Книги вам точно понравятся
Книгогид это:
  • Доступ к тысячам книг
  • Персональные рекомендации
  • Рецензии пользователей
  • Авторские полки
больше не показывать
Эсфирь Цюрупа «Жил-был Пышта»

Читать онлайн «Жил-был Пышта»

Автор Эсфирь Цюрупа

Эсфирь Яковлевна Цюрупа

Жил-был Пышта

Дорогие ребята!

Эту книгу написала для вас писательница Эсфирь Яковлевна Цюрупа. Многие из вас читали её книги: «У кольца нет конца», «Олешек», «Дед Илья и внук Илья», «Доброе утро, мальчишки».

Работая корреспондентом «Пионерской правды», «Комсомольской правды» и других газет, Эсфирь Яковлевна Цюрупа много ездила по стране, встречалась с интересными людьми и обо всём атом рассказывала в своих очерках, рассказах, повестях, выступлениях по радио и в своих книгах для взрослых и ребят.

Повесть «Жил-был Пышта» написана для вас. О чём она? О приключениях мальчика — весёлых и разных, а иногда трудных, о том, как неслух и озорник Пышта путешествует с комсомольской агитбригадой. В этой поездке открывается для него большой мир людей, их труд, их огорчения, их радости.

Автор не скрывает от вас того нелёгкого, что порой встречается в жизни. Книга зовёт вас не проходить мимо плохого и защищать нашу хорошую советскую жизнь.

Ну, а почему Пышту так смешно зовут Пыштой, вы тоже узнаете, прочитав повесть.

Отзывы об этой книге присылайте по адресу: Москва, А-47, ул. Горького, 43, Дом детской книги.

Глава 1. Рёв дикого медведя

По шоссе мчатся машины. Разные. Ревёт тяжёлый «МАЗ» — серебряный бык на радиаторе. Везёт трубы, как пушечные жерла. Стоймя едут стены с окнами, не них сложат дома. Гремят гусеницами бульдозеры и грейдеры — идут строить дороги и плотины. А с полей, подрагивая бортами, бегут грузовики, — тугие капустные кочаны, красноносая морковка, свёкла навалом… Шоссе, как река, движется, движется. По обочинам, словно по берегам, осенние вётлы машут вслед. Срываются рыжие листья, на лету прилипают к ветровым стёклам машин.

Слышишь, сигналит маленький «Москвич»? Никак ему не обогнать вон тот голубой автобус. Чудак! Объехать не можешь? Автобус притормозил к повороту и мигает тебе задним красным глазом.

— Эй, борода! — кричит водитель «Москвича». — Что стал? Правил не знаешь? Нет тут левого поворота!

Из автобуса высовывается бородатый водитель.

— Объезжай! — показывает он рукой. — Есть тут левый поворот. Зря сигналишь!

Сердитый «Москвич» и другие машины умчались по шоссе, а мы с тобой, читатель, следим за голубым автобусом. Конечно, мы могли бы выбрать любую машину, однако тогда получилась бы совсем другая история, а не та, что нам с тобой предстоит.

Не огорчайся, что наш автобус не похож на сверкающие никелем междугородные автобусы, где пассажиры покачиваются в откинутых креслах и двери на остановках открываются сами собой. Нет, это старенькая коробочка на колёсах. Но она выглядит молодцом. Умелые руки собрали её из остатков отслуживших свой век автомобилей и отремонтировали на славу. И на её боках поблёскивает солнце.

Автобус пересекает спрятанную в вётлах речку, въезжает на улицу посёлка и останавливается. Но никто из него не выходит. Давай заглянем внутрь. Ага, внутри идёт спор.

— Направо! — Это один из двух пассажиров.

— Нет, налево! — Это водитель.

Бородатый водитель, оказывается, несмотря на бороду, совсем молод. У него стриженая темноволосая голова и под свитером, на котором разместилось стадо оленей, — широченные плечи. Из шофёрского зеркальца упрямо глядит его карий яркий глаз, — два там не помещаются.

— Она сказала «второй поворот налево»!

— Нет, направо! — Пассажир строго глядит сквозь роговые очки. Он держит на коленях пишущую машинку. Над ним висят-покачиваются его пальто и фетровая шляпа.

— А, братцы! Самое главное — куда-нибудь повернуть! — мирит их третий, поблёскивая рыжими насмешливыми глазами.

И тотчас на его встрёпанную голову, на его смуглый лоб, сверху, с полки, сыплются свёрнутые картонные трубки: автобус двинулся.

— Слушай ты, Фёдор бородатый, Миклухо-Маклай! Поосторожнее нельзя?

— Всё правильно! — радуется водитель. — Вот улица Папанина! Сейчас будет её дом. Ребята, подберите плакаты! — командует он. — Влетит нам от неё за такую укладку… Владик, поаккуратней с машинкой… Женька, причешись!

— Безнадёжно! — Женя тщетно приглаживает лохматую голову.

Зелёная калитка. Клумба. Но почему калитка настежь, астры вмяты в землю? На крыльце следы ног, и — никого. Никто их не ждёт?

Бородатый Фёдор выключает мотор, и в тишине сразу же становится слышен из дома отчаянный рёв. Радио, что ли?

Какое там радио! Рёв дикого медведя. Нет, медведю так не справиться. Если подсоединить гогот гуся, визг поросёнка и вопли охрипшего петуха, тогда выйдет что-нибудь похожее.

— Ы-ы-ы, вз-з-з-взви-ви-вишш… Хрр-хрр-хрр-крр-руяу-у-взы-ы-ы…

И сквозь всё это пробиваются задыхающиеся человеческие слова:

— Пышто поеду-у! Пышто не остану-усь! Са-ам поеду-у-у!

— Тут что-то произошло… — с тревогой говорит Владик.

Водитель даёт сигнал. Рёв смолкает. На крыльцо выходит девушка. Все трое говорят: «Майка!» — и выпрыгивают из автобуса.

Она очень красивая, эта Майка, статная, темнобровая. Волосы, туго стянутые к затылку, падают на спину вольно раскрутившимся жгутом.

— Не могу ехать! — говорит Майка и покусывает губы жемчужными зубами, а на густых ресницах накипают слёзы. — Я понимаю: я подвожу бригаду… Но деда вызвали в Челябинск, тётка заболела. Только что такси проводили на вокзал… А куда я брата дену?

Тут из-за Майкиного локтя появляется злющая, вся в грязных разводах, физиономия. Из-под пятнистого от грязи лба глядят два светлых, очень сердитых глаза, а нос и губы вспухли от слёз.

— Пы́што мне в школу надо ходить! Пышто я без тебя просплю! Пышто я обед тоже не умею сам готовить! А к дяде Егору не поеду, он мне уши накрутил!..

— Соседей у вас подходящих нет? — спрашивает Майку Фёдор и разглядывает Майкиного брата.

Майка всплёскивает руками:

— Да какие нормальные соседи его возьмут? Вы даже не представляете, мальчики!.. — Она поворачивает голову, и тёмная волна её волос перелетает от одного плеча к другому. — От него у всех головы пухнут! Месяц, как учебный год начался, а деда уже три раза в школу вызывали!..

— Пышто ветром промокашку унесло, я за ней в окно вылез!

Фёдор внимательно смотрит на Майкиного брата, а Майкин брат внимательно глядит на Фёдорову бороду.

— А почему ты всякую фразу начинаешь с такого странного слова «пышто»? Что за «пышто»?

— Так ведь ему некогда выговорить нормальное «потому что»! У него получается «пышто». Его вся улица так и зовёт «Пышта».

— Понятно, — говорит Фёдор. — Значит, ты — Пышта! А я — Фёдор.

— А у вас борода приклеенная! — говорит Пышта.

Тут поднялся хохот. Женя запустил пятерню в лохматые волосы и стал дрыгать ногами, у Владика очки запрыгали на носу, а у Майки слёзы высохли сразу и солнце вспыхнуло на смеющихся зубах…

— Ох, приклеенная… ну и сказал… Сто раз тебе говорили — сбрей!..

— Честное комсомольское, не приклеенная, можешь подёргать. — Фёдор наклонился к Пыште.

Нет, Майкин брат не посовестился. Взял и дёрнул.

— Да ты просто нахал! — возмутился Женя.

— Ну и тип! — удивился Владик.

Фёдор усмехнулся:

— Действительно, ты — тип. Оставлять тебя одного не стоит. Придётся брать с собой.

Майка за голову схватилась:

— Ты с ума сошёл, Фёдор! А школа?.. И вообще. Он или лоб расквасит, или автобус перевернёт!

Но Женя подёргал себя за лохматый чуб и решил:

— По дороге заедем в школу, договоримся с учительницей. Будем с ним заниматься арифметикой и русским. И каждый вечер станем обмазывать его зелёнкой с ног до бровей, очень помогает.

«Как же, дамся я вам — зелёнкой мазать!» — думает Пышта.

— А нам без тебя никак нельзя, Маечка, — говорит Владик. — Ты одна умеешь играть на аккордеоне. И без тебя не будет ни песен, ни порядка.

— И невозможно этого типа отправлять к дядьке, который крутит уши! — добавляет Фёдор.

Но Майка не согласна. Майка сомневается.

— Предупреждаю, мальчики. Не пройдёт двух дней, как вам тоже захочется отодрать его за уши!

— Нет. Клянусь! — торжественно говорит Фёдор, и карие его глаза смеются Пыште.

— Клянусь! — повторяет Женя. И Владик.

«Правильные дядьки! — думает Пышта. — Нет такого закона у нас в Советской стране, чтобы детям уши крутить!»

— Ой, какие ж вы замечательные мальчишки!.. — сказала Майка.

И побежала и дом. И сунула в рюкзак Пыштины пожитки. А все вещи, которые в автобусе лезли под ноги и торчали из всех углов, она уложила складно. Потом бросила с крыльца в автобус Пыштино одеяло. Пышта насупился: если человек накрывается одеялом, на котором голубые ослы и зелёные утята, сразу видно, что это ещё не очень большой человек.

Но Фёдор сказал:

— Ну вот, теперь ты член нашей бригады.

А Женя прибавил:

— И имей в виду: если будешь нарушать дисциплину, высадим, и шагай себе по дороге!

«Как же, высадят, — думает Пышта. — Нет такого закона в нашей стране, чтоб ребёнка высаживать. Скорей бы поехать! А то как бы не раздумали!..»

Поехали! Поехали! Поехали! Ух ты-ы! Автобус мчится со скоростью 60 километров в час. А на задней поперечной мягкой скамейке лежит Пышта. Кому ещё из учеников второго класса приходится так спать? Никому. И, перед тем как уснуть, Пышта думает: «Автобус бежит. Значит, пол бежит. И скамейки бегут. А я лежу поперёк шоссе и всё равно бегу. Мчусь вперёд левым боком, правым боком — как захочу. И могу мчаться даже вверх ногами». И тут он задирает ноги вверх. Но из шофёрского зеркальца на него глядит внимательный карий глаз и краешек бороды. Ладно, можно и не болтать в воздухе ногами. Жизнь и без того замечательная…

…Ведь вот счастье — каждый день обедать в новом месте: или в сельской чайной у шоссе, или варить суп из концентрата в лесу над костром.

И Пышта сам вынимает концентрат из ящика, сдирает бумажку, бросает крепкий кирпичик в кипящую воду. Кирпичик разбухает, и вот тебе пожалуйста — уже не вода, а суп гороховый с салом булькает и швыряется тяжёлыми пузырями.

День и ночь едет Пышта в голубом автобусе-агитмашине, на котором написано: «НЕ ПРОХОДИТЕ МИМО!»

— Кто не проходи? Мимо кого-чего не проходи? — сперва удивился Пышта.

— Мы — не проходи. Все комсомольцы и пионеры — не проходи. Если встретил безобразия и непорядки — мимо не проходи!

— Значит, мы все НЕПРОХОДИ́МИМЫ! — сказал Пышта.

И стали они Непроходимимами.

— А что такое агитмашина, ты понимаешь? — спросил Фёдор.

— Конечно, понимаю, — ответил Пышта. — Есть машина «Волга», есть «Победа», есть «Москвич», есть «МАЗ», есть «Агит». Разные марки.

Все засмеялись.

— Да нет, дурачок, — сказала Майка. — Просто это машина, в которой едем мы, комсомольская бригада агитаторов. Мы не только помогаем в уборке, мы ещё и агитаторы. Понятно?

— Что едем — понятно, а про агитаторов непонятно, — сказал Пышта. Нарочно сказал, ведь он агитаторов сто раз видел.

Владик поглядел на Пышту строго.

— Агитатор, — объяснил он, — ...