Читать онлайн «Иисус Христос – бог, человек, миф?»

Автор М. М. Кубланов

Михаил Кубланов

ИИСУС ХРИСТОС — БОГ, ЧЕЛОВЕК, МИФ?

Глава первая. Два «Слова» о Христе и христианстве

За полтора столетия до первого вселенского Никейского собора (325 г. н.  э. ), закрепившего союз христианской церкви с римской императорской властью, просвещенный римлянин Цельс написал сочинение, которое называлось «Правдивое слово». Книга Цельса до нас не дошла. Возможно, в период господства церкви она была уничтожена фанатически настроенными христианами, подобно тому как они уничтожали списки сочинений философов-эпикурейцев и другие «языческие» памятники античной культуры.

Однако, в отличие от многих других, сочинение Цельса не исчезло бесследно, и невольными виновниками этого оказались… те же фанатически настроенные христиане. В середине III в. н.  э. некий дьякон Амвросий, богач и сеятель христианской «учености», поручил широко известному в то время христианскому писателю Оригену написать опровержение взглядов Цельса. Для ускорения работы ему были предоставлены стенографы, переписчики, каллиграфы, и таким образом было создано христианское полемическое сочинение в восьми книгах, получившее название «Против Цельса».

Стремясь наиболее полно опровергнуть аргументы своего опасного противника, Ориген прибегнул к приему, который оказался чрезвычайно благодатным для науки. Полемизируя, Ориген вначале выписывал цитату из сочинения Цельса, а затем уже давал пространный ответ. Таким образом значительная часть «Правдивого слова» оказалась переписанной Оригеном, и исследователи нового времени, выбрав все эти цитаты, сумели до известной степени восстановить само исчезнувшее произведение.

Целый ряд евангельских несуразностей, привлекших внимание научной критики в Новое время, был уже подмечен Цельсом в его «Правдивом слове». Он отвергает евангельский миф о воскресении, показывая, во-первых, что аналогичные мифы существовали среди «язычников» еще до появления христианства и, во-вторых, что сами евангельские доказательства воскресения несостоятельны и покоятся на свидетельствах, взаимно друг друга исключающих. Цельс ставит перед своими читателями и такой вопрос: в чем смысл сошествия христианского бога на землю?Чтобы узнать, что делается у людей?Значит, он не всеведущ. Или он все знает, но не может исправить с высоты своей обители?Значит, он не всемогущ. Или, может быть, он сделал это из стремления приобрести популярность?Значит, он тщеславен. Автор «Правдивого слова» отмечает, что христиане наделяют своего бога чертами людей и приписывают ему дела и идеи, воспринятые из греческих мифов и неправильно понятых ими, искаженных постулатов античной философии.

С рационалистических позиций критикует он также христианские учения о воскресении мертвых, о страшном суде и огненной геенне. Он отмечает расхождения среди самих христиан по многим вопросам вероучения — о гностических сектах, о многократных переделках евангелий, ввиду обнаружения в них уже в его время, в последние десятилетия II в. н.  э. , бесконечных несуразностей и противоречий.

Цельс не атеист. Развенчивая христианское вероучение, он призывает его приверженцев вернуться в лоно «отчих» богов и официального культа. Однако его наблюдения, относящиеся еще к тому времени, когда только шло формирование христианства, выявление им противоречий в христианском вероучении и попытка показать исторические корни некоторых евангельских мифов представляют в истории науки выдающийся интерес. До известной степени Цельса можно считать родоначальником того критического направления, которое спустя полтора тысячелетия породит целые школы научной критики новозаветных произведений.

* * *

Так начинает свое знаменитое «Завещание» французский священник Жан Мелье. И хотя оно было написано свыше двухсот тридцати лет назад, значительность содержащихся в нем мыслей и драматизм жизни самого автора, вынужденного проповедовать то, во что он все больше утрачивал веру, побуждают нас и сейчас обращаться к этому документу. Заявляя себя поборником подлинного равенства между людьми, Мелье говорит, что в жизни эти справедливые принципы подавляются теми, кто хочет жить за счет тружеников — правящей верхушкой и эксплуататорскими сословиями. Носители гордых титулов — сеньоры, государи, короли, монархи, властители — под предлогом божественного происхождения своей власти заставляют народ почитать, бояться и слушаться их самих как богов. При этом религия, которая, казалось бы, должна осуждать дурной, несправедливый режим, в действительности неплохо уживается с ним. Священники призывают паству повиноваться начальству, князьям и государям как власти, поставленной от бога, а власти в свою очередь наделяют священников жирными бенефициями и богатыми доходами.

Среди этих размышлений Мелье привлекают к себе внимание главы, где он задается вопросом: что представляет собой Христос, каковы его проповеди и поучения, сопоставим ли образ Иисуса с его языческими предшественниками и современниками, как расценивать евангельские догмы о воплощении, искуплении, воскресении и др.

В ряде глав «Завещания» Мелье развенчивает евангельские чудеса Христа, показывая, что в общем рассказы о них во многом совпадают с рассказами о чудесах «языческих».

. Воскрешали мертвых, по уверениям древних, и Эскулап, и Геракл, и вполне исторический «чудотворец» Аполлоний Тианский. Если быть последовательными и принимать, что Иисус Христос воскрешал, нельзя отвергать и эти языческие воскрешения. А в этом случае чем одно отличается от другого? Если признать, что Христос вознесся в сиянии славы на небо, то какие основания отвергать такие же «языческие» вознесения Ганимеда, виночерпия Зевса, и многих других персонажей античных мифов, среди которых помещен даже осел Силена?

Много метких и острых наблюдений сделано Жаном Мелье и в отношении недостоверности и противоречивости евангелий. Какие существуют доказательства того, что четыре евангелия, сообщающие о чудесах Иисуса Христа, действительно составлены теми авторами, под именем которых они имеют хождение? И тем более, какие основания доверять их содержанию, особенно в той части, где они рассказывают о маловероятных и ничем не подтверждаемых вещах?

С этих рационалистических позиций автор «Завещания» сравнивает, как рассказывается об одних и тех же эпизодах из «биографии» Иисуса Христа в четырех канонических евангелиях. Он подмечает, что евангелист Матфей связывает Иисуса с царем Давидом через сына Давида Соломона и его потомков, а Лука — через другого его сына, Натана. Но одно исключает другое. Можно ли в таком случае верить целому? Матфей сообщает о бегстве Иосифа и Марии вместе с новорожденным Иисусом в Египет в связи с избиением Иродом младенцев. У Луки об этом нет никаких упоминаний. Да и у историков, писавших об Ироде и этом времени, не говорится о таком неслыханном злодеянии, как массовое избиение детей. Матфей, отмечает далее автор, говорит только о двух явлениях Христа после его мнимого воскресения — вначале двум Мариям, затем одиннадцати его ученикам; Марк упоминает три явления — Марии Магдалине, затем двум ученикам, наконец одиннадцати; Лука называет два явления — вначале двум ученикам, потом одиннадцати и другим; Иоанн насчитал четыре явления. Таковы же разноречия и в отношении места этих явлений. Какому из четырех евангелий отдать предпочтение? — спрашивает Мелье. Так же обстоит дело и с рассказом о мнимом вознесении Христа. Лука и Марк определенно утверждают, что он вознесся на небо в присутствии своих одиннадцати апостолов. А Матфей и Иоанн об этом ничего не знают. Лука, если он действительно автор этих рассказов, противоречит даже самому себе в двух новозаветных произведениях, названных его именем. В евангелии он называет местом «вознесения» Вифанию, в «Деяниях апостолов» — Масличную гору под Иерусалимом; в евангелии он утверждает, что это произошло в первый день воскресения Христа, в «Деяниях апостолов» — на сороковой день.

Критика христианской догмы и евангельских сказаний — «Правдивое слово» Цельса, созданное при самом основании этой новой религии, и «Завещание» Мелье, появившееся после крушения «тысячелетнего царства» средневековой схоластики, — вот важнейшие исходные вехи борьбы свободомыслия и атеизма против догматического богословия. А всего лишь через два столетия после Мелье все позиции догматического богословия по вопросу о происхождении новозаветной литературы, евангельских сказаний, образа Христа и возникновения самого христианства оказываются разрушенными научной критикой.

Эти именно обстоятельства побуждают современных теологов отвергать пути научного изучения проблемы происхождения христианства, хотя время от времени они выступают с декларациями о том, будто наука и религия не противоречат друг другу и разными путями идут к одной и той же цели — познанию тайн сокровенного. В действительности же, конечно, метод научного анализа и «метод» слепой веры не могут иметь между собой ничего общего. Но именно слепая вера избирается современными богословами и клерикальными учеными как принцип решения евангельских проблем. И даже с трибуны международного конгресса историков в Риме в 1955 г. прозвучал призыв главы католической церкви папы Пия XII изъять Иисуса из компетенции науки и, возвратившись к исходному положению, оставить его всецело в области иррациональной веры.

Глава вторая. Источники. Открытия

Однако два с лишним столетия, прошедшие с тех пор как французский священник Ж. Мелье и немецкий ученый Г. С. Реймарус, таясь своих современников, подвергли рационалистическому анализу евангельские сказания, в корне перечеркнули подобные представления.  Бесчисленное множество фактов разрушило их. Более того, анализ новозаветных произведений показал, что сами христиане не смотрели так на эти книги в период их формирования и что боговдохновенность была им приписана церковью позже.

Было непреложно выяснено, что новозаветные произведения сопоставимы с другими человеческими творениями подобного рода. В них заключены все достоинства и пороки аналогичных произведений. Они полны противоречий — потому что их создавали различные люди в разное время. ...