Читать онлайн «На крыльях мужества. Исторические повести»

Автор Василий Ян

Василий Ян

На крыльях мужества

Восточная повесть-сказка в двух частях

о бесстрашном, пламенном доблестном султане Джелаль-эд-Дине Менгу-Берти, о его упорной борьбе с беспощадными монгольскими воинами великого истребителя народов, «потрясателя вселенной» кагана Чингиз-хана, о необычайных битвах, победах, скитаньях и о неожиданной трагической гибели в Курдских горах этого удивительного витязя, последнего шах-ин-шаха Великого Хорезма.

…и лучезарный юноша сражался на путях Аллаха и оберегал честь рода своей славой.

Из древней сказки
Рожденный властвовать, средь бурных сечНе знающий тревоги и смущенья,Ты высился как знамя… ПораженьяНе гнули силу непокорных плеч. Изведал Чингиз-хан твой светлый меч…Властитель, он проникся уваженьемК тебе, грозившему во имя мщеньяЗа честь отцов войною мир зажечь. Шатались армии от сильных взмаховТвоей руки, ты низвергал их в прах…Но Азраилу повелел Аллах, —И в курдской хижине возвел он плаху,И принял смерть ты, как и жил, без страха,Джелаль-эд-Дин, последний Хорезм-шах!

Пролог

Таинственный Кумган

Пастух Чобан-Коркуд был, пожалуй, самым бедным во всем кочевье Бала-Ишем. Его хижина состояла из нескольких камышовых циновок, подпертых кольями, и все свое имущество – продранный войлок, на котором он спал и совершал священные молитвы, и старый железный кумган без крышки, служивший и для варки, и для омовения, и ободранная шуба из облезлого козла, и длинный посох с загнутым концом, – все это он мог за один раз легко унести с собой. А весь его скот – гордость и богатство кочевника – состоял из большой лохматой собаки, белой, с красными угрюмыми глазами, которая покорно плелась за ним, куда бы, по обязанности пастуха, Чобан-Коркуд ни переходил.

Много лет он пас овец и ягнят во всякое время года, являясь на ночевку из одной юрты в другую, где его кормили. А старый пес его Акбай равнодушно и гордо следовал за ним, и все собаки узнавали его: обнюхавшись, они расходились без обычной драки. Когда же неопытные щенки пробовали задеть его, то разъяренный Акбай давал им поучительную трепку и спокойно, виляя хвостом, возвращался к ногам хозяина.

И с Чобан-Коркудом произошло необычайное дело.

Однажды он лег на свой войлок возле входа в старый шалаш и лежал без движенья на боку, подпирая седую голову костлявым, огрубевшим кулаком. Все из кочевья приходили смотреть на Чобан-Коркуда и говорили, что в старого пастуха вселился безумный джинн. А Чобан-Коркуд отвечал, что он и мог бы продолжать свою обычную работу, но он не будет больше пасти овец:

– Пусть это делают более молодые пастухи. Я же буду смотреть днем на плывущие облака, а ночью – на сверкающие слезами звезды, на дорогу вечности (Млечный Путь) и на улыбку месяца…

Кочевники предложили старому Чобану увеличить вдвое назначенную ему оплату – не две, а четыре овцы в год и даже пять… Но он от всего твердо отказывался, и кочевники уходили прочь, удивленно покачивая головами.

Несколько дней спустя к Чобан-Коркуду приплелась через пески его сестра, очень бедно одетая – в заплатанную, полинялую, когда-то бывшую малиновой рубашку до пят. Она принесла на руках плачущую, исхудавшую, как лягушонок, маленькую девочку. У этой девочки большая головка еще плохо держалась на плечах. Старушка Айдын обходила юрты кочевья, говорила, что она сестра Чобан-Коркуда, и просила молока для найденной ею в песках сиротки. И она затем приносила брату и лепешки, и сушеный творог, и молоко, собранное в разных юртах в большую глиняную миску.