Книги вам точно понравятся
Книгогид это:
  • Доступ к тысячам книг
  • Персональные рекомендации
  • Рецензии пользователей
  • Авторские полки
больше не показывать
Пол Андерсон «Рыцарь призраков и теней»

Читать онлайн «Рыцарь призраков и теней»

Автор Пол Андерсон

Annotation

Этот сборник произведений прославленного фантаста составили два романа из цикла «Терранская Империя» — «День, когда они возвратились» и «Рыцарь призраков и теней», — повествующие о непрекращающейся тайной борьбе Земли с ее могущественным соперником — Мерсейей.

Пол Андерсон

ВЕТРЯНЫЕ МЕЛЬНИЦЫ ИМПЕРИИ

ДЕНЬ, КОГДА ОНИ ВОЗВРАТИЛИСЬ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

РЫЦАРЬ ПРИЗРАКОВ И ТЕНЕЙ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Пол Андерсон

Рыцарь призраков и теней

ВЕТРЯНЫЕ МЕЛЬНИЦЫ ИМПЕРИИ

В этот сборник фантастических произведений Пола Андерсона вошли два романа из многотомной истории Терранской Империи — «День, когда они возвратились» и «Рыцарь призраков и теней».

Оба романа были добавлены в летопись Технической цивилизации, охватывающей пять тысячелетий и создававшейся на протяжении всей карьеры писателя, сравнительно поздно — в 1975 году. Вероятно, поэтому изящный и легкий декаданс ранних произведений о Доминике Флэндри несколько поблек, сменившись реальностью, суровой и холодной, как космические просторы, в которых действует самый удачливый и опытный агент Империи.

Может показаться странным, что главным героем цикла о Терранской Империи стал этот человек — бонвиван, плейбой, циник, так не похожий на других персонажей Пола Андерсона. Бастард — незаконнорожденный сын высокопоставленного чиновника — Доминик Флэндри пробился к вершинам власти (а закончил он свою карьеру «серым кардиналом» за императорским троном) исключительно собственными способностями. Но вот что странно — сама власть ничуть его не привлекает. Он гениальный исполнитель-одиночка, идеал тайного агента, но собственные его стремления почти не проявляются (за исключением стремления к удовольствиям), а душевного огня, на первый взгляд, не хватит даже, чтобы вскипятить стакан чая.

Но первое впечатление обманчиво. Ведь что-то же гонит Флэндри на новые и новые приключения. И далеко не всегда он встает на сторону заведомых победителей. В чем же заключается цель его жизни?

Для ответа на этот вопрос стоит вспомнить, на каком историческом материале строил Андерсон свою «историю будущего». Противостояние Терра - Мерсейя сильно напоминает многовековое противостояние Византии и Персии. Даже культурные императивы (во всяком случае, современные Флэндри) их сходны — для Терры/Византии это сохранение достигнутого и эгоистический гедонизм, для Мерсейи/Персии ксенофобия, экспансия, комплекс сверхчеловека. В реальной истории это противостояние, как известно, разрешилось взлетом ислама — Персия была сметена арабами сразу же, Византия просуществовала еще четыре века в качестве заштатной державы на окраинах Европы. В мире Технической цивилизации Терра и Мерсейя рухнут одновременно, а варвары придут на их руины позже, но это не так существенно.

И одновременно Терранская Империя — это имперский Рим. Не случайно Андерсон пользуется в ее описании терминами, заимствованными из его истории, — фаза принципата, фаза домината... и, как и Рим, Терра рухнет, подточенная изнутри душевной гнилью, и даже «солдатские императоры» наподобие Молитора, аналога исторического Диоклетиана, пытающиеся вернуть добродетели прошлого, не спасут положения.

А тогда образ Флэндри становится куда более понятен. Это Аэций, «последний римлянин», варвар по происхождению, защищавший от варваров Вечный город. Это Алексей Марзуфл, защитник обреченного Константинополя. Это обобщенный образ каждого честного и умного человека в гибнущей Империи. Флэндри прекрасно видит недостатки системы, которую защищает, и только перспектива увидеть крушение своего мира заставляет его трудиться ради блага нелюбимой Империи — последнего бастиона цивилизации. Он Дон Кихот, сражающийся с ветряными мельницами — но Дон Кихот, понимающий свое неизбежное поражение. Он рыцарь, но то, что он защищает, давно обратилось в прах, в тень.

И тем не менее усилия Флэндри не пропали даром. Наступление эпохи мрака отодвинуто благодаря его усилиям почти на столетие. Именно вмешательство Флэндри помогло сохранить жизни и цивилизации аборигенам многих миров и немалому числу человеческих колоний. Однако избежать падения было уже невозможно. Через четыре века после смерти Флэндри Империя перестанет существовать, а ее падение увлечет в небытие и ее извечного противника — Мерсейю. Новую цивилизацию людей заложат жители планет, не входивших в Империю, но тоже обязанных своим существованием Доминику Флэндри, — таких, как заселенный виксенитами Новый Виксен.

Образ Доминика Флэндри является на свой лад одним из наиболее трагических во всем творчестве Пола Андерсона — именно своей обреченностью. Все, что он любит и ценит, скоро должно обратиться в пыль. В этом и причина его гедонизма — как ящерица, он пытается впитать последние капли заходящего солнца. Но он продолжает бороться и в этом — истинный его героизм.

А между тем в первом из составивших эту книгу романов Флэндри вообще отсутствует. Героям приходится — каждому по-своему — пожинать плоды его трудов по усмирению мятежа МакКормака, пытавшегося исправить несправедливость другой, еще худшей, и попытавшегося не только свергнуть продажного и беспринципного губернатора Снелунда, но и организовать военный переворот. Но переворот подавлен, остатки бунтовщиков по совету Флэндри бегут за пределы Империи, а Верховный комиссар системы Вергилия Чандербан Десаи пытается восстановить порядок и закон Империи на родной планете мятежного адмирала, среди людей, которые помнят Мак-Кормака и чтят его имя. Племянник адмирала, наследник Архонта Илиона Айвар Фреде-риксен стремится сломить власть ненавистной ему Империи. В круговорот их судеб втягиваются и другие — возлюбленная Айвара Татьяна Тэйн, ифрианский путешественник Эраннат, бродяги-тинеране, речные торговцы, религиозные фанатики-орканцы... Но за круговоротом событий стоит зловещая золотая тень существа, называющего себя Айхарайхом с затерянной планеты Херейон, и еще более странные тени строителей загадочных монументов, разбросанных по Галактике, но особенно многочисленных на Энее — Древних. Долг комиссара Десаи, по его собственным словам, — любой ценой установить мир. Цель жизни орканца Джаана — любой ценой исполнить повеление Древних, чьи голоса он слышит наяву. Задание мерсейского агента Айхарайха — любой ценой развязать новую гражданскую войну, новый, страшный джихад.

А второй роман, «Рыцарь призраков и теней», вновь сталкивает читателя с Домиником Флэндри, а самого Флэндри — с мерсейской разведкой. Странное полурелигиозное движение «единства всех крылатых» на Диомеде оказывается лишь ширмой, скрывающей истинный план Айхарайха, план, касающийся Денницы — планеты, издавна стоявшей на страже у границ Мерсейского Ройдхуната, но населенной, кроме землян славянского происхождения, и ящероподобными мерсейцами. Однако в этом противостоянии сталкиваются не только разведки двух воюющих сторон и не только космические крейсера. Ответный удар наносит бурное прошлое Доминика Флэндри. Сбывается страшное предсказание, сделанное когда-то бывшей его возлюбленной. Но боль и жертвы оказываются не совсем напрасны. В руках Флэндри оказываются координаты самого большого секрета Мерсейи — планеты Херейон...

ДЕНЬ, КОГДА ОНИ ВОЗВРАТИЛИСЬ

И вот, ко мне тайно принеслось слово, и ухо мое приняло нечто от него. Среди размышлений о ночных видениях, когда сон находит на людей, объял меня ужас и трепет и потряс все кости мои. И дух прошел надо мною, дыбом стали волосы на мне. Он стал, — но я не распознал вида его, — только облик был перед глазами моими; тихое веяние, — и я слышу голос…

Книга Иова, IV, 12—16

Глава 1

На третий день он восстал из мертвых и вновь поднялся к свету.

Над морем, что когда-то было океаном, занимался рассвет. На севере синели скалы, встававшие над серо-стальным горизонтом. По лицу утеса низвергался водопад, и гром его разносился в стылом безветрии. Небо было лиловым на западе, пурпурным в зените и сияющим на востоке, где восходило солнце. Но Утренняя Звезда все еще была видна — Утренняя Звезда, планета Избранных Первыми.

«Я первый из Избранных Вторыми, — было известно Джаану, — и глас тех, кто избирает. Быть человеком — значит изливать сияние».

Его ноздри жадно вбирали воздух, его мышцы радовались движению. Никогда еще его восприятие не было столь острым. От радостного лица до попирающих прах ног — он существовал, он был реален.

— О великая радость! — сказала та его часть, что была Каруитом.

— Она переполняет это бедное тело, — ответил Джаан. — Воскресение из мертвых мне непривычно. А ты сам — не чувствуешь ли ты себя скованным цепями чужаком?

— Шесть миллионов лет пролетели как одна ночь, — сказал Каруит. — Я помню блеск солнца на волнах и рокот прибоя — там, где теперь камни у нас под ногами. Я помню могучие стены и гордые колонны — теперь это жалкие руины у нашей разверстой могилы. Я помню плывущие в небе облака, коронованные радугами. Больше всего я хочу вспомнить — и не могу, ибо плоть, которой я стал, не может удержать пламя, которым я был, — я хочу вспомнить полноту своего существования.

Джаан поднял руки к короне, сжимавшей его виски.

— Для тебя это тяжелая ноша, — сказал он.

— Нет, — пропел Каруит. — Я ведь разделю все то, что она сулит тебе и твоей расе. Я буду расти вместе с тобой, и ты — вместе со мной, и они — вместе с нами, пока человечество не только станет достойно принятия в Единство, но и даст ему нечто, никому другому недоступное. И наконец мысль создаст Бога. Теперь не медли, нужно объявить об этом людям.

Он/они пошли вверх по склону к Арене. Дидона, Утренняя Звезда, таяла в небе над ними.

Глава 2

К востоку от Виндхоума местность понижалась, пока не достигала подножия Гесперийских холмов. Раннее лето набросило на их суровые вершины покрывало листвы: голубоватой, зелено-серой, пронзительно зеленой там, где росли дубы и кедры, и пурпурной в зарослях расмина. Отдельные деревья, кусты, целые рощи привольно раскинулись на живой мантии огненной травы, переливавшейся красными и желтыми оттенками оникса.

С запада потянул прохладный ветерок. Айвар Фредериксен поежился. Ложе карабина показалось его руке особенно холодным. Дерн, на котором лежал Айвар, начал сворачиваться на ночь, превращаюсь в упругий войлок. Его дневной запах — запах кремня и искр — уже почти не ощущался. Над Фредериксеном нависало дерево дельфи: его искривленный низкий ствол, переплетение ветвей и густая ...