Книги вам точно понравятся
Книгогид это:
  • Доступ к тысячам книг
  • Персональные рекомендации
  • Рецензии пользователей
  • Авторские полки
больше не показывать
Наталья Егорова «Пятна»

Читать онлайн «Пятна»

Автор Наталья Егорова

Наталья Егорова

***

***

***

***

Наталья Егорова

Пятна

– Вот здесь…

Водитель изображает небрежный кивок. Едва слышный свист отъезжающей дверцы судорогой сводит лицо, и я неловко вываливаюсь из мобиля.

В затылке привычно ноет, отчего воздух отдает кислым. Пульсация удручает однообразием: полсекунды – всплеск боли и секунда блаженного покоя.

Большое пятно. Мощное.

Я слышу мягкий щелчок: водитель за моей спиной раскладывает планшет. Он давно привык к странностям работы: беспрерывному хаотическому кружению над кварталами, внезапным остановкам и долгому ожиданию… У него красная шея с поперечной складкой и редкие белесые волосы. Я никогда не смотрел ему в лицо.

Прежний косился на меня, как на опасного сумасшедшего и всегда переспрашивал, когда я требовал остановиться. Этот похож на биоробота, и я не знаю, что хуже. При езде он включает музыку, от которой у меня начинает дергаться веко. Когда мы останавливаемся – решает бесконечные японские кроссворды: мешанина цветных квадратиков лепится в странную незаконченную мозаику. Я ни разу не видел, чтобы он разгадал картинку до конца.

Иногда мне кажется: я вот-вот увижу пятно воочию, как заштрихованные клеточки в кроссворде. Увы. Все, что мне дано – это ноющая боль, пульсирующая в такт неслышимой мне музыке озарений. Полсекунды маленького ада и немного кажущегося облегчения. И так восемь лет.

И девяносто семь пятен, между прочим.

Обхожу по периметру. На границе мозги точно выворачиваются наизнанку: дикое ощущение, но после ноющей боли, несомненно, приятное. Пульсация снаружи, странное подвисание на грани и ровный болевой фон внутри – вот весь набор моих инструментов.

Ну, и приборчик, фиксирующий координаты. Точность – полметра.

Уши закладывает, как в скоростном лифте, значит пятно типа "табула раза". Смаргиваю слезы, щурюсь на пожухлые травинки, льнущие к ботинкам, делаю еще шаг и еще. Интересно, что построит здесь "Брайнворлд"? Еще один исследовательский комплекс или школу для вундеркиндов?

Выжатый досуха, на трясущихся ногах возвращаюсь к прозрачной капле мобиля:

– Домой.

Водитель складывает планшет. Хочется рассказать ему, как мне плохо, как мне все хуже, потому что я устал, потому что мне уже много лет, и пятна выедают меня изнутри… Но его затылок вежливо-равнодушен, и я молчу.

Боль отпускает сразу, стоит отъехать метров на пятьсот. Я засыпаю, кажется, еще в дороге.

***

Это только потом понимаешь: был день, когда ты был счастлив…

У меня была жена: хотя и бывшая, зато преуспевшая в жизни. Была дочь Дениза, неожиданно превратившаяся из костлявой девчонки с зелеными дредами в самоуверенную молодую женщину, снисходительно поглядывающую на недотепу-отца. Я с удивлением обнаружил, что она окончила университет, что она подающий надежды химик, и ее жалованье раз в пять превышает мое.

Еще была работа в автомастерской, которую я мало замечал: просто несколько часов в день вылетали куда-то, растворялись в нажимании кнопок и белесых пятнах одинаковых лиц. Была пара приятелей, вечера с дешевым вином и шоу по визору, были книжки в бумажных обложках и белые цветы, выросшие прямо у тротуара.

И были частые головные боли, с которыми не могли справиться выписанные мне анальгетики. Просто вдруг принимался пульсирующе ныть затылок, словно в нем заводился дырявый зуб. Боль могла настигнуть, когда я летел в аэролайне, ехал на машине или шел пешком, но никогда – дома или на работе.

Я к ней привык, как привыкают к отсутствию пальца или глухоте: раздражает иногда, но в целом терпимо. Но однажды Тель затащил меня в ту забегаловку…

Тель… он работал на шоу-студии, но он был мелкая сошка – подай, принеси. Познакомились мы с ним странно: он был пьян, стоял посреди улицы и читал стихи. Люди смеялись, а он думал, что это от расположения, и весь лучился им навстречу. Он всегда был идеалистом.

Я довел его до дома и уложил на продавленный диван отсыпаться, а он через два дня затащил меня в кафе – благодарить. Юлиус Тель, так его звали; он всегда торопился отблагодарить тебя еще раньше, чем ты успевал ему что-то сделать. А кафе называлось "Вишня", я до сих пор помню коричневую вывеску с обугленным краем: то ли вандалы постарались, то ли сам хозяин для пущей оригинальности.

Меня еще на подходе начала мучить головная боль. А прямо перед столиком я в первый раз ощутил это невозможное чувство: как будто голова раздувается, как воздушный шар, и мозги выплескиваются в космос. Тель говорил, что я застыл с разинутым ртом, медленно побелел, словно всю кровь из меня выпустили, а потом только упал.

Пришлось теперь ему вести меня до дома. Ну, я ему и рассказал про эти головные боли, когда в себя пришел и выпил коньяку.

А на следующий день он приходит радостный.

– Знаешь, – говорит. – Мне пришла в голову интересная идея.

Мы с ним ходили по городу и искали пятна. Нашли три штуки, в одном я опять чуть не отключился, Тель меня вытащил. Это после я привык, приспособился, что ли.

Он мне потом рассказывал, он решил, что в пятнах я напрямую подключаюсь к… божественной сущности, вроде, как-то так. Он ее называл "структура мирового разума". Что если меня в таких местах держать, я могу сделать великое открытие.

Только все оказалось наоборот. Открытия делали другие, а я только пятна чуял.

Я до сих пор думаю, что Тель заблуждался. Не в мировом разуме дело, просто в пятнах мозги начинают по-другому работать. Телю вот в пятне идеи приходили для книжек, он книжки писать начал, и тоже все про божественную сущность. Как, например, герой со сломанными ногами попадает на скалистый остров и начинает познавать себя, а потом ему открывается мировой разум.

Ну, а другие, например, шуточки сочиняли для газет, песенки всякие дурацкие для этих девчонок с вертлявыми попками. Или правда открытия делали, но это уже потом было, позже. А пока Тель сказал:

– Старик, ты можешь заработать на этом хорошие деньги!

Я только посмеялся. В тот год по визору как раз показывали шоу предсказателя из Лиона, забыл, как его звали. Наверное, поэтому я решил, что Тель имеет в виду выступления, спектакли.

Но он имел в виду "Брайнворлд"…

Я сейчас думаю: что, если бы Тель оказался не так благодарен и не так щедр? Если бы он пользовался потихоньку моим даром и не стремился устроить мои дела? По визору его, правда, не показывали, но книжки в мягких обложках с его фамилией продавались в каждом магазине и, насколько я знаю, он оставил сыновьям неплохое наследство.

Он через три года погиб. Попал в аварию на собственном аэролайне, говорили, был пьян вдребезги и перед смертью орал бред какой-то про обрезанные крылья.

Тель меня уговорил-таки. Как раз пришло ваше письмо – на индивидуальной планшетке, все в печатях; хотелось вымыть руки прежде, чем идентифицироваться. Тель сказал:

– Старик, ты открываешь человечеству новый век. Ты представляешь, каждый сможет сделать открытие! То, что я пишу – ерунда, чушь, но ты вообрази только миллионы гениальных художников, изобретателей, артистов. Лет через десять мы сможем жить вечно!

Он был добрый малый, Тель.

Здание "Брайнворлда" торчало посреди площади стальным прыщом, и я робел, входя в стеклянные двери, такие высокие, что издалека казались двумя рельсами к небу. Вместо швейцара торчал робот, издевательски одетый в ливрею, вместо конторки во всю стену расползся экран информатора, а охраны не было вовсе.

Мне показалось, я попал внутрь гигантского механизма.

Вы ведь помните, как мы встретились в первый раз, господин Грегориус? Я-то хорошо запомнил и огромный кабинет с окнами на облака, и этот ваш живой ковер с моргающими глазами – мне было бы жутко наступить на них, а вы ходили прямо по разноцветным радужкам; и ваше жесткое лицо. У меня что-то холодное ворочалось внутри еще тогда, может быть, предчувствие…

Нет, я выдумываю. Я просто робел.

Вы говорили:

– Ваша способность чувствовать места, где гипертрофируется подсознательная функция мозга, довольно интересна. Вы не будете возражать, если мы проведем несколько экспериментов?

Ни черта я не понял, кроме того, что меня будут проверять. Ну, этого я не боялся, мне бы собственный затылок не дал ошибиться.

Мы тогда за неделю шесть пятен зафиксировали, да? Пока я в больницу не попал с нервным истощением. Это пятна меня высосали, заразы. Я ж их собственным нутром обнаруживаю!

После-то вы тщательно следили, чтоб я не переутомлялся.

Это здорово было: карты составлять, и пятна делить по группам, а они, оказывается, тоже разные бывают. В тех, что "табула раза", лучше делать всякие научные открытия, на них ученые хорошо реагируют. А те, что "второй подтип" – это для художников, писателей, шоуменов всяких; их еще иногда "лужами" называли или "помойками", но между собой, чтоб никто не обиделся.

А почему назвали так, так это тест у нас был, проверка, на кого какое пятно действует. Дают человеку один планшет чистый, а второй захватанный, где уже кто-то писал, и понарисована всякая чушь. И вот, где он будет мысли свои более связно излагать – на чистом листе или грязном, такой тип пятна на него лучше и подействует.

А что на чистом планшете внятнее ученые думают, а на замызганном писатели – это уже по статистике получилось. Вообще-то, и так, и так бывает. Тель, например, тоже в "табула раза" идеи придумывал.

И я их по-разному чувствую: в первых у меня уши закладывает, а во вторых – дрожь пробирает, аж зубы стучат. Даже смешно бывало: надо координаты фиксировать, а руки трясутся так, что в кнопку не попасть. Я целый год поэтому с ассистентом ездил, потом полегче как-то стало.

Так приятно было по городу ходить и смотреть на те центры, что "Брайнворлд" в пятнах открывал. Думаешь: вот сидят люди, изобретают нужные вещи, а если бы не ты, может, им бы и в голову все это не пришло.

Знаете, господин Грегориус, я верю, что вы тоже хотели, как лучше. Это я, наверное, от Теля нахватался, но мне кажется, вы так и видели это "лучше", эти открытия всякие, и исследовательские центры, которые на пятнах построили. Вы ведь не только ради денег, правда?

Мы с самого начала скрывали, что я пятна ищу. У ...