Книги вам точно понравятся
Книгогид это:
  • Доступ к тысячам книг
  • Персональные рекомендации
  • Рецензии пользователей
  • Авторские полки
больше не показывать
Йонел Теодоряну «Меделень»

Читать онлайн «Меделень»

Автор Йонел Теодоряну

Annotation

Ionel Teodoreanu. La Medeleni. Перевод с румынского Т.Свешниковой.

Теодоряну И. Меделень: Роман / Предисловие С.Голубицкого.

М.: Худож. лит., 1990. — 286 с. (Зарубеж. роман XX в.).

Оформление художника Л.Хайлова. ISBN 5-280-01181-9.-

Автобиографический роман классика румынской литературы Ионела Теодоряну (1897–1954), овеянный поэзией и юмором, повествует о детских годах писателя и жизни румынской провинции конца XX века; автор с тонким психологизмом создает своеобразную атмосферу тихого семейного счастья, рисует радостный и обаятельный мир счастливого детства — с праздниками, тайнами, сюрпризами, которое было не у всех, но о котором тоскуют подчас и взрослые.

ЭХО КАНУННОГО МИРА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

I. ПОТЕМКИН И КАМИ-МУРА

II. БЕЛЫЙ ДОМИК И КРАСНОЕ ПЛАТЬЕ

III. ГЕРР ДИРЕКТОР

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

I. «МОЛДАВСКАЯ СРЕДА»

II. РОБИНЗОН КРУЗО

III. КУКЛА МОНИКИ

IV. «ДЕД ГЕОРГЕ, ТЫ НЕ РАСКУРИШЬ ТРУБКУ?»

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

ЭХО КАНУННОГО МИРА

(Роман Ионела Теодоряну «Меделень»)

Если правда, что произведение искусства обладает неповторимой аурой (как полагал Вальтер Беньямин), таинственной дымкой, окутывающей неизбывное чувство «ностальгии по лучшей природе», то в мире «Меделень» такой аурой стал свет заходящего солнца. Однако свет этот не вечерний, денной, поскольку он не соотносится с грядущей ночью, а довлеет себе как праздничный канун. Это русское слово — «канун» — необыкновенно полно передает смысл «Меделень». Канун соединяет в себе два значения: празднование, мирской пир, торжественное моленье и печаль утраты, панихиду, «кутью по усопшем». Именно эти два смысла заключают в себе тональность истории летних каникул, проведенных Дэнуцем, Ольгуцей и Моникой в поместье Меделень.

Условие кануна — знание дня последующего, переживание его уже раньше срока. Ионел Теодоряну определил «Меделень» как «трилогию, посвященную тому поколению молдаван, чье детство пришлось на время устаревших теперь вальсов и патриархальных каминов, юность была искалечена первой мировой войной, а жить оно начало в ритмах джаз-банда». «Меделень» — это канун величайших трагедий века, это мир гармонии, которому суждено погибнуть, и он знает об этом.

Поэтому Ионел Теодоряну, радуясь вновь обретенному раю детства, не забывает, что это происходит лишь в воображении, тогда как наяву — он изгнанник из своего рая. История «Меделень» становится историей о «потерянном рае».

Появление сегодня романа румынского писателя в русском переводе может показаться неожиданным. Почему именно Теодоряну? Что это — игра случая или таинственный телеологический знак? Видимо, все-таки знак, ибо, прочитав книгу, написанную почти семьдесят лет назад и принадлежащую во многом иной культурной традиции, читатель наш, несомненно, отыщет в ней глубокие созвучия своему мироощущению и тем самым подтвердит загадочную «целесообразность» появления «Меделень» в нашей культуре. Об этих созвучиях нам бы и хотелось поразмыслить.

* * *

Ионел Теодоряну — один из тех писателей, чье значение возрастает в определенные периоды истории. Любопытно, что новое осмысление творчество писателя получило на родине именно в настоящее время. В 1968 году «Литературное издательство» в Бухаресте выпустило в свет «Избранные произведения» И.Теодоряну в серии «Румынские писатели». В Энциклопедическом словаре 1978 года издания о И.Теодоряну можно было прочитать, что он — «румынский писатель. Брат Александру О.Теодоряну, участник кружка «Румынская жизнь», автор лирической и метафорической прозы, ностальгически воспроизводящей мир детства и юности». И вот в 1985 году издательство «Румынская книга» публикует трилогию «Меделень» в самой почетной серии — «Великие румынские писатели». Из обширного исследования, предваряющего издание, становится ясно, что Ионел Теодоряну приобщен к высокой классике. Трилогия «Меделень» признается одним из самых лучших румынских «романов воспитания». Внимание критиков сосредоточивается на понятии «меделенизм», под которым понимается «особая система этических, эстетических и социальных взглядов И.Теодоряну».

Эти взгляды во многом определялись тесными связями писателя с кружком «Румынская жизнь». «Виаца ромыняскэ» — литературный и научный журнал, выходивший с марта 1906 года по август 1916-го, а затем, после длительного перерыва, с сентября 1920-го по сентябрь 1940 года, сначала в Яссах, а с 1930 года в Бухаресте. Во главе этого издания стояли К.Стере, Паул Бужор, И.Кантакузино, Гарабет Ибрэиляну, М.Раля, Дж. Кэлинеску.

Бесспорно, взгляды И.Теодоряну нельзя рассматривать лишь в контексте социально-политических и эстетических идей «Румынской жизни», однако концепция попоранизма оказала на писателя ощутимое влияние, в первую очередь, в эстетике. Характерно в этом отношении понимание Ионелом Теодоряну связи между традицией и современностью. Традиция, прошлое в эстетической системе писателя является тем самым канунным миром, хранящим в себе подлинную нравственность и добродетель «золотого века». «Золотой век» осмысливается в метафоре детства, солнечного Эльдорадо, потесненного грубой материалистичностью современности. Отсюда и переживание канунного мира как трагедии потерянного рая.

Мир «Меделень» — не просто бытописание некой патриархальной идиллии, помещенной в добрые старые времена и заполненной знакомыми нам по литературе символами: тучные луга, обильные яства, преданные слуги, французская речь и завидные манеры. Будучи миром канунным, «Меделень» несет на себе постоянную печать дня грядущего, все отягощено предчувствием, ожиданием его прихода.

Трагизм канунного мира, на наш взгляд, выходит далеко за рамки классовых симпатий Ионела Теодоряну, как то склонны считать румынские исследователи: «Ионел Теодоряну искренне и глубоко опечален той фатальной реальностью, согласно которой вместе с уходом детства и юности героев яростному натиску были подвергнуты те старые отношения, устоявшиеся во времени, которые определяли естественное сосуществование молдавского столбового дворянства и щедрой интеллектуальной буржуазии» (Чобану Н. «Меделенизм» — концепция-метафора, с. 10).

Глубинный смысл трагедии канунного мира лежит в конфликте между уходящей культурой и наступающей цивилизацией. Переживание этого конфликта было знамением времени и нашло свое отражение как в европейской (Ф.Ницше, О.Шпенглер), так и в русской (философы «нового религиозного сознания») мысли.

Если на миг сместить акценты, сплющить послание «Меделень» до социального уровня, не заметив при этом глубины метафизических проблем, то получится следующее: «Жизнь, описанная в «Меделень», — это жизнь определенного молдавского класса, пребывающего в глубоком кризисе, если не в глубоком упадке… Это богатые люди, живущие в городе и в поместье широкой, беззаботной жизнью, западной по своим ориентирам, но глубоко национальной на подсознательном, инстинктивном уровне. Существует определенная восточная патриархальность, сотканная из лени, шутки и романтизма, из полного отсутствия завтрашнего дня (что и естественно для настоящего класса), но более всего из полного отсутствия морали в политике, идеологии» (Михай Раля. Письма из прошлого о литературе, с. 64). Нам же показалось, что в романе «Меделень» «этот определенный молдавский класс» несет в себе абсолютное нравственное начало, в котором — залог подлинной созидательной культуры. По сути, весь культурологический конфликт канунного мира (между культурой и цивилизацией) перенесен в сферу этики, моральных устоев человеческого бытия.

Мир «Меделень», как мы отметили выше, — это «Paradise Lost». Как в любом раю, в «Меделень» торжествует Добро. В этом мире есть только один императив — высокая нравственность и чистота, воплощенные в символы Лета и Детства. Единственный источник Зла — тетка Фица Эленку — давно устранен, изгнан за пределы доброго мира и символически обозначен образом мрачной лягушки, властвующей над проклятым прудом.

Этот мир не знает грубого равенства и основан на иерархическом принципе — залоге гармонии и разнообразия. Здесь опять-таки неприменимы социальные критерии. Подчинение слуг (мош Георге, Аника, Профира, кухарка) основано на родственном принципе: слуги — малые дети господ, члены единой большой семьи. Точно так же дети хозяев (Дэнуц, Ольгуца, Моника) подчиняются своим родителям.

Герои «Меделень» — дети. Родители же, по тонкому замечанию Дж. Кэлинеску, «проходят незаметно как тени, чтобы не нарушить сон детей». Все вместе — Дэнуц, Ольгуца и Моника — выражают гармонию мира во всем его разнообразии. Ольгуца — этот «ангельский бесенок» — несет в себе реалистическое начало, своеобразную внешнюю энергию мира. Дэнуц — романтик, обретающий полноту жизни в своем воображении, в котомке сказочного Ивана Турбинки. Моника — своеобразный персонаж-монада — уравновешивает два противоположных полюса, Ольгуцу и Дэнуца, смягчает их конфликты, снимает все противоречия. В румынской критике Моника признана «одной из самых высоких ступеней, познанных румынской литературой, на пути к романтической поэтизации вечной женственности».

Итак, «Меделень» — это рай, в котором царит гармония порядка, иерархии и Добра. Но это не просто рай, а рай потерянный. И это его качество — потерянность — определяет основную тональность канунного мира Ионела Теодоряну — ностальгию.

Внутри самого мира эта ностальгия ощущается на уровне стиля, всеобщего настроения, знака, которым отмечен переход от солнечного лета к дождливой осени. Прочитав книгу и поразмыслив над ней, читатель волен дать дальнейшие определения: ностальгия по чистому детству, ностальгия по высоконравственному дворянству, ностальгия по покою, мирному бытию. И все это — накануне зрелости, накануне мещанской буржуазности, накануне войны и тревог.

* * *

Вначале мы осмелились предположить, что современный русскоязычный читатель найдет в мире «Меделень» глубокие созвучия своему мироощущению. Причина этой созвучности, на наш взгляд, сокрыта в своеобразии русской Истории (иже Культуры); ее безоглядной устремленности в будущее, способности добровольно пожертвовать ради него настоящим. Наш путь — это путь отречений от того, что есть, во имя того, что может быть.

Эта роковая предопределенность нашей судьбы привела к тому, что единственной реальностью стало само движение. Но на этом пути наступают моменты, когда культура наша, национальное самосознание замедляет бег, чтобы оглянуться назад и оплакать потери. Сегодня мы переживаем один из таких моментов. Где-то в далеком прошлом осталось наше Детство, хранящее чистоту морали, искренность веры, силу справедливости. Одним из далеких отголосков того «золотого века» и стал канунный мир «Меделень» румынского писателя Ионела Теодоряну.

С.Голубицкий

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

I. ПОТЕМКИН И КАМИ-МУРА

Двое крестьян со старомодной почтительностью поклонились будущему хозяину усадьбы. Широкие взмахи их шляп овеяли Дэнуца героическим ветром славы. Он замер посреди дороги, чувствуя себя гладиатором, которого восторженно приветствует толпа, а он попирает ногой поверженного противника. Правда, вместо щита у него был бумажный змей, а вместо копья — веревка, клубок которой он крепко сжимал в отведенном назад кулаке.

— С ног вас, барин, свалит это чудище, — сказал один из крестьян.

— Меня?!

Пройдет лето, и Дэнуц будет уже гимназистом, с начальной школой покончено, настали каникулы!

— Поможем-ка барину запустить его, — вмешался другой крестьянин, подходя к змею.

— Ну и велик! — удивился он. — ...