Книги вам точно понравятся
Книгогид это:
  • Доступ к тысячам книг
  • Персональные рекомендации
  • Рецензии пользователей
  • Авторские полки
больше не показывать
Михаил Пархомов «Хороший парень»

Читать онлайн «Хороший парень»

Автор Михаил Пархомов

Михаил Ноевич Пахомов

Хороший парень

Глава первая

«ШУМИМ, БРАТЦЫ, ШУМИМ»

Если говорить начистоту, Яшка невзлюбил Надю с первого взгляда.

Кажется, она появилась не то в понедельник, не то во вторник в первой половине дня, когда все машины были в разгоне. Кроме Яшки, Глеба Бояркова и маленького вихрастого Саньки Чижова, прозванного Чижиком, в гараже тогда никого не было.

Боярков и Чижик, сидя друг против друга за столом, в ожидании вызова листали от нечего делать прошлогодние иллюстрированные журналы, а Яшка, как обычно, дремал в широком потёртом кресле.

У этого дерматинового кресла была своя история.

Когда-то оно знавало и лучшие времена — в нём сиживал сам директор завода Павел Савельевич Дынник. Но потом директорский кабинет обставили мебелью посолиднее, и Яшка, пользовавшийся расположением Дынника, с его молчаливого согласия перетащил отслужившее директору кресло в гараж. Яшка любил жить с комфортом.

Вот и сейчас, развалившись в кресле, Яшка от безделья и зноя совсем размяк.

Стояла невыносимая июльская жара, и, хотя распахнутые настежь ворота гаража не закрывались ни днём, ни ночью, там приторно пахло перегретой резиной, бензином и маслом.

Ну и жарища! У Яшки не было сил бороться с ленью. Он клевал носом и поминутно вздрагивал, борясь со сном. Кое-как ему удалось сосредоточиться и восстановить в памяти все перипетии последнего футбольного матча, который заводская команда выиграла с минимальным счётом: один — ноль. А потом матч был бесцветным. Яшка, подавив вздох, постарался думать о сидящих за его спиной Бояркове и Чижике.

Над Чижиком Яшка обычно подтрунивал не без удовольствия.

Да, Чижик Интересно, сколько ему лет? Шестнадцать, семнадцать? В его возрасте Яшка уже крепко стоял на ногах. А Чижик ещё совсем птенец, работает без году неделю. Ему бы за партой сидеть, а он тоже подался в шофёры. Должно быть, не без причин.

Яшка был немногим старше Чижика, но смотрел на него свысока. Он давно замечал, что Чижик старается ему во всём подражать и, по совести, Яшке это было даже приятно. Однако на людях он делал вид, будто Чижик ему надоел хуже горькой редьки. Не раз он говорил Чижику: «И чего ты за мной увязался?

Нечего тебе ходить за мной по пятам. Ведь я тебя ничему путному не научу». А тот только смущался и помалкивал.

Чижик. Чижик-пыжик Повторяя па все лады его прозвище, Яшка хитрил. Он просто пытался отвлечься от своих докучливых мыслей. К каким только уловкам он ни прибегал, чтобы отогнать эти мысли. Но всё тщетно.

И почему это, скажите па милость, у человека нет ни минуты покоя?

Теперь, когда всё было уже позади, Яшка н сам не понимал, зачем ему понадобилось заварить такую кашу. Всё это время он возил директора завода. Был с Дынником, можно сказать, чуть ли не запанибрата и мог делать всё. что хотел. Не жизнь, а сказка. О другом и мечтать не надо было. Недаром все ему, Яшке, завидовали. И вдруг он подаёт заявление, чтобы его перевели на старую полуторку. Даже не па трёхтонку, а на полуторку! Спрашивается, почему? С какой стати? А кто его знает!.. Просто ему надоело возить директора, и баста.

Яшка даже себе не хотел признаться, что это решение возникло у него после того, как он совершенно случайно узнал, что за глаза его на заводе пренебрежительно называют «кучером».

С этого всё и началось.

Чтоб над ним смеялись? Этому не бывать! Кучером он, Яшка, никогда не был. И не будет. Пусть не думают, что он работает на «Победе» исключительно из-за каких-то там благ. Лично ему на все эти привилегии наплевать.

А Дынник, как и следовало ожидать, отказался принять от него заявление о переводе. Директор, ясное дело, привык к Яшке и не хотел его отпустить. Зачем, спрашивается, ему искать другого шофёра, если Яшка его вполне устраивает?

И всё же директору пришлось уступить. Он, Яшка, упёрся и сумел настоять на своём. Добился, что директор в конце концов подписал приказ. Ведь у Яшки тогда и в мыслях не было, что через день, когда этот приказ вывесят возле проходной для всеобщего обозрения, он пожалеет о своём опрометчивом поступке.

Впрочем, что сделано, то сделано; прошлого не вернёшь. Полуторка, само собой, не «Победа», но и на ней Яшка не пропадёт. Есть и у полуторки свои достоинства. По крайней мере, не придётся работать без выходных. Открутил свои восемь часов — и будьте здоровы. А это, если призадуматься, тоже что-нибудь да значит Яшка старался уверить себя, что поступил правильно. Он и без директорских милостей проживёт. А если он и интересуется теперь, кто же будет возить директора, так только, как говорится, из «здорового любопытства». Вообще же ему, Яшке, всё равно.

Так он убеждал себя. Но ему было далеко не безразлично, кого назначат шофёром на директорскую машину. Яшкино равнодушие было напускным; о своём преемнике он без досады и ревности думать не мог.

Притворно зевнув, он откинулся на спинку кресла, затем извлёк из кармана открытую пачку «Беломора» и небрежным щелчком выбил из неё папиросу. Закурил, вытянул ноги в щегольских хромовых сапожках.

«Пожалуй, можно ещё малость посидеть в холодке, — сказал он себе. — До обеденного перерыва минут сорок, не меньше».

Яшка давно взял себе за правило всё делать красиво, с шиком. Поэтому, лениво попыхивая папиросой, он с почти артистической небрежностью смотрел, щурясь, сквозь дым.

Заводской двор был залит нестерпимо ярким светом. Над ним провисало низкое белесоватое небо, стиснутое закопчёнными брандмауэрами цехов. В воздухе было парко, как перед грозой.

Обычно двор, поросший кое-где жухлой травой, был пуст. Его недавно привели в порядок — вывезли ржавый утиль, залили дорожки асфальтом, и лишь в самом конце двора мирно лежала на боку, зияя чёрными дырами дымогарных труб, красная слоновья туша парового котла.

Но вот мимо ворот гаража прошли, волоча за собой лист железа, сутулые хлопцы в выцветших майках, с виду — котельщики, а потом, когда эти хлопцы скрылись из глаз, возле парового котла появилась какая-то девушка в простеньком голубом платье.

С минуту, словно привыкая к солнечному свету, девушка была неподвижна. Затем она приложила ладонь к глазам, осмотрелась и решительными шагами направилась к гаражу.

У Яшки почему-то ёкнуло сердце.

Пожалуй, для беспокойства у него не могло быть оснований. Он впервые видел эту девушку и не знал, кто она такая. Но предчувствие Что поделаешь, если у тебя появляется вдруг такое чувство, будто эта девушка появилась неспроста? Что ей нужно в гараже? Уж не её ли собираются посадить на «Победу»? Этого ещё недоставало! Нашли подходящую замену, нечего сказать Ему стало обидно. Ему уже казалось, что никакого заявления о переводе на полуторку он директору не подавал и что это Дынник сам решил от него отделаться.

Что ж, пусть Директор есть директор. Но он, Яшка, этого ему не простит.

И Яшка сильнее заёрзал в кресле, продолжая глазами следить за девушкой, которая шла по двору. Вот она приближается. Входит в гараж. Спокойно, будничным голосом спрашивает, где кабинет начальника транспортного цеха Теперь никаких сомнений быть не могло.

— Я ищу товарища Касаткина.

— Ах, Касаткина — медленно произнёс Яшка, стараясь выиграть время. — Касаткин Действительно, есть такой. Только он числится у нас завгаром.

Продолжая щуриться, Яшка повернулся к девушке. «Посмотрим, что ты за птичка, — подумал он затаивая дыхание. — Посмотрим»

— Это не имеет значения, как он — Не имеет значения? Вы в этом уверены? — Яшка осклабился. — Начальник цеха и завгар — это не одно и то же. Надо, барышня, понимать. у вас числится, — сказала девушка, теряя терпение. — Мне нужен товарищ Касаткин.

Разумеется, Яшка умышленно назвал девушку барышней. Он глубоко, с деланным сожалением — и живут же, дескать, такие непонятливые на свете! — вздохнул и, чувствуя, что Боярков и Чижик, отложив журналы, за ним наблюдают, решил их позабавить. Пусть видят, как он ловко дурачит эту барышню.

Яшка готовился дать решительное сражение и выплюнул окурок. Но девушка не смутилась.

— Поднимите окурок, — сказала она с презрением. — Кстати, вы не на бульваре с барышнями, а в гараже.

И отвернулась.

Всем своим видом она как бы давала понять, что не намерена терять время попусту, и Яшке, который собирался заявить, что здесь действительно гараж, а не вагон для некурящих, пришлось промолчать. А тут ещё, откуда ни возьмись, перед ним вырос лысый зав-гар Касаткин, которого Яшка терпеть не мог, и, поговорив о чём-то с девушкой, крикнул Яшке, чтобы он подготовил машину «21-05» к сдаче.

— А чего её готовить-то? — спросил Яшка. — Вот она стоит. Телега как телега. Все четыре колеса — Нет, так у нас не пойдёт, — сказал Касаткин. — Надо составить актик. По всей форме — Ладно, — неохотно согласился Яшка. — Составим. Только, — он взглянул на часы, — после обеда. Успеется. Не горит.

И он, не глядя на Касаткина, подчёркнуто медленно поднялся с кресла.

Дескать, вопрос ясен и обсуждению не подлежит.

Его движения были намеренно ленивы: одёрнул гимнастёрку, подтянул голенища и, скользнув взглядом по лицу Чижика, который подался вперёд, чтобы хоть сейчас последовать за Яшкой в огонь и воду, отвернулся от него к Бояркову и позвал:

— Глеб! Слушай, как насчёт того, чтобы пойти в столовую подзаправиться? Не возражаешь? Тогда давай собирайся.

Когда кого-нибудь из заводских шофёров спрашивали о Бояркове, они, пожимая плечами, отвечали: «Мрачный тип».

Так его называли не только потому, что он всё делал медленно, нехотя и имел привычку низко надвигать кепочку на свои угрюмые, навыкате, бесцветные глаза, но главным образом потому, что Глеб Боярков был убеждённый «левак», «калымщик», открыто промышлявший на пригородных шоссе и не брезгавший даже тем, чтобы торговать из-под полы горючим и запасными частями. Ну, а это, даже по мнению тех шофёров, которые не отличались святостью и при случае сами были не прочь заработать мимоходом лишнюю пятёрку, всё-таки было уже самым последним делом.

Хмурый, с низким лбом и сросшимися на переносье бровями, Боярков вразвалочку последовал за ...