Книги вам точно понравятся
Книгогид это:
  • Доступ к тысячам книг
  • Персональные рекомендации
  • Рецензии пользователей
  • Авторские полки
больше не показывать
Майкл Пур «Блюз перерождений»

Читать онлайн «Блюз перерождений»

Автор Майкл Пур

<p>Майкл Пур</p> <p>Блюз перерождений</p>

© Чередов С., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

* * *

Папе и Барбаре

<p>Глава 1. Маг апельсинового рифа</p>

Флорида Киз, 2017

Это история мудреца по имени Майло. И день, когда он был съеден акулой, стал ее началом.

Денек предстоял славный. Майло проснулся до рассвета и, погрузив в шорты свое пятидесятилетнее тело, отправился медитировать на пляж. Его пес – крупная черная дворняга по кличке Бэрт, увязался следом.

Опустившись на сахарно-белый песок, Майло закрыл глаза и почувствовал теплый соленый бриз в своей бороде. Обратил внимание на жалобные крики вьющихся над прибоем чаек и на косичку, щекочущую затылок. Суть медитации именно в том, чтобы созерцать вещи, не задумываясь о них.

Майло, впрочем, не был безупречным созерцателем. Щелкнул ушком пивной банки и стал наблюдать восход.

Он размеренно дышал, представлял, что банка дышит вместе с ним. И как всегда, чем больше старался он избавиться от мыслей, тем больше в голову лезла всякая назойливая фигня (то он думал о большом пальце на ноге, то Франции). Еще о новой татуировке.

Прихлебывая свой завтрак, он обозревал голубую даль океана, где тот встречался с небом. Древнее сердце океана, его незыблемое безразличие наполняли сознание Майло, и он старался дышать в такт вечности – заснув, как положено, на пляже с пивом, в компании пса, пока волны не стали облизывать песок у его лодыжек.

Вероятно, он был самым паршивым в мире созерцателем, но ничего не имел против такого звания. Смирение относилось к числу качеств, делавших его мудрецом. Он побрел к дому за пакетом собачьего корма.

Акула, которой предстояло съесть Майло через несколько часов, была пока далеко. Патрулируя террасу рифа Сент Джеффрис, она высматривала ламантинов. Акула не задумывалась о том, что голодна. Просто невозмутимо плыла в глубинах океана.

Какое-то время Майло поработал в саду. После поиграл с псом и почитал про окаменелости. Провел двадцать минут в интернете за изучением идиотских видео, главным образом о проделках собак и кошек (как все мудрецы, он знал, что временное помешательство нормальное явление).

После чего на старом пикапе направился в госпиталь Святого Винсента, памятуя, что навещать больных – одно из важнейших занятий мудреца. Бэрт устроился на пассажирском кресле (научно установленный факт, что домашние питомцы полезны людям, и Бэрт, на свой лад, тоже был мудрецом, как и все животные).

Сегодня Майло и Бэрт навещали в палате 301 Арлен Эпштейн, умиравшую от бремени ста прожитых лет. Войдя, Майло обнаружил ее спящей и с минуту просто смотрел. Больницы имеют неприятную особенность иссушать людей в ничто, подумал он. Глядя на хрупкое тело под больничной простыней, кто сказал бы, что Арлен Эпштейн была легендарным каскадером и барменом и утихомиривала буянов грубым очарованием вкупе с рукояткой хоккейной клюшки.

Бэрт забрался передними лапами на матрас.

– Майло, – зевнула Арлен. – Уже четверг?

– Суббота, – ответил он, опускаясь на колени.

– Всегда любила субботы, – вздохнула Арлен. – Хорошо бы в субботу и помереть, если удастся.

– Только не в этот раз, – сказал Майло. – Выглядишь отлично.

– Замечательно, – ответила она, приподнимаясь и потянув его за бороду. – Тогда отведи меня на прогулку.

Режим Арлен не предполагал прогулок. Наклейка на двери сообщала о «риске падения». Игнорируя наклейку, Майло стырил ходунки из шкафчика в коридоре.

Каждый шаг у Арлен отнимал секунды три, меньше, чем у некоторых, и Майло всегда держался рядом, готовый, в случае чего, подхватить. Бэрт трусил вдоль стены, яростно принюхиваясь (больницы для собак лакомое место, если подумать о разных запахах, которые тебя постоянно преследуют).

Когда они преодолели футов десять, Арлен задала вопрос:

– Майло, знаешь, что происходит, когда мы умираем?

Он не мог с ней лукавить:

– Знаю.

Еще шаг. Второй.

– Ну и?

– Возвращаешься перерожденным.

Арлен обдумала услышанное.

– То есть другим человеком? – уточнила она.

– Или же собакой. Муравьем. А то и деревом. Вот Бэрт был в прошлой жизни водителем автобуса.

Старушка застыла.

– Это точно? – спросила она. – Давай без наебона. Я скоро откинусь, в субботу, и должна знать.

Только правду.

– Я живу уже десять тысяч лет, – сообщил он. – И я старше всех на Земле.

Арлен поймала его взгляд, неукротимо зеленый. Осталась довольна ответом. Отставила ходунки, обеими руками ухватилась за руку Майло и прильнула к нему.

Они зашагали дальше.

– А собой я останусь? – спросила она.

– Разумеется, – сказал Майло. – Более или менее. Конечно, тебе предстоит совершенствование.

– Да, но мне так не хочется переродиться деревом.

– Ну, значит, и не надо.

Арлен потрепала его руку и сказала, что он хороший друг. Бэрт разнюхал на полу нечто сверхомерзительное и радостно лизнул. После Майло отправился поплавать и был бы съеден акулой, это было бы воистину великолепным финалом. Но вышло иначе.

Акула, неизменно голодная, полакомилась морским окунем с гарниром из плавучего мусора и сейчас кружила в проливе между островами, понемногу приближаясь к границе Апельсинового Рифа. В прошлой жизни акула сама была морским окунем. И еще Клубничной Королевой на одноименном фестивале 1985 года в Трое, штат Огайо. Во сне ей случалось вспоминать былые жизни. Но сейчас она плыла и голодала, плыла и голодала.

Рабочий день Майло еще не окончился. Как мудрец, он осознавал важность работы и ее громадную роль в том, чтобы оставаться человеком.

На жизнь Майло зарабатывал двумя способами. Он был рыбаком и проводником – это первый. Он владел рыбацким катером под названием Дженни Энн Лаудермилк (так звали одну очкастую, лишившую его девственности в незапамятные времена) и доставлял людей в места, где водилась рыба, за вполне сносные деньги. Приезжавших на рифы туристов можно смело доить.

Теперь Майло предстояло потрудиться в гавани, коротая время на борту Лаудермилк в ожидании, что кто-то выложит денежки за вечерний выезд. Хотя на самом деле он надеялся заняться серфингом, если прибой немного усилится. Побережье Флориды не считается меккой серфингистов, однако если поднимутся хорошие волны и ты знаешь места…

Он стоял на палубе, лениво помахивая садовым шлангом и смывая птичий помет и засохшие рыбьи потроха. Бэрт свернулся в кабине и наблюдал за мухами на ветровом стекле. Майло размышлял, боялась ли Арлен Эпштейн.

Смерть только дверь. Проходишь через нее снова и снова, и все равно люди боятся ее до жути. Такие мысли занимали его, когда в поле зрения возникло нечто пестрое и явно приезжее. Так и есть, турист. Коренастый дядька средних лет, с усами, в солнечных очках, неношеных яхтенных туфлях, футболке с нарисованной на фоне Апельсинового Рифа креветкой и в соломенной шляпе.

Тут Майло почувствовал непреодолимое желание забить на работу. Отчего бы в самом деле не заняться серфингом? Или поскучать за пивом в баре Бобо?

– Как, сегодня еще отплываете? – спросил турист.

Вот ведь, мать его так.

– За ваши деньги любой каприз, – ответил Майло.

– Почем?

От названной цены дядька оторопел. (О, проблеск надежды…)

– Слушайте, – предложил Майло, – подыщите в компанию пару-тройку ребят, и выйдет дешевле. Придете завтра утром…

Но турист не собирался откладывать.

– Нет, – сказал он. – Отплываем.

Майло протянул загорелую, покрытую татуировками руку:

– Забирайтесь.

Турист представился как Флойд Гамертсфелдер.

– Торгую коврами, – сообщил он.

– Супер, – ответил Майло, отвязывая швартовый канат.

Бэрт спрыгнул на берег и потрусил по направлению к дому. Ему не полагалось выходить в море.

* * *

Поймают ли они рыбу, для Флойда Гамертсфелдера было безразлично. Майло понял это, едва его увидев и распознав странные нотки в голосе продавца ковров. Половина клиентов Майло были такими же – готовые выложить круглую сумму за его время, топливо и снасти, искали они совсем не марлинов или желтохвостов.

Тут и был второй заработок Майло: мудрые советы. О нем ходила молва, и когда люди не могли разобраться в своих проблемах, то отправлялись к нему. Отчаявшимся или просто любопытным мужчинам и женщинам случалось обнаружить в кармане салфетку, где накорябано его имя, и они приезжали в городок Апельсинового Рифа, чтобы отправиться на рыбалку. Совсем как в комиксах, где герои карабкались в горы в поисках мудрецов, живые люди пускались в долгое путешествие, чтобы обсудить дела на борту катера Майло за стоимость полудневного круиза.

И, надо сказать, не напрасно. Когда живешь почти десять тысяч лет, в душе откладывается много знаний и опыта. В свою единственную душу Майло умудрился напихать столько, что эти груды знаний спрессовались в раскаленный штабель и трансформировались в мудрость, подобно тому, как уголь превращается в алмаз. Мудрость его прямо-таки царила.

Она лучилась в глазах подобно северному сиянию и проступала на татуированной коже, точно пустивший корни загар.

– На самом деле я хотел обсудить кое-что, – признался Флойд, когда они выруливали из бухты.

– Знаю, – сказал Майло.

Сразу за волнорезом Лаудермилк подхватил и опустил вал, из тех, что сулят хороший серфинг. Оставалось рассчитывать, что Флойд быстро выговорится.

Терпение, напомнил его боа. И снисхождение.

Кивнув, Майло сложил мудру большим и указательным пальцами, открыл на полную дроссельную заслонку и лег на курс.

* * *

Флойд Гамертсфелдер оказался не из болтливых.

Расчет Майло, что суть таинственной проблемы разъяснится, пока они не отплыли слишком далеко, не оправдался. Объявив о желании поговорить, Флойд нахохлился и уныло разглядывал горизонт.

Что ж, неудивительно. Все требует времени. Люди пытаются решить глубоко личные головоломки, и чтобы открыться, нужно сперва покачаться на волнах. Заглянуть в бездонные глаза океана и услышать его хриплый просоленный голос.

Практически всегда Майло возил клиентов в одно и то же место. В часе пути, неразличимое с берега, о котором знал только он. На тридцатиметровой глубине он бросал якорь прямо на обломки давно затонувшей субмарины, искусственного рифа, где собиралась любая обитавшая в заливе живность.

– Здесь и мертвецу посчастливится с уловом, – говорил Майло клиентам.

Уже часа два они болтались над субмариной, вытаскивая бонито и солнечников.

Флойд распатронил прихваченную сумку-холодильник и достал каждому по пиву.

– Ты был женат, Майло? – спросил Флойд.

Значит, дела семейные. Восемьдесят процентов его второго заработка.

– Угу, – пробурчал Майло. (Девять тысяч шестьсот сорок девять раз.)

– Да, – сказал Флойд, – так вот, жена со мной не очень ласкова.

Майло сочувственно хмыкнул.

– Не изменяет, нет. Дело в другом. Как ни глупо звучит, ей даже в голову не приходит разок меня ублажить, пусть такой малостью, как вынести стакан лимонада, пока я подстригаю газон. Может, я старый зануда? Как там говорится про маленькие семейные радости? Мне их испытать не довелось.

Флойд запнулся. Майло не перебивал. Только потянулся ...