если крака больше не будет садиться на Шапку Человека Скара, беда постигнет фиорд Фенга, а в небе образуется пустота.
Люди же, чьи дома стояли гораздо ближе к этим неприступным высотам и чьи маленькие дети находились в постоянной опасности, думали иначе.
Темное бесстрастное лицо Вильена внезапно осветилось подобием улыбки:
— Она приходит сюда, брат!
— Хорошо, — пробормотал Торрек.
— Да поможет тебе Она-дьявол и госпожа Луны…
— Теперь держи машину крепче, — поспешно прервал Торрек.
Тот, кто его не знал, мог бы обидеться на подобную резкость даже в те мгновения, когда смерть могла вот-вот настичь их, но в Диупе это было в порядке вещей. Разве можно ожидать легкости в обращении, веселья, даже вежливости от того, чья жизнь была так чудовищно исковеркана? Его мозг, думали там, должен все еще быть испещрен шрамами освобожденной пять лет назад памяти.