Книги вам точно понравятся
Книгогид это:
  • Доступ к тысячам книг
  • Персональные рекомендации
  • Рецензии пользователей
  • Авторские полки
больше не показывать
Джулиана Берлингуэр «Серебряная рука»

Читать онлайн «Серебряная рука»

Автор Джулиана Берлингуэр

Annotation

«Серебряная рука» — это увлекательный исторический роман. Но не только. Живописные картины быта и нравов при европейских и восточных дворах XVI века, романтическая любовь девушки из аристократической испанской семьи к оскопленному принцу, невероятные приключения четырех юных друзей — все это смонтировано уверенной режиссерской рукой Джулианы Берлингуэр.

Этот тонкий, изящный, загадочный, словно восточная арабеска, роман — счастливое сочетание высокой художественной литературы и увлекательного чтения.

СЕРЕБРЯНАЯ РУКА

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII

XXIII

XXIV

XXV

XXVI

XXVII

XXVIII

XXIX

XXX

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

СЕРЕБРЯНАЯ РУКА

I

Сквозь сухой треск ломающихся веток, сквозь шум какой-то возни и пыхтение внезапно прорывается и тут же смолкает собачий визг.

Аультину, приостановившись на спуске, быстро оборачивается и видит своего щенка — помесь овчарки с дворнягой, который заскулил лишь потому, что зацепился лохматой шерстью за колючий куст: от самой овчарни незаметно крадется он за хозяином, стараясь не попасться ему на глаза.

Щенок, замерев, смотрит на Аультину и ждет наказания, но мальчик только журит его: Тимау должен оставаться наверху, в овчарне, и вместе с другими собаками охранять стадо — пусть сейчас же возвращается. Ну чего он медлит?

Тимау снова взвизгивает: так запутался в колючках, что и двинуться не может.

— Давай быстрее в овчарню!

Убедившись, что Аультину вовсе не собирается помогать ему, щенок сам пробует выпутаться из беды, пуская в ход зубы и сильные лапы. Наконец освободившись и оставив на кустах клочья шерсти, Тимау ужом увиливает от хозяйского пинка.

Парнишке десять лет, но ему их и не дашь — такой худенький. На маленьком темном, почти оливкового цвета, личике выделяются яркие серо-голубые глаза.

Аультину нравится, что щенок так к нему привязан. Он быстро и ловко спускается с горы. Несмотря на заросли колючего кустарника и скользкую прелую листву под ногами, он ухитряется сохранять равновесие, держа в левой руке над головой дощечку с сыром и творогом в плетеных конусообразных корзинках — из них еще капает сыворотка, а в правой — толстую деревянную палку рогулькой, к которой подвешена пара освежеванных заячьих тушек и небольшой бурдюк с молоком.

2

До берега Аультину добирается перед самым рассветом. Ловцы тунцов готовы к выходу в море: у всех в руках факелы и фонари. Лодки уже отошли от берега: последняя только-только отчалила.

— Наконец ты заявился, Аультину! Что скажет хозяин? Он велел принести сыр, так где сыр?

— Так вот же!

Четыре женщины суетятся на берегу. Размахивая белыми платками и миртовыми ветками, они кричат вслед рыбакам:

— Подождите! Надо еще кое-что прихватить!

Но рыбаки не слушают их, и женщины, рассердившись, берут у Аультину зайцев и бурдюк с молоком, а доску с корзинками снова ставят ему на голову и подталкивают мальчика к воде.

— Беги, Аультину, отнеси это хозяину.

— Давай скорее!

— Держи крепче!

В предрассветном воздухе их голоса кажутся особенно пронзительными.

А вот и хозяин: в сопровождении всадников, размахивающих факелами, он направляется к причалу, где его ждет баркас старшого.

Кони громко бьют копытами по каменистой дорожке, скрытой за песчаной дюной.

Аультину упирается, но женщины толкают его в черную неспокойную воду.

— Держи доску повыше, чтобы сыр не намочить, Аультину! Давай скорее! Догоняй лодки.

Мальчик бредет по воде, то и дело украдкой оглядываясь назад. Хозяина окружают десятка три всадников, да таким плотным кольцом, что его самого и не увидишь. А Аультину так хотелось бы посмотреть на господина, приехавшего издалека. Он живет в Испании, при дворе короля, это вам не управляющий имением Ринальдо Понтедду, который корчит из себя барина, приказывает величать его сеньором и дочиста обирает крестьян. Одно дело, когда этого требует настоящий хозяин: ведь все, что родит земля, которая принадлежит одному ему и никому другому, кроме короля конечно, полагается отдавать владельцу. Хозяин — человек очень могущественный, и Аультину, глядя на его великолепный эскорт, на вооруженных всадников, думает, что ему, наверно, принадлежит не только вся вода в море, но и все живущие в ней рыбы и рыбешки.

Волны бегут ему навстречу и захлестывают его, Аультину становится страшно.

— Минос, Минос, сотвори чудо, помоги мне скорей убежать отсюда! Минос, Минос, ты хвостом помаши, и дьявол не тронет моей души!

Это заклинание должно было бы немедленно перенести его в овчарню, только сейчас оно почему-то не подействовало, как, впрочем, и в других случаях. Но Аультину, твердя его, всегда на что-то надеется. Волны плещут, а лодки уже совсем далеко.

— Что вы наделали, Марианна? Мальчонка же утонет!

— Да нет. Его уже увидели с лодки. Не беспокойтесь, подберут.

В свинцовом море можно различить лишь светлую дощечку с корзинками, а на горизонте, на фоне постепенно бледнеющего неба, вырисовываются ощетинившиеся снастями, грозные, как крепости, рыбачьи баркасы.

3

— У меня там овцы остались одни, высадите меня!

— Высаживайся сам, может, плавать научишься!

— Высадите на берег, мне же за скотиной смотреть надо!

Никто не обращает внимания на мальчишку. Все лодки спешат к месту лова.

Аультину упрашивает, молит. Он хочет поговорить со старшим, объяснить, что, если что-нибудь случится там, в овчарне, отвечать будет тот, кто не выпустил его из лодки.

— Управляющий Понтедду покажет вам! Заставит платить за урон. Эй! Вы поняли? — кричит он в полном отчаянии.

С особой яростью Аультину наскакивает на высокого и толстого мужчину с кудрявыми волосами, которого явно забавляют угрозы мальчонки.

— Ты ругаешься почище извозчика! Чего тебе от меня-то надо?

— Это ты послал меня с сыром в трюм! Это ты виноват, что я не могу вернуться в овчарню.

Мальчишка взбешен. Когда он поставил свои плетенки с сыром и творогом в трюм, кто-то, решив подшутить над ним, захлопнул крышку люка и выпустил его лишь тогда, когда лодка была уже в открытом море.

— Теперь тебе даже вплавь до берега не добраться. Успокойся и не мешай нам работать.

Лодки замкнули круг: между ними в сетях бьются пойманные тунцы. Ни у кого уже нет времени выслушивать слезные мольбы Аультину, у которого в горах остались без присмотра овцы и козы.

Вода кипит, пенится, ходит валами, завихряется воронками. В нарастающем шуме сливаются оклики, приказы, плеск волн о борта.

Один рыбак — он почему-то совершенно ничего не делает — присаживается рядом с Аультину, который все еще сыплет проклятиями и грозит кому-то расправой.

— Ты боишься моря, парень?

— Моря?

Какое там море, он его и не видел! Аультину боится управляющего Понтедду. Случись что-нибудь со скотиной, Понтедду забьет его до смерти. Управляющий Понтедду — чистый зверь, а теперь, чтобы выслужиться перед хозяином, будет зверствовать еще больше.

— Кто скажет ему, что я не виноват, что меня заперли в трюме?

— У вас что, в горах волки водятся?

— Волки? — Интересно, откуда взялся этот тип, разодетый в пух и прах? — У нас в горах волков нет. Зато есть воры! И за скотом нужен глаз. Сейчас у овец вымя раздулось, их доить надо. Раздутое вымя болит.

— Ты что, один управляешься со скотиной?

— Ну да. Разве у меня не такие же пара рук и голова, как у других пастухов? Но теперь Понтедду меня выгонит.

Незнакомец кладет ему руку на голову:

— Я сам поговорю с Понтедду. Не переживай.

— Не надо! А то и вам от него достанется.

Мужчина, расхохотавшись, встает, подходит к борту, где рыбаки изготовили свои гарпуны, и что-то говорит старшому, который уже сделал пробный бросок. Забой тунцов начался.

Аультину совсем затолкали. Наконец он находит себе надежное укрытие между двумя большими корзинами, полными тяжелых гарпунов, и утирает слезы — сейчас не время плакать. Теперь он уже сухими глазами разглядывает мужчину, который только что с ним разговаривал. Тот сидит на небольшом возвышении, покрытом красно-серебристым полотнищем, а по бокам стоит охрана, защищающая его неизвестно от чего. Так это ж и есть хозяин!

«Только его мне и не хватало, — думает Аультину. — А что, если я ляпнул что-нибудь лишнее?»

И как было не догадаться с первой минуты? Выходит, когда он уже начал тонуть, его подобрала лодка старшого! А незнакомец сам хозяин! Он может наказывать не только управляющих, но и помощников управляющих и приказчиков помощников управляющих!

4

Залитый водой и кровью, Аультину охотно укрылся бы в трюме, если бы крышку люка не закрыли и не завалили снастями.

Круг, образованный рыбачьими лодками, превратился в страшную западню, полную бурлящей крови и пены. Охваченные ужасом, израненные тунцы бешено бьются, пытаясь уйти от неминуемой гибели. Они очень сильны, и борта лодок сотрясаются от их страшных ударов. Кровавые волны перекатываются через палубу, окрашивая море в красный цвет. Те рыбаки, что стоят поближе к борту, все в крови. Кровью забрызганы даже кружевное жабо и манжеты главного господина.

Такое невиданное прежде зрелище не нравится Аультину, его мутит, спирает дыхание. Никогда еще ему не было так плохо, как сейчас, от этой непрерывной болтанки. Кажется, само море становится на дыбы всякий раз, когда гарпун вонзается в тело тунца и из него хлещет кровища. Аультину привык резать козлят, а когда приходит время забивать скот, он помогает разделывать туши и покрупнее. Нет, страшно ему не от вида крови. У нее совсем незнакомый запах, и слишком уж ее много, прямо бултыхаешься в крови. Аультину не знает, за что ухватиться: все кругом такое скользкое, липкое.

Вдруг раздается крик, и Аультину едва успевает заметить большого и толстого парня с кудрявыми волосами, который забавы ради запер его в трюме: на какое-то мгновение тот повисает в воздухе, цепляясь за канат, но сразу же падает в самую середку загороженного места, туда, где кишат туши тунцов — и убитых, и бьющихся в предсмертных судорогах. Рыбаки бросают в воду чалки, доски и гарпуны, чтобы парень мог за них ухватиться, но его затягивает в водоворот. Один из рыбаков, подцепив гарпуном свободный конец каната, сует его в руки Аультину. Старшой велит держать его покрепче.

Охваченный ужасом, Аультину изо всех сил старается удержать канат, который натягивается все сильнее, и если бы он чудом не зацепился за носовую лебедку, не миновать бы мальчишке кровавой бани. У Аультину ободрана кожа на ладонях, но это пустяк по сравнению с тем, что открывается его взору: в ужасе смотрит он на бурлящий кровавый котел, представляя себе, как вонзаются в его тело зубы тунцов или гарпуны, как волны ...