Читать онлайн «Персональная политическая история»

Автор Сергей Чефранов

Персональная политическая история

Сергей Чефранов

© Сергей Чефранов, 2016

Для того, чтобы предсказать погоду на завтра, бывает достаточно посмотреть на закатное небо. Чтобы предсказать ее на неделю вперед, нужно быть серьезным специалистом и владеть многими данными. А чтобы понять, каким будет лето, снова бывает достаточно обычного житейского опыта, примет, воспоминаний о лете прошлогоднем и позапрошлогоднем. Так и с историей и своим отношением с ней

Чтобы четко, до боли в сердце, узреть несколько следующих десятилетий, достаточно жить жизнью обычного человека, но только не потерявшего памяти.

От автора

Мы живем в эпоху, когда монолог власти повсеместно (не только в России) заглушает монолог частного человека

Я осмеливаюсь предложить небезразличному читателю сборник своих умозаключений, полученных частично чтением, частично благодаря собственным раздумьям, полагаясь лишь на свое искреннее убеждение, что человек – существо общественное, и вне диалога нет общественного договора, нет общества

Добровольная, почетная и сложная обязанность мыслящего человека – общаться и так – в диалоге – создавать цивилизации!

Санкт-Петербург

Право на беспечность

Случайное возбуждение … – это

повседневная пища человека XX

века…

Э. Майяни
***

Длительная лихорадка приучает организм не верить утомленности и усталости, приучает к мысли, что очень важно – уметь не вникать в ощущения, порожденные пульсацией воспаленной крови, не вникать в боль и не верить боли.

Свободный человек выходит на площадь, запруженную народом, над которым, как чайки над косяком трески, беснуются флаги и транспаранты, а крики сучковатыми кольями вырастают из глоток, устремляясь в небо. Самое удивительное, и, может быть, самое страшное в том, что эти ужасные колья, достигающие невиданных размеров, отбрасывают тень на небо! Это так дико для свободного человека, что он поворачивается и уходит с площади, не дожидаясь вынесения площадью резолюции, хотя эта резолюция, конечно же, когда-нибудь может коснуться и его.

За пределами площади небо так высоко и так нереально прозрачно, что ничто не может отбросить на него ни тени, ни полутени, даже самые высокие деревья – сосны и эвкалипты.

Свободный человек идет с площади, пробирается между домами, а за ним – так скатерть сливается со стола – тащится его собственная тень.

Она ломается на углах домов и там, где стены переходят в асфальт. Несмотря на то, что сам свободный человек исключительно здоров, тень его корчится как калека-нищий, разбитый какой-то неприятной болезнью, окунающей в безысходность, хотя эта безысходность – суть не болезни, а симбиоза тела и мостовой. Даже у мертвых раскрываются глаза в ином мире, иначе говоря – при перемене обстоятельств места, времени и действия. Невозможно победить болезнь, не покидая кабинета врача. Невозможно победить ее, увеличивая ежедневную дозу лекарства.

Но если действительно – не покинуть и не уменьшить? Разве не вперед человека распространяется его влияние на среду собственного обитания и даже на те среды, в которые он еще как бы не проник? Что можно сказать о грани между причиной и следствием, здоровьем и болезнью, телом и его тенью? Только то, что тело максимально приближено к своей тени, когда лежит на ней или стоит у стенки. Это тот вывод, который кто-то повесит себе на шею, как камень, а кто-то накрутит на объектив своего фотоаппарата как поляризационный фильтр.