Читать онлайн «Королева фей»

Автор Эдмунд Спенсер

Эдмунд Спенсер

КОРОЛЕВА ДУХОВ

Строфика лабиринта

Предисловие к поэме Эдмунда Спенсера «Королева Духов»

Эдмунд СПЕНСЕР (1552-1598) уже при жизни считался непревзойдённым мастером английского стиха, поэтом поэтов, что не помешало ему умереть в крайней нищете, когда очередное восстание в Ирландии лишило его средств к существованию. Величайшее творение Эдмунда Спенсера, поэма «Королева Духов», осталось незавершённой, но и в таком виде количество написанных строк приближается к сорока тысячам, хотя поэт написал только шесть книг из предполагаемых двенадцати. Каждая из написанных книг посвящена той или иной рыцарской добродетели. Так первая книга поэмы заключает в себе легенду о Рыцаре Алого Креста или о Святости; во второй книге мы находим легенду о сэре Гюйоне или об Умеренности; третья книга - легенда о Бритомарте или о Целомудрии; четвёртая книга - легенда о Кэмбеле и Теламонде или о Дружбе; пятая книга - легенда об Артегэле или о Справедливости; шестая книга - легенда о сэре Калидоре или о Вежестве. На первый взгляд, может показаться, что построение поэмы абстрактно, схематично и мало чем отличается от заурядных средневековых аллегорий. Но стоит погрузиться в поэму, и такое предубеждение немедленно рассеется. Аллегория усугубляется чарующей пестротой, загадочной многосмысленностью. Аллегория не указывает ни на что внешнее, будучи аллегорией аллегории, что в свою очередь образует аллегорию и так далее без конца. Трудно себе представить, как могло бы закончиться подобное произведение, не производимое, а производящее самого себя как бы при невольном участии автора. Автор - строитель и одновременно пленник лабиринта, из которого читатель не может найти выхода, вынужденный объяснять подобную чарующую безысходность смертью автора, хотя автор, быть может, не умер, а только слишком углубился в свой лабиринт, как предок Лермонтова Томас Лирмонт ушёл в страну фей вслед за белым оленем. Кстати, поэму Спенсера можно назвать в переводе и «Королева фей», но fairys по-английски обоего пола, это именно духи. Принято считать, что королева духов аллегорически обозначает королеву Елизавету, но это опять-таки аллегория, Прекрасная Дама или София Премудрость Божия, которой привержен вдохновенный неоплатоник Спенсер. Веками английские поэты будут обращаться к таинственному девятистишию спенсеровой строфы. Ею писали Байрон, Шелли, Китс. Спенсерова строфа - ответ английского гения на поэтический вызов Данте Алигьери. Terza rima Данте (тройная рифма) - божественный вечный двигатель, выходящий за пределы творения к нетварному трёхкружию Троицы. Спенсер возводит в квадрат вдохновенное дантовское трёхзвучие, каждой своей строфой возвещает невероятную квадратуру круга, из которого нет исхода, ибо квадратура круга - это одновременно и окно в иной мир и сам иной мир: царство непроницаемой прозрачности.

Владимир Микушевич

Эдмунд Спенсер

КОРОЛЕВА ДУХОВ

Из поэмы

Книга первая

Легенда О Рыцаре Алого Креста, Или О Святости

1

Наряд пастуший сбрасываю с плеч; Угодно ныне музе-чаровнице В несвойственный мне труд меня вовлечь, Чтоб трубный глас наследовал цевнице И пел я гимны рыцарской деснице, Прославив красоту любезных дам, Чтоб мне примкнуть к священной веренице Тех, кто привержен думам и трудам; Любви и доблести я должное воздам.

2

Так помоги мне, дева пресвятая, Водительница мудрых девяти; Мне свитки сокровенные читая, Смиренного адепта просвяти, Явив ему заветные пути, Владычицы и рыцарей пречудных; Стремился Танаквиллу обрести Британский принц в скитаньях многотрудных; Ты поддержи меня в моих истоках скудных!

3

Юпитера ужасный отпрыск, сын Венерин ты, стреляющий из лука В грудь рыцарю, ты, грозный властелин, Чей роковой огонь - восторг и мука, Лук отложи; пускай твоя наука С твоею матерью поможет мне, И Марс, чья власть - кровавая порука В том, что восторжествуешь на войне, Да на моей теперь пребудет стороне.

4

И ты, Богиня племени земного, Ты, зеркало небесной красоты, Владычица предела островного, Светильник Феба, воссияй мне ты Лучами ненаглядной правоты, Хоть нет у слабых глаз обыкновенья Воспринимать бессмертные черты, Смиренного не отвергай ты рвенья И от меня прими залог благоговенья.

Песнь I

Вступает в битву тот, кто свят, Нечестие поправ; Но совратить его хотят, И враг его лукав.

1

Скакал красавец рыцарь по равнине, И серебром сверкал надёжный щит; В царапинах от прошлых битв поныне Для недругов он страшен был на вид, В сражениях кровавых не пробит; Был конь достоин грозных испытаний; Казалось, что узда ему претит, И рыцарь был в сраженьях неустанней Своих врагов, рождён для битв и для ристаний.

2

Подобие Господнего креста, Был на груди у рыцаря кровавый Крест, и такой же посреди щита, Свидетельство Господней вечной славы; Не находила смерть сама управы На смельчака; он твёрдо уповал И обнажал свой меч не для забавы; О чём-то рыцарь втайне тосковал, Однако над врагом всегда торжествовал.

3

Он странствовал по воле Глорианы, Он Королеву Духов звал своей; Он в дальние наведывался страны, А сам в душе стремился только к ней, И взгляд её был для него ценней Всех благ земных; и что ему препона, Преодолеть которую трудней, Чем пасть в бою без трепета и стона; Он был готов сразить свирепого дракона.

4

На белоснежном ехала осле Красавица; она была белее Снегов самих; виднелась на челе Печаль; пускай беспечным веселее, Наездница, подобная лилее, Под покрывалом сумрачным светла, А тайная забота тяжелее, Однако же, хоть жизнь ей не мила, Барашка белого на поводу вела.
.

5

Была невинней агнца эта дева; От всякого нечестия вдали Росла и расцветала королева, Чьи предки тоже были короли, Исконные властители земли, Но завладел державою счастливой Враг дьявольский; с ним сладить не могли; Считал он всю страну своей поживой, И призван рыцарь был для мести справедливой.

6

За нею карлик плёлся кое-как, Попутчик и слуга отнюдь не прыткий, С трудом превозмогая каждый шаг, Волок её дорожные пожитки; Казалось, нёс он золотые слитки, Но был Юпитер, как всегда суров, И промочить грозил он их до нитки Дождём, который лил из облаков, И нашим путникам понадобился кров.

7

Неподалёку лес они узрели, Где защищают в бурю дерева Тех, кто достигнуть мог приютной цели, От злобного укрывшись торжества Там, где перечит проливню листва, Весной образовав навес прохладный, Где виден звёздный свет едва-едва, Где даже дождь безвреден беспощадный: Для странников приют укромный и отрадный.

8

И рыцарь с девой углубились в лес, Где всё ещё звучали птичьи хоры, Бросая вызов бешенству небес; Заворожив гармонией просторы, Гимн слышался в честь щеглы и кокоры, Сосны и кедра; над землёй навис Вяз-виноградарь; лучше нет опоры Для лоз; там был царь дуб и лучник-тис, Осина бочаров и скорбный кипарис.

9

И был там лавр, награда закалённых И доблестных, ель в капельках смолы, Ракита, соучастница влюблённых, Береза, мать стремительной стрелы; Точили мирру нежные стволы, Бук щеголял отменной древесиной, Там ясень был, достойный похвалы; Дуб каменный соседствовал с маслиной, И возвышался клён с непрочной сердцевиной.

10

Замешкались в лесу, восхищены, А грозное ненастье миновало; Путь продолжать с возвратом тишины Призванье им уже повелевало, Дороги между тем как не бывало; Нельзя вперёд сквозь дебри заглянуть, Их с толку что-то странное сбивало; Среди различных троп неведом путь; Задумались они, куда в глуши свернуть.

11

Они решили двигаться упорно По-прежнему, как двигались, вперёд, Довольствуясь тропою самой торной; Куда-нибудь она да приведёт, Но лабиринт опаснее тенёт, И путь прямой был схож с путём окружным; Пещеру видит рыцарь; лишний гнёт - Копьё; обременил копьём ненужным Он карлика, готов остаться безоружным.

12

Но дама вскрикнула: «Грозит беда Вам, рыцарь; доблесть вам необходима; Мы не к добру заехали сюда; Опаснее всего огонь без дыма; Погибель без примет непобедима; Погубит вас неосторожный шаг!» «Ах, госпожа, была бы невридима Честь, - молвил он, - не страшен тайный враг Для добродетели; с ней можно и во мрак!»

13

«Я знаю лучше вас, как здесь опасно, - Сказала дама, - рыцарь, кто бы мог Вас удержать! Пусть речь моя напрасна, Но незачем переступать порог, Чтоб отступить потом... Дурной итог! Неладен этот лес, обитель злого, Чудовища, чей мерзостен порок; Назад!» «Ловушка для тебя готова, - Воскликнул карлик, - здесь не место для живого!»

14

Однако же, отвагою влеком, Неудержим в своём порыве смелом, Вошёл в пещеру рыцарь прямиком, Заворожён таинственным пределом, Но луч напоминал о свете белом И, отражённый сталью, наугад Явил во тьме змею, хоть женским телом Был наделён ползучий этот гад, Отвратный, мерзостный, чьё существо - разврат.

15

Лежала на земле средь комьев грязных, Чудовищный вытягивая хвост, Клубившийся в извивах безобразных; Вокруг неё кишмя кишел подрост: Змеёныши; они, как на помост, На тулово влезали, где угодье - Для них сосцы, отравно-сладкий грозд; Для гадов слабый свет, как половодье, И скрылось у змеи во рту её отродье.

16

И вздрогнула змея, чей образ лжив, Вся напряглась от жуткого испуга, Пока последний не исчез извив; Отчаянная грозная потуга! Змею страшила крепкая кольчуга, В кромешной тьме безжалостно светла; Для гада свет ужаснее недуга; Благоприятствовал исчадью зла Мрак; выдержать змея сиянья не могла.

17

Неустрашимый рыцарь в бой рванулся, Как на добычу разъярённый лев; Гад на клинок сверкающий наткнулся, Во тьме пещеры скрыться не успев, И овладел змеёю лютый гнев; Она хвостом колючим угрожала, От бешенства свирепого вскипев; От рокового уклонившись жала, Он в шею поразил противницу сначала.

18

Лучом ослеплена, оглушена, Взъярилась всё же хищница дурная, Ударом смелым не сокрушена; И сила пробудилась в ней двойная, Громаду мышц чудовищных взрывая; Змея взвилась, как дьявольский аркан, Врага воинственного обвивая; О Господи! Так душит нас обман, Палач безжалостный и мерзостный тиран.

19

Вскричала дама: «Рыцарь, не грешите!» Вернёт вам вера силу в страшный час! Чудовище скорее задушите! Иначе гадина задушит вас». Пришёл к нему на помощь нежный глас, И пробудилась в нём былая сила; Свободная рука на этот раз Змею за глотку яростно схватила, Так что змея душить героя прекратила.

20

Извергла пасть её тогда поток Зловонной, чёрной, пакостной отравы; Валилось мясо за куском кусок Из чрева, и от этой смрадной лавы, Не завершив заслуженной расправы, Отпрянул рыцарь, дрогнул и ослаб; В блевотине змеиной были главы Поганых книг, и легионы жаб Безглазых шлёпали, не пряча липких лап.

21

Отец Египта, наречённый Нилом, Порою затопляет берега, Одаривая землю жирным илом, Где всякая плодится мелюзга, Которой эта жижа дорога; Вода спадает вновь, но вместе с грязью Прибрежные долины и луга Покрыты размножающейся мразью, И не сравнится с ней никто по безобразью.

22

Так рыцаря сразил отвратный смрад: Он длань свою разжал, изнемогая, И сразу же приободрился гад, Гадёнышей из чрева извергая; Чудовище спасти могла такая Подмога, словно выползла вражда, Воителя не то чтобы пугая, Нет! Облепила чёрная орда Отважного: нашлась для рыцаря узда.

23

Как в час, когда садится огнезрачный Феб, а пастух с высокого холма Взирает на стада, и вечер мрачный Их не страшит, и сочные корма Им в прок, но досаждает людям тьма Кусачая и с комариным роем Сражается пастух, охоч весьма Покончить с тихим, вкрадчивым разбоем, И деревенщина становится героем.

24

Так рыцаря страшил скорей позор, Чем гибель, чьи безжалостны покровы; Он яростный почувствовал задор, Любой ценою победить готовый; В его душе пыл возгорелся новый, Который рыцаря обуревал, От туловища, где таились ковы, Он голову врагини оторвал, Кровь пролил чёрную и восторжествовал.

25

Её помёт, узрев, что матерь пала, Пугливую затеял суету И попытался скрыться, как сначала Привык скрываться, у неё во рту, Но, страшную почуяв пустоту, Невольно, вопреки боязни грустной, Змеёныши впились в нечистоту, Глотали кровь родительницы гнусной И смерть её нашли питательной и вкусной.

26

Отвратно было рыцарю смотреть, Как пожирают мать свою малютки; Ещё бы! Не успела умереть, Как на неё набросились ублюдки, Раздулись у змеёнышей желудки, И вывалились вскоре потроха; Так завершился пир последний жуткий Тех, чья порода мерзостно плоха: Так жрут самих себя исчадия греха.

27

На битву дама издали смотрела; Приблизившись, она произнесла: «Сражались вы, достойный рыцарь, смело; Вам по плечу великие дела, И будет вам сопутствовать хвала, Как тем, кто под звездой рождён счастливой; Вы дали первый бой исчадью зла ...