Читать онлайн «Дочь шапсугов»

Т. М. Керашев

«Дочь шапсугов»

У старого коневода Кизбеча в тот вечер собралось довольно большое общество. Но, кроме самого Кизбеча и секретаря

колхозного правления Аюба, — увлекающеюся, восторженного юноши и пылкого поклонника Кизбеча, — я среди

собравшихся никого не знал.

К Кизбечу привел меня Аюб. Я давно стремился встретиться с прославленным колхозным коневодом. О нем шла молва, как об одном из немногих стариков, которые хранят тайну древнего искусства коневодства у адыгов.

По дороге Аюб обнадежил меня, что Кизбеч непременно расскажет нам что-нибудь интересное. Заметно было, что и сам

Аюб явно не прочь послушать Кизбеча к потому так охотно вызвался проводить меня к нему.

Небольшого роста, плотно Сбитый, широкий в плечах, с крупной головой и большими руками, старик напоминал

низкорослый кряжистый дуб. Но таковы все конники: ни дряхлость, ни седина их не берет — несмотря на седьмой десяток, выглядел он моложаво, а круглая, тщательно подстриженная борода его лишь слегка тронута сединой.

И такая, казалось бы, несоразмерная с его маленьким ростом, была ему свойственна спокойная величавость, и такая

уверенная сила сказывалась в нем, что при виде его невольно вспоминалась старая адыгская поговорка: «Среди малорослых

бывает много мужественных».

Аюб еще по дороге предупредил меня, что Кизбеча подчас бывает трудно втянуть в общий разговор, а тем более —

вызвать на рассказ. Но тут же он успокоил меня: «Конечно, с норовом старик, язык ему развязать трудно, но, будь спокоен, я

умею к нему подойти. Есть у него слабость — кони». Й действительно, беседа шла вяло, но заметно было, что все ожидают

чего-то. И тут хитрец Аюб вдруг обратился к Кизбечу:

—Интересную историю рассказал мне один знакомый. Он был не только участником Отечественной войны, но и войны

гражданской. Так вот, когда при нем зашел разговор о конях, он сказал, что после гражданской войны видел в

Ставрополе, более десятка коней, которые прошли всю гражданскую войну и остались целы и невредимы. А некоторые

из этих коней, говорил он, участвовали еще в первой мировой войне. Когда она кончилась, их собрали в Ставрополе

вроде как в музей. Может ли быть такое, Кизбеч? Что-то невероятно, чтобы конь мог столько вынести?

—Что ж тут невероятного? — сдержанно отозвался Кизбеч. — Такое вполне может быть.

—Нет, это не похоже на правду. Машина и та едва ли подобное выдержит, — сказал кто-то из присутствующих.

—Это может показаться неправдою тому, кто не знает; на что способен конь, — ответил Кизбеч все так же сдержанно, но раздражение уже слышалось в его голосе.

Никто больше не возражал Кизбечу. Я не мог понять ни того, почему Кизбеч так упорно отмалчивался, словно

остерегаясь любимой темы, ни того, с какой необычной для адыгского характера уступчивостью избежал спора его