Книги вам точно понравятся
Книгогид это:
  • Доступ к тысячам книг
  • Персональные рекомендации
  • Рецензии пользователей
  • Авторские полки
больше не показывать
Голев Валерий «Волчий лог»

Читать онлайн «Волчий лог»

Автор Голев Валерий

<p>Волчий лог</p> <empty-line/><p>Валерий Голев</p>

Дизайнер обложки Ксения Кузнецова

© Валерий Голев, 2020

© Ксения Кузнецова, дизайн обложки, 2020

ISBN 978-5-4498-6585-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

<p>Вступление</p>

Эта книга посвящается памяти моего отца, его друга детства и всем мальчишкам, чьи лучшие годы юности выпали на это тяжёлое, военное время. Всё, что здесь написано, имело место быть в данной местности и в данное время. Записано мною с рассказов моего отца о его военном детстве. Имена героев вымышленные, но… дорогие мои земляки, если кого и задел, обидел чем – простите Христа ради, не для славы писал, а для памяти, что – бы помнили, как всё это было на самом деле.

Всё, что касается деревни – всё правда. Всё остальное – домыслы основанные на фактах и архивных документах того времени.

С уважением и низкий Вам поклон.Валерий Голев.Имя Сталина в веках будет жить,Будет реять оно над землёй,Имя Сталина нам будет светитьВечным солнцем и вечной звездой.8 марта 1953г.В. С. Высоцкий.

…жители живут довольно хорошо; занимаются скотоводством, ловят в борах много тетеревей, стреляют белку. Для них в том нет неудобства, что далеко от погоста, что кругом их пустыня; для их счастья немного нужно: было бы в избе тепло, был бы кусок хлеба, скот в загоне, да подать была оплачена – и они счастливы в этой глуши.

Исследователь В. Н. Латкин, побывавший в 1843 году в верховьях реки Ижмы.
<p>Глава 1</p>

Почтальонша пришла поздно, мать её уже не ждала, стукая и прокатывая доской-рубелем по намотанной на скалку утирке, гладила на обеденном столе стиранное и подсушенное намедни бельё. Бах, трррр…, бах, трррр… глухо разносилось по избе. Ребята как всегда легли на полу, единственная сестрёнка Маша, сидела на кровати, она ложилась с матерью. На печи кряхтел и тихо покашливал дед Вова. Вместе с почтальоншей зашёл сосед, Тихон Васильевич, старый, Верхнедонской казак, воевавший ещё в «германскую» с австрийцами. Он до морозов ходил в синей фуражке с красным околышем и в шароварах с лампасами, заправленными в латаные валенки. На селе его дразнили дедом «Тишуней», он не обижался, в вопросах мировой политики он был первым дипл матом, дед всегда говорил это слово, раздельно, считая, что так, как он выражался, глубсвенней.

«Я… новостей с фронта послухать. Дозволь». – Обратился он к матери и, не дожидаясь ответа, опустился на корточки у притолоки двери. Ванька одиннадцати лет и Володька восьми лет средний и младший братья, продолжали пихаться под старым лоскутным одеялом, на полу, на подстилке, стараясь занять, как им казалось, лучшее место, с краю у печки. Старший брат Мишка, тринадцати лет, вылез из-под овчинного тулупа, под которым он любил спать и сел на пол, обняв руками колени.

«Ну, будя, будя!». – Прикрикнул он нарочито зло, на расшумевшихся братьев. Возня под одеялом прекратилась, но Ванька и Володька не стали высовываться из-под цветастого одеяла, они очень не любили когда тараканы, ползающие по потолку, падали им на головы и шибуршались в подстилке. Уж больно долго их приходилось вытряхивать, а тараканы, рыжие, прусаки и большие чёрные уже проснулись и вовсю шуршали под газетами, которыми был оклеен потолок и стены избы. Ходики, висевшие на кухонной перегородке, мерно тикали покачивая маятником, стрелки показывали без четверти одиннадцать. В углу на восход, перед Образами, янтарной капелькой горела лампадка. Иконы, стоящие на полке, были накрыты, аккуратно расправленной, белой, расшитой красными узорами, утиркой. Под стеклом икон, лики Святых обрамлены дутым стеклом золотистого и серебристо-зеркального цвета, по краям украшены красными, синими и жёлтыми бумажными цветами. Мать, сложив выглаженное бельё на кровать, выкрутила побольше фитиль керосиновой лампы, пламя загорелось ярче и повесила лампу над дубовым столом, они с почтальоншей сели на лавку, бережно развернув треугольник и положив письмо на стол, мать начала читать.

«Здравствуйте милые и дорогие мои родные папаша Владимир Архипович и любимая, дорогая супруга Анна Владимировна и милым, дорогим деткам: Мани, Миши, Вани, Володи от супруга и папаньки вашего Петра Михайловича, шлю я вам свой сердечный привет и с любовью низкий, дорогой поклон и желаю я вам от Господа Бога доброго здравия и всего наилучшего в жизни вашей. Ещё шлю я сердечный привет и с любовью низкий, дорогой поклон своячнице Дуне с Толей и мамане Аксинье Фёдоровне и желаю я им от Господа Бога, доброго здравия и всего наилучшего в жизни их ней. Ещё передавайте пламенный привет от меня всем моим родным и знакомым, и желаю я им от Господа Бога, доброго здравия и всего наилучшего в жизни их ней. Во первых, спешу сообщить я вам дорогие мои папаша В. А. и милая, дорогая Анюта, что я, пока по милости Божьей, нахожусь жив и здоров. Письмо я ваше получил, которое послано вами 30 июля, за которое я вас сердечно благодарю со товарищами. Мы все трое вмести, Дубовской Тишаков и Кривополянский Погонин.»

Почтальонша достала из сумки, какую ту металлическую штуку, похожую на карандаш и стала ковырять её булавкой, отстегнутой от отворота своей кофты.

«Что это?». – Спросила мать.

«Да вот, нонче на дороге нашла». – Ответила та и продолжала тыкать булавкой. Мишка увидел непонятную штуковину, поднялся с пола и подошёл к столу.

«Дай мне». – Сказал он и протянул руку. «Дай, я гляну». – Громко попросил он. Мать перестала читать и зло сказала:

«Зараз ложись спать, завтра в школу вас не подымешь». Мишка, недовольно ворча, стал опять укладываться.

«… Милая и дорогая Анюта новостей у нас пока нет, ни каких. Ждём, нонче или завтра пошлют в бой. Дорогая, ещё написать письмецо вам придётся или нет, также и от вас, не – то дождуся, не – то нет. Таперече видно, что Господь пошлёт, его Святая Воля, какая моя судьба никто не знает. Дорогие детки, слухайте дедушку, он вас научит добрым делам. И маманькю слухайте и помогайте ею. Дорогие сынок Миша, Ваня, Володя рвите коровке сор, кормок. Я на вас надеюсь, потому, что вы стали большие. Милая и дорогая Анюта, пока писать больше не чего, остаюсь жив и здоров, того и вам желаю быть здоровыми на всегда. Получите письмо, пишите ответ, я буду ждать. Ещё терпение и пропишите, какие новости и как живёте.

За тем, будьте здоровы, и до свидания, и прощайте».

Тихон Василичь, внимательно слушал и, прищуривая левый глаз, молча крутил козью ножку. Скрутив, засыпал в неё с желтой, морщинистой ладони махорку и завернув края, чтоб махра не высыпалась, встал кряхтя, прикурил от лампы.

«Да…, не сладко им там, не всё таперече дозволено им гутарить, немец прёт на нас, силой великой». – Раскурив козью ножку, подытожил он услышанное. Только он сел, раздался взрыв, звон стекла и сильная вспышка озарила избу. Какое-то время была жуткая тишина, только тараканы продолжали шуршать в полной темноте, и было слышно, как керосин булькает, вытекая из лампы, валяющейся на полу.

«Боже милостивый, что это. Царица Небесная?». – Прошептала мать, подняла лампу и стала её разжигать, трясущимися руками чиркая спичкой.

«ААА…». – Заорала почтальонша нечеловеческим голосом.

Она вскочила с лавки и бросилась к ведру с водой в стряпку, за перегородку. В тусклом свете керосинки, коптившей без стекла, было видно, что кисти левой руки у неё нет. Она окровавленную культю окунула в ведро, вода тут же окрасилась в алый цвет. Мишка вскочил, резко отбросив тулуп под лавку.

«Доигралась, я говорил, дай, доигралась». – Кричал он почтальонше. Она сунула культю во второе ведро, вода тоже стала красной от крови, подняв изуродованную руку кверху и обхватив её здоровой рукой со страшным криком, толкнула ногой дверь и выскочила в сени там, грохнув задвижкой выбежала на улицу громко крича.

«ААА…». – Голос её удалялся. Мишка, в одних кальсонах, босой, бежал за ней хлеща не завязанными штрипками по земле.

«Доигралась, доигралась». – Кричал он. Ванька и Володька молча, лежали на полу, только глаза были видны из-под одеяла. Маша приподнялась с подушки, с белым, как пшеничная мука, лицом от страха. С печки, отодвинув цветастую занавеску, крестился и дрожащими губами, шептал молитву Николаю Чудотворцу, дед Вова, удивлённо смотря вниз. Тут раздался тихий стон Тихон Васильевича.

«Анюта…, Анют, глянь-ка». – Тихо прохрипел он. «Всё, настал мой час». – Еле выдавил он из себя. Мать взяла лампу, поднесла её к лицу деда. Шея у него была в крови, рука, которой он держался за шею, тоже была в крови и из неё, торчал кусок мяса.

«Боже ж ты мой. Царица Небесная». – Причитала мать. Она тихо отняла его руку от шеи, кусок мяса, звучно чмокнув, упал на деревянный пол. Мать взяла полотенце, намочила его и аккуратно провела по шеи. «Нет тут ничего, хрыч старый, напугал до смерти. Кусок прилип просто». – Закричала мать на него. «Иди домой, убраться мне здесь надо». Дед кряхтя встал держась рукой за шею и медленно вышел в сени.

«А всё немцы проклятущие. Чтоб им… повылазило». – Пробурчал он себе под нос.

Утром, Ванька вышел из дому, как всегда последний, братья не любили ходить вместе, учились они в разных классах и поэтому ходили порознь. Из-за кустистого холма за речкой на горизонте, где был деревенский погост, вставало большое, жёлтое, как яичный желток, солнце. Деревянные и железные кресты, поблёскивая крашенными глянцевыми гранями, пускали в сторону деревни солнечные блики. Ванька, прищурившись, посмотрел на погост и нехотя, закинув школьную сумку за спину, подумал:

«Трошки там не оказались, во ка». И поплёлся в школу. Когда он подходил к колючей проволоке охраняемой зоны поста воздушного наблюдения, расположившегося не далеко от школы на краю села, его догнал закадычный друг Володька, сосед.

«Слыхал, как у нас давеча бабахнуло. Почтальонше руку оторвало». – Начал взахлёб рассказывать Ванька.

«Слыхал». – Прервал его Володька. «Мать твоя утром к нам приходила за стеклом для лампы. Что же это так рвануло а?».

«Мишка, брат, гутарил, что взрыватель от гранаты, аль от мины». – Ответил Ванька. «Наверное, солдат, какой-нибудь потерял, а может немцы сбросили с самолёта, они нам нарочно такие штучки подбрасывают, когда летят над нами. Помнишь, нам капитан ПВО в школе рассказывал». Над головой ребят, раздалось прощальное, журавлиное, курлыканье. Неровный, неспешно перестраивающийся клин серых журавлей медленно летел в далёкие, невиданные, тёплые края. Мальчишки, задрав головы вверх, придерживая руками кепки, стали считать. «Сорок восемь». – Сказал Ванька.

«Не… сорок девять». – Не согласился Володька. Так споря и пихаясь, они шли вдоль колючей проволоки и, дойдя до угла, где стоял часовой, остановились. «Во… глянь, ну и морда, как у кабана». – Засмеялся Володька, пальцем показывая на солдата. Тот, держа в одной руке открытую, поблёскивающую жирной смазкой банку, другой рукой ел свиную тушёнку алюминиевой ложкой. «Кабанчика этого, да на фронт, там бы жир с него быстро вытек». – Не унимался Володька. «А таперече, как хорошо, стой под навесом и жри тушёнку».

«Точно, во отожрался». – Ехидно процедил сквозь зубы Ванька и метнул, в кучу пустых банок из-под тушёнки, грудкой – куском ссохшегося чернозёма. Раздался звон пустых консервных банок.

«Ну-ка, пошли отсюда, я вам дам кабана». – Часовой вышел из-под «грибка» и взял в руки самозарядную винтовку Токарева СВТ-40, стоящую до этого у визира, на котором определялся курс пролетающих самолётов: «Быстро пошли отсюда, а то стрелять буду». Ребята засмеялись и побежали дальше, в школу.

«Есть дюже захотелось». – На бегу прокричал Ванька.

«Ага, от пустых банок так вкусно тушёнкой пахнет». – Согласился Володька.

В школе все болтали только об одном; взрыв в избе. Мальчишки спорили, от какой гранаты был взрыватель. Мишка, Ванька, Володька и даже Маша были героями каждый в своём классе. Ещё, одноклассники рассказали Ваньке и Володьке, что на другом конце деревни дезертиры у глухой Матрёны забрали козу и чуть её самою не убили. Всю избу перерыли, искали самогонку. Что хоронятся они в логу, якобы кто-то их там видел. В этот день, во время занятий, Ванька со своим другом, опять довели молодую училку до слёз. Её направили, к ним в школу, преподавателем русского и литературы, перед самой войной по распределению. Всё лето она помогала, красила, белила печь, мыла полы, окна, оттирала парты от каракуль, вместе с другими учителями готовила школу к новому 1941—1942 учебном году. ...

Все готово!
Мы собрали для вас персональную книжную подборку на основе ваших предпочтений.
Рекомендации
Вход на сайт
Читайте, ставьте оценки и делитесь с друзьями