Книги вам точно понравятся
Книгогид это:
  • Доступ к тысячам книг
  • Персональные рекомендации
  • Рецензии пользователей
  • Авторские полки
больше не показывать
Кашор К. «Сердце королевы»

Читать онлайн «Сердце королевы»

Автор Кашор К.

<p>Кристина Кашор</p> <p>Сердце королевы</p>

Эта книга всегда предназначалась Дороти

© А. А. Курышева, перевод, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020

Издательство АЗБУКА®

<p>Пролог</p>

Когда он вот так хватает маму за запястье и тащит к гобелену, это, наверное, больно. Мама не вскрикивает. От него она скрывает боль, но оглядывается на меня, чтобы я все прочла у нее на лице. Если отец поймет, что ей больно и я это вижу, он прогонит ее боль и заменит чем-нибудь другим.

Он скажет маме: «Дорогая, все хорошо. Тебе не больно, ты не боишься» – и я увижу в ее глазах сомнение, первый намек на замешательство. Он скажет: «Погляди на наше прекрасное дитя. На эту прекрасную комнату. Мы так счастливы. Все хорошо. Пойдем со мной, дорогая». Мама ответит озадаченным взглядом, а потом посмотрит на меня, на свое прекрасное дитя в прекрасной комнате, и ее взгляд станет спокойным и пустым, и она улыбнется нашему счастью. Я тоже улыбнусь, потому что мой разум не сильнее маминого. И скажу: «Желаю вам хорошо провести время! Возвращайтесь скорее!» Тогда отец вынет ключи, которыми отпирается дверь за гобеленом, и мама скользнет в проем. Тиэль, высокий, хмурый, неуверенно стоящий посреди комнаты, бросится за ней, а следом удалится отец.

Когда за ними щелкнет замок, я еще постою на месте, пытаясь вспомнить, что делала до того, как все это случилось. До того, как Тиэль, первый отцовский советник, вошел в мамины покои в поисках отца. До того, как он, вытягивая руки по швам с таким усилием, что они тряслись, попытался о чем-то доложить отцу, а тот разозлился. Вскочил из-за стола, разметав бумаги и уронив перо, и сказал: «Тиэль, ты глупец, неспособный принимать разумные решения. Идем с нами сейчас же. Я покажу тебе, что бывает, когда ты начинаешь думать своей головой». А потом подошел к дивану и схватил маму за запястье так резко, что она ахнула и уронила вышивку, но не вскрикнула.

– Возвращайтесь скорее! – весело говорю я вдогонку, и потайная дверь закрывается за ними.

Я стою и таращусь в грустные глаза небесно-голубой лошади на гобелене. За окнами бушует снег. Я пытаюсь вспомнить, что делала до того, как все ушли.

Что сейчас было? Почему я не могу вспомнить, что сейчас было? Почему я чувствую себя так…

Числа.

Мама говорит: когда я запуталась или не могу чего-то вспомнить, надо решать арифметику, потому что числа – это спасательный круг. Она выписала мне задачки, чтобы были под рукой на такой случай. Вот они, рядом с бумагами, которые отец исписывал своим смешным витиеватым почерком.

Превратить «сорок шесть» в «тысячу пятьдесят восемь».

На бумаге я бы решила такой пример за две секунды, но мама всегда велит решать в уме. «Очисти разум от всего, кроме чисел, – говорит она. – Представь, что вы с ними остались наедине в пустой комнате». Она научила меня хитростям. Например, «сорок шесть» – это почти «пятьдесят», а «тысяча пятьдесят восемь» – чуть больше, чем «тысяча». «Пятьдесят» входит в «тысячу» ровно двадцать раз. Я отталкиваюсь от этого и продолжаю. Через минуту мне становится ясно: чтобы превратить «сорок шесть» в «тысячу пятьдесят восемь», нужно умножить его на «двадцать три». Я решаю еще одну задачку. «Семьдесят пять» – в «две тысячи восемьсот пятьдесят». Нужно умножить на «тридцать восемь». И еще одну. «Тридцать два» – в «тысячу шестьсот», умножаем на «пятьдесят». Ах! Хорошие числа выбрала мама. Они пробуждают память и рассказывают историю, ибо пятьдесят лет – это отцовский возраст, а тридцать два – мамин. Они женаты четырнадцать лет, а мне девять с половиною. Мама была лионидской принцессой. Отец явился с визитом в островное королевство Лионид и выбрал ее, когда ей было всего восемнадцать. Привез сюда, и она еще ни разу не возвращалась. Она скучает по дому, по отцу, по братьям и сестрам, по брату Рору – он там король. Иногда мама заговаривает о том, чтобы отправить меня туда. Говорит, там я буду в безопасности, и я прикрываю ей рот ладонью, зарываюсь рукой в ее шали и прижимаюсь к ней, потому что не оставлю ее.

Выходит, здесь я не в безопасности?

Числа и история очищают мой разум, и мне кажется, будто я падаю. Дыши.

Отец – король Монси. Никто не знает, что у него разноцветные глаза Одаренного. Никто не любопытствует об этом, ибо под его повязкой скрыт ужасный Дар: его слова затуманивают разум, и ты веришь всему, что он ни скажет. Обычно он врет. И потому сейчас числа в моем разуме ясны, но все остальное – будто подернуто дымкой. Отец только что врал.

Теперь я понимаю, отчего сижу в комнате одна. Отец увел маму и Тиэля в свои покои и делает с Тиэлем что-то страшное, чтобы он научился быть послушным и больше не приходил к отцу с вестями, которые его злят. Что именно страшное, я не знаю. Отец никогда не показывает мне, что делает, а мама никогда не вспоминает настолько четко, чтобы получилось рассказать. Она настрого запретила мне увязываться за отцом. Мама говорит: когда у меня появляется желание пойти за отцом вниз, я должна выкидывать его из головы и решать задачки. Говорит, если ослушаюсь, она отправит меня в Лионид.

Я стараюсь. Правда стараюсь. Но у меня не выходит остаться наедине с числами в пустой комнате, и я вдруг начинаю кричать.

Следующее, что помню, – я бросаю отцовские бумаги в огонь. Бегу к столу, набираю охапку, спотыкаюсь о ковер, швыряю их в пламя, кричу, глядя, как исчезают причудливые и прекрасные чернильные завитки. Криком прогоняю их в небытие. Спотыкаюсь о мамино рукоделие – о простыню с пестрыми рядами крохотных вышитых звезд, лун, замков; веселых, сочных цветов, ключей и свечек. Я ненавижу эту вышивку. Это лживая завеса счастья, в котором маму убеждает отец. Тащу ее к огню.

Когда отец с грохотом распахивает тайную дверь, я все еще стою посреди комнаты и кричу изо всех сил, а в дымном воздухе висит отвратительный, вонючий шелковый дух. Угол ковра горит. Отец тушит его ногой. Хватает меня за плечи и трясет так сильно, что я прикусываю язык.

– Биттерблу! – Он не на шутку испуган. – Ты обезумела? Ты же могла задохнуться!

– Я тебя ненавижу! – кричу я и плюю кровью ему в лицо.

Дальше случается что-то донельзя странное: его незакрытый глаз загорается, и отец начинает смеяться.

– Ты меня не ненавидишь, – говорит он. – Ты любишь меня, а я люблю тебя.

– Я тебя ненавижу, – повторяю я, но уже сомневаюсь.

Я запуталась. Отец обвивает меня руками.

– Ты любишь меня, – говорит он. – Ты моя замечательная, сильная, дорогая доченька, и однажды ты станешь королевой. Тебе ведь хочется быть королевой?

Я обнимаю отца, который стоит передо мной на коленях в дыму посреди комнаты – такой большой, такой уютный. Отцовские объятия теплые и приятные, хотя рубашка пахнет странно, чем-то сладким и гнилым.

– Королевой всего Монси? – спрашиваю с восхищением.

Слова во рту ворочаются неловко. Язык болит. Я не помню почему.

– Однажды ты станешь королевой, – говорит отец. – Я научу тебя всему важному, ибо мы должны подготовить тебя. Тебе придется усердно трудиться, моя Биттерблу. У тебя нет моих преимуществ. Но я тебя вылеплю, хорошо?

– Да, отец.

– И ты всегда-всегда должна меня слушаться. Если еще раз испортишь мои бумаги, Биттерблу, я отрежу твоей матери палец.

Это сбивает меня с толку.

– Что? Отец! Не нужно!

– А в следующий раз, – продолжает отец, – я дам нож тебе, и ты отрежешь ей палец.

Снова падаю. Я в небе – один на один со словами, которые только что сказал отец, и оттуда низвергаюсь в глубины понимания.

– Нет, – уверенно отрезаю я. – Ты не сможешь меня заставить.

– Думаю, ты знаешь, что смогу. – Он привлекает меня к себе, сжимая мне руки выше локтей, поймав в ловушку своим объятием. – Ты – моя сильная, умная девочка, и, думаю, ты точно знаешь, на что я способен. Так что давай дадим друг другу обещание, дорогая? Давай поклянемся с этого момента быть честными друг с другом? Я сделаю тебя самой великой королевой.

– Ты не заставишь меня тронуть маму.

Отец заносит руку и бьет меня по лицу. Ослепленная, хватаю ртом воздух – упала бы, если бы он не держал меня.

– Я могу заставить кого угодно сделать что угодно, – говорит он абсолютно спокойным голосом.

– Ты не сможешь заставить меня обидеть маму! – кричу я, хотя лицо горит, а из глаз и носа течет. – Когда-нибудь я стану большая и убью тебя.

Отец снова смеется.

– Солнышко мое, – произносит он, снова силой притягивая меня к себе. – О, погляди только, как ты идеальна. Ты будешь моим шедевром.

Когда через потайную дверь входят мама и Тиэль, отец шепчет мне на ухо, а я лежу щекой на его теплом плече, и мне так спокойно в его объятиях… Только непонятно, почему комната пахнет дымом и почему у меня так болит нос.

– Биттерблу? – зовет мама.

В ее голосе звучит страх. Я поднимаю к ней лицо. Ее глаза распахиваются широко-широко, она подходит ко мне и отрывает от отца.

– Что ты наделал? – шипит она на него. – Ты поднял на нее руку. Животное. Я убью тебя.

– Дорогая, не говори ерунды. – Отец встает, нависая над нами.

Мы с мамой такие маленькие, так тесно прижимаемся друг к другу, и я удивляюсь, почему мама злится на отца.

– Это не я ее ударил, а ты, – говорит он.

– Это неправда, – возражает мама.

– Я пытался остановить тебя, – продолжает отец, – но не смог, и ты ее ударила.

– Тебе никогда не убедить меня в этом.

Ее слова ясны, а прекрасный голос звучит музыкой в груди, к которой прижимается мое ухо.

– Интересно, – говорит отец и мгновение изучает нас взглядом, наклонив голову, а потом добавляет: – Очаровательный возраст, не правда ли? Пора мне познакомиться с дочкой поближе. Мы с Биттерблу начнем индивидуальные уроки.

Мама поворачивается, становясь между мною и отцом. Ее руки вокруг меня – словно железные прутья.

– Не начнете, – говорит она отцу. – Убирайся. Убирайся из моих покоев.

– В самом деле, интереснее некуда, – повторяет отец. – А если я скажу, ...

Все готово!
Мы собрали для вас персональную книжную подборку на основе ваших предпочтений.
Рекомендации
Вход на сайт
Читайте, ставьте оценки и делитесь с друзьями