Шалимов Александр Встреча на старой энергоцентрали

Александр Шалимов

Александр Шалимов

Встреча на старой энергоцентрали

Я не очень стар, хотя был еще мальчишкой, когда тут - в долине - бурили первые скважины. Готовые скважины запирали тяжелыми вентилями, а рядом вколачивали кол из неотесанной лиственницы и писали суриком на листе фанеры: "Осторожно - кипяток!"

Эти надписи я видел на выцветших фотографиях в альбоме отца: пустынная долина с редколесной тайгой, коричневато-пепельные склоны Камбального, буровые вышки, трубы, втиснутые руками геологов в камчатскую землю. Когда вентили чуть приоткрывали, трубы фонтанировали кипятком. Горячие ручьи стекали по затоптанному мху в сизоватую пенистую Паужетку...

Отец в молодости разведывал Паужетское месторождение природного пара, а потом строил первую на этой земле геотермальную электростанцию [геотермальная электростанция работает на природном паре вулканической области; такие электростанции уже существуют в настоящее время вблизи вулканов Италии, Исландии, на Новой Зеландии; мощность этих станций пока не велика, но им принадлежит будущее; подобная станция построена на Камчатке; она дает электрический ток рыбоконсервным заводам]. Сначала она была совсем маленькой, - давала ток нескольким консервным заводам. А потом разрослась... Помню, ее называли гигантом дальневосточной энергетики... Как давно это было? Давно и недавно... Всего - век человеческий...

А впрочем, что такое человеческий век? В дни моей юности - на круг семьдесят лет; А теперь... В сто двадцать врачи не позволили мне ехать в Гренландию. Но, черт меня побери, я не хотел сдаваться. Я не мог вообразить себя без работы. Она была необходима мне как воздух - настоящая работа, рука об руку с крепкими людьми; суровые ветры, льды и долгие ночи с радугами полярных сияний... Выйдешь из теплого домика в ночь и слушаешь тишину льдов. А она особенная - эта тишина. Звенит в ней что-то далекое, томительно волнующее, как ожидание вечной новизны. И пьешь морозный воздух, обжигающе холодный, чистый, как прозрачный родник. С каждым глотком сил прибывает. Разве можно человеку без этого?..

Спорил я, доказывал - все впустую... Потом предложили ехать сюда. Управляющий Паужетским геотермальным заповедником и природным музеем на юге Камчатки! Это я-то - строитель Великой плотины на Лене и Берингова моста. Штат управления заповедника: управляющий - один плюс восемнадцать киберов, преимущественно старой конструкции, некоторые требуют капитального ремонта... Вот так. Впрочем, Камчатский заповедник - это еще лучшее из того, что предлагали неугомонным ветеранам моего покроя. Конечно, я погорячился, покричал там в бюро кадров, даже кулаком по какому-то электронному лбу постучал, а потом поехал... Так, посмотреть поехал... Как и что... Ведь я не был на Камчатке сорок лет. Интересно все-таки: был "гигант дальневосточной энергетики", а теперь "Заповедник"...

Прилетел сюда, в эту долину. Полдня бродил среди молчаливых домиков поселка, по притихшим корпусам бывшей геотермальной электроцентрали. Почти век она освещала и обогревала добрую половину Камчатки...

День выдался сумрачный, и сумрачно было на душе...

"Нет... Мы оба стали ненужными, - думал я. - Эта гигантская электростанция - детище моего отца. И я сам. Какой тут заповедник! Это кладбище... И никому до него нет дела. Жизнь ушла отсюда навсегда... Конечно, теперь вулканическое тепло уже не используют, как в двадцатом веке... Чем тогда служил вулкан? Печкой, в лучшем случае паровым котлом. Теперь придумали штуки похитрее. Бурят скважины глубиной в тридцать-сорок километров. А такие скважины можно бурить где угодно... Опускают в скважины термоэлементы - и получай энергию.

На севере Гренландии, куда меня не пустили "по состоянию здоровья", сейчас бурятся четыре таких скважины. Вот это работка! Постройка энергоцентрали мощностью в сорок миллиардов киловатт. Вторая будет на Земле - после Антарктической. И тоже - для уничтожения льдов. А тут...

Я с отвращением посмотрел вокруг. Мачта высоковольтной передачи возле центральных трансформаторов покосилась. Наверху у изоляторов свили гнезда какие-то шальные птицы. Стекла над дверью, ведущей в круглое здание диспетчерской, выбиты ветром... "Их надо вставить в первую очередь, мелькнуло в голове. - А то зимой нанесет снегу в диспетчерскую. Там капризные приборы, электронный мозг...

А впрочем, зачем? Кому теперь нужны эта старая электронная башка и покосившаяся мачта?.. Ведь ток уже не потечет по проводам. Птицы могут спокойно высиживать птенцов в гнездах у самых изоляторов...

Музей! Смешная идея... Для кого?! Держу пари на свою старую трубку, с тех пор как станцию закрыли и улетел последний наблюдатель, нога человеческая тут не ступала..."

- Здравствуйте, - послышался тоненький голосок у меня за спиной. - А мы вас ждали...

Я поспешно оглянулся. Девочка лет девяти в голубом комбинезоне с интересом разглядывала меня. У нее было очень милое круглое личико с заметно выступающими скулами, широкий нос, чуть раскосые карие глаза. На смуглых щеках - яркий румянец - печать солнца и камчатских ветров. Капюшон комбинезона, отороченный пушистым белым мехом, был отброшен. В рыжеватых вьющихся волосах недавно запутался ветер.

- Здравствуй, - сказал я, несколько озадаченный. - Во-первых, кто ты и откуда взялась, а во-вторых, кто мог ждать меня и зачем?

- Я - Ксанта из поселка Серебристый Лебедь. А ждали вас мы все...

- Вот как! Интересно... Но что ты делаешь тут одна... в тайге? И где находится этот ваш поселок?

- Он внизу у моря, в семи километрах отсюда. И здесь совсем не тайга, а бывшая вулканическая электростанция - Паужетская геотермальная энергоцентраль. - Девочка хитро прищурилась и добавила: - Разве вы не слышали про нее?

- Слышал кое-что... Так, значит, ты одна пришла сюда за семь километров?

- И совсем не одна, а с Букой.

- С Букой? Не вижу его... И потом, кто он - этот Бука?

- Бука - мой друг. Он - американец. Прадедушка привез его с Алеутских островов, когда я была маленькой. Тогда и Бука был совсем крошечный. Он помещался в рукавичке. А сейчас! О-о... Сейчас, если он встанет на задние лапы, он будет выше вас.

- А, вот что! Понимаю... Однако это нехорошо с его стороны оставлять тебя одну в таком пустынном месте.

- Он совсем не виноват. Я разрешила ему проведать Фому. Я здесь сегодня дежурная...

- Дежурная? Где же ты дежуришь?

- Здесь на электростанции. Мы всем интернатом взяли над ней шефство до вашего приезда. Надо же, чтобы кто-нибудь присматривал за киберами. Мы передадим вам все в полном порядке. А потом будем вам помогать.

- Гм... Видишь ли, Ксанта... Впрочем, мы еще потолкуем об этом чуть позже... Ведь мне надо хорошо подумать, все взвесить...

- Вы, наверно, уже все подумали, когда летели.

- Ну, это было очень быстро. Из Петропавловска сюда всего полчаса полета... Скажи мне лучше, а что этот Фома - он постоянно живет тут?

- Да, он тут за главного сторожа, чтобы не приходили волки и дикие кабаны.

- Интересно! Неужели тут еще сохранились волки?

- Конечно. Они живут вон там - за Курильским озером. Там у них свой заповедник. Но они приходили сюда, и выли, и портили цветы... Теперь Фома их не пускает.

- Гм... Слушай, Ксанта, а почему бы этого Фому не назначить тут управляющим? Вот не знал, что он постоянно живет тут!

Ксанта внимательно посмотрела на меня. В ее взгляде мелькнуло что-то похожее на сомнение: не шучу ли?.. Однако она сказала очень серьезно:

- Я думаю - Фома не справится. Нет, вы больше подходите...

- Спасибо... Пойдем все-таки к Фоме, поговорим с ним.

- Пойдемте, - тоненьким голоском сказала Ксанта.

Она повела меня по узкой, посыпанной красноватым песком дорожке в глубь поселка. Вокруг рыжевато-огненным ковром горели цветы, осенние цветы Камчатки: астры, хризантемы, георгины, сальвии. Густая поросль цветов почти в рост Ксанты. Девочка уверенно вела меня сквозь этот пестрый живой лабиринт. Мы обогнули одно здание, потом другое, наискось пересекли широкую поляну - цветник. Над нами была тайга в ярком осеннем уборе бледно-зеленые, почти прозрачные лиственницы, огромные мохнатые кедры, оранжевые березы, золотистые тополи, ярко-красные осины. А вокруг - буйный ковер осенних цветов, аккуратные, посыпанные песком дорожки, разноцветные домики поселка.

Местами кроны деревьев расступались, и высоко в бледно-голубом небе - в полдень ветер угнал тучи - блестели нити проводов, подвешенные на высоких ажурных мачтах. Лучи неяркого солнца пробивались сквозь осеннюю листву и заставляли вспыхивать цветными огоньками зеленые и розовые стекла на верандах. Было очень тихо. Лишь чуть слышно шелестели опавшие листья под легкими шагами Ксанты. Пахло осенним лесом. Это был удивительный запах горьковатой свежести, прелых листьев, грибов и хвои и еще чего-то почти неуловимого, но странно знакомого и волнующего...

Мы все шли и шли... И мне уже начало казаться, что нет никакой Паужетки, нет старой геотермальной станции. Я в заповедном сказочном лесу своего детства. Маленькая лесная фея ведет меня куда-то... Не все ли равно куда... Сейчас мы повстречаем доброго волшебника и начнутся чудеса...

Волшебника мы не встретили, но чудеса начались сразу, как только мы с Ксантой очутились на небольшой площади, расположенной, вероятно, в самом центре поселка. Площадь была вымощена квадратными плитами розоватого туфа. Плиты не прилегали плотно одна к другой, и между ними всюду пробивался ярко-зеленый мох. Это был удивительный геометрический узор, сотканный из сетки живой зелени и квадратов теплого розового камня. Посреди площади находился круглый бассейн, выложенный красноватым мрамором. Раньше тут был фонтан, н ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→