Читать онлайн «Киллер и Килиманджаро»

Автор Сергей Лысенко

Киллер и Килиманджаро

Сергей Лысенко

© Сергей Лысенко, 2015

1.  Не плачь по мне, Украина

Куда? На «Килиманджаро».

Дорогой длинною, словно по портупее, перекинутой через голое плечо русской саванны. Куда ни глянь – бесхозные пырейные поля, и только на горизонте вальсируют недорубленные дубы и клены, отпрыски сталинской лесополосы. Всё вырождается и мельчает: деревья на обочине похожи на кусты, а коровы – на коз.

Пейзаж уныл и однообразен. Мощи совхозов. Деревни на смертном одре. И ни одной души, ни одной березы. Жизнь теплится лишь внутри жестянок, которые выкатываются из пыли и тумана – «фольциков», «хюндайчиков» и «субариков».

Грузовик «вольво» несется навстречу этим малышам. Ревет, как Абаддон, сотрясает землю, разрывает тучи. Шестьсот шестьдесят шесть лошадиных сил, подвластные двум всадникам Апокалипсиса.

Водила сурово гнет баранку. Серые угольки сухо тлеют на дне глазниц. Моржовые усы стекают по щекам. Его зовут Фёдрыч, кодовая кличка Мейер – в честь немецкого кругосветчика, покорителя Килиманджаро.

– Конспирация, батенька, конспирация… – объясняет он.  – Как переход Ленина через Финский залив, только лед понадежнее. Не кепка вождя, а настоящая шапка-колчаковка. Бэнимэ?

Мейера трудно понять.

– Гору не видно, но она есть. Закрой глаза, окрой рот. Представь ледовую ушанку, нацепи её. Теперь чуешь?На макушке ледник Фуртвенглера. Одно ухо холодит Дригальский-Пенгальский, а в другое свистит пастор Ребман.

Ты ежишься от этих названий.

– Этот пастор открыл гору и обратил местных вадаримба в истинную веру. А Мейер и Пурчеллер первыми попробовали снег наверху.

Что еще за Пурчеллер?

– Ты – Пурчеллер, – смеется Мейер.  – Альпинист-скалолаз, мой спутник, луна моей жизни…

Ты смотришься в зеркало заднего вида. Стрижка а-ля мальчик-паинька и шарфик, завязанный как байроновский галстук. Забудь об отстреленном ухе. Ты сейчас не Ван Гог. И уж тем более – не Дурманов.

– Проводники называют этот маршрут Марангу, – говорит Майер.  – Он простой как «кока-кола». Но мы не ищем легких путей.

На крутом подъеме грузовик как будто трансформируется в девятиметрового робота о двух ногах. Правой, левой – напрямик, через бодяк и осот, заросли маслины и терновника.

– О, ду либер Мейер, Мейер, Мейер… Далеко еще?

Что-то не похоже на приют. Ни хижин, ни спален, ни столовых. Сплошные камни, плиты. Руины захвачены белошеими воронами. Клк-клк-клк, они приближаются к тебе, как к партнеру, с опущенными головами. Клк-клк-клк.

– Белощекие, – говорит Мейер, – хороший знак.

Ты догоняешь Мейера. Где мы, Фёдрыч? Это дыра, а не гора!

Ты не слышишь ничего, кроме вороньего карканья.

– Короче, ищи синий павильон.

Типичный постсоветский пейзаж, сплошная Припять: мусор, ржавчина и паутина. Наркоманские надписи на стенах, побитые фасеточные окна. Всё кажется зараженным, больным. Серая земля, серое небо, а между ними чахлые деревья, облепленные клубками омелы.

Природа не терпит пустоты – на этом месте появилась городская свалка.

Потом появились телевизионщики. И спрятали в обломках, в отходах целую гору…

– Твоя Мекка за углом, – говорит Мейер.  – Видишь трубы-минареты? Тебе туда.

Сталкерская тропа обрывается на полушаге. Ты оказываешься прямо перед синим ковчегом…

«Килиманджаро». Гора, которая вещает – разит цифрой, колется единицами, обнуляет. Особенно – сейчас, когда в павильоне снимается шоу «Лучший киллер страны».

В этой стране любят определять лучших.

. Певцов и поваров, политиков и проституток. Все грешники уже получили свои награды. Остались супертяжеловесы – убийцы, маньяки… Канал расчехлил тяжелую артиллерию. Приелся секс?Вот вам насилие – товсь-цельсь-пли! Горе, горе тому, кого отметил «Килиманджаро» клеймом своим.

Ван Гог имеет одно ухо, он слышит: «Кто мечом убивает, тому самому надлежит быть убиту мечом».

Слава богу, не сейчас, потом… А потом все равно потоп, град и огонь. И как бы большая гора запылает огнем, и как бы низвергнется в море, от чего вода сделается кровью.

Миллион гривен дожидается тебя. Сто двадцать пять тысяч американских долларов по курсу Нацбанка. Пять раундов – двадцать пять штук за каждый. Нормальная такса, если не заставят платить налоги.

В жизни возможны две трагедии: первая – попасть на киллерское телешоу, вторая – не попасть. Ведь на «Килиманджаро» сама жизнь. Здесь нет фальши. Ты не замечаешь никаких суфлеров и статистов. Воспринимаешь всерьез свист или овации. Все настоящие – менты, жлобы, бомжи. И этот пистолет действительно «токаджипт» пятьдесят восьмого года.

«Не плачь по мне, Украина», – поет ведущая киллерского шоу.

Заслуженный учитель Украины растапливает лед Килиманджаро. И ты – семиголовый рогатый зверь, ты клянешься дать ей на блюде, чего она ни попросит.

– Убей, – приказывает она.

2.  Сумо-зомби на Павловом поле

Странной была его походка.

Странно, что он вообще шел.

Его звали Константин Мажара. И это была его ночь, его последняя ночь.

Я знал, что многоэтажка нависает над местом силы – чудодейственным источником. Здесь, на дне оврага, в купальне исцелялись многие. Особенно после того, как её освятил епископ Онуфрий. Лечили простатит и непростатит, бесплодие и безбрачие. Но ранение в сердце, тем более на таком расстоянии от живительной воды…

Мажара наконец остановился, завел руку за голову и ощупал рану. А потом закричал, как муэдзин: «Айя-аля!. . Айя-София… Анна-Мария… и Санта Люсия!. . »

Судя по всему, он знал многих женщин. Заткнув пробоины пальцами-сардельками, Мажара продолжал выкрикивать имена:

«И Венера… И Вранча… И Гея…»

Новостройки звучат громко. В этой тоже были слишком тонкие стены – картонные, бутафорские. Конечно же, все слышали выстрелы и крики. Однако дом по-прежнему спал мертвым сном. Вернее – притворялся.

Соседи лежали под одеялами, надеясь, что им почудилось. Надежда – компас земной. За смелость никто не наградит. А утром вставать на работу… Или все-таки вызвать милицию?Какой теперь номер – сто два?. . Но ведь затаскают как свидетеля… Нет уж, пускай другие звонят… Глазки закрывай, баю-бай!

Мажара никак не укладывался. Толстокожий дикий кабан, щетинистый, неуклюжий. Он выписывал пьяные зигзаги, рисуя кровавую авангардистскую картину. Цеплялся за мебель, рушил, переворачивал. Налетал на стены, отталкивался и дальше валял ваньку-встаньку.

«Клируотер… Копперфильд… Теллер!»

Для этого сумоиста нужен был больший калибр. Я пожалел, что не взял ружье.

Но тут в дверь позвонили.

Тилинь… Тилинь… Тилинь…

Хозяин не сможет ответить на ваш звонок.

Ти-и-илинь! Мое сердце тоже тилинькнуло, когда я посмотрел в глазок.

За дверью стояла Полина Леонтьевна.

3.  Еще один «висяк»

Убивать скучно. ...