Франция-Россия. Туда и обратно. Вечное движение
Книга состоит из четырех новелл, написанных русской писательницей Лидией Девушкиной-Соммэ, проживающ
16%

Читать онлайн "Франция-Россия. Туда и обратно. Вечное движение"

Автор Девушкина-Соммэ Лидия

<p>Лидия Девушкина-Соммэ</p> <p>Франция-Россия. Туда и обратно. Вечное движение</p>
<p>Рассказы под стук колес</p>

«Пока Мишаня все это рассказывал под стук колес Ольге Васильне»…

Вся новеллистика Лидии Девушкиной-Соммэ написана словно под звук колес, в пути, неторопливо. Едут люди в одном купе, совершенно незнакомые. Начинается разговор. И все. Случайные соседи становятся ближе.

Похожее получилось и у меня самой. Я не так давно познакомилась с творчеством писательницы, но кажется, что это рассказывает мне одной моя близкая подруга. А я очень ценю умение писать так, словно это делается для одного единственного читателя, именно для меня. Наверное – это и есть мастерство рассказчика.

Далеко от центра, т. е. от Парижа (глубинка и во Франции – глубинка) живет Ольга Васильна. Она замужняя одинокая женщина (и во Франции бывают такие). И чтобы сбежать от одиночества, она ведет активную жизнь. Общается с земляками, возглавляет русский литературный клуб.

Герои Лидии не оторваны от действительности. У окружающих свои проблемы. Кто-то удачно вышел замуж. Кого-то подозревают в сотрудничестве со спецслужбами. Люди живут в реальном мире. Пишут книги, ездят по Европе, пиаря свою священную особу. Каждый герой не похож на остальных, его образ четко прорисован, и за ним угадывается прототип.

Передо мной люди. Их судьбы. Их не так уж много. Но и у главной героини не так уж много знакомых. А судьбы яркие и запоминающиеся.

Молодой человек Мишаня: сложные отношения в семье. Сложный характер юноши. Тянется к главной героине, подсознательно угадывая в ней женщину-мать.

Русская женщина Марина и ее каталонец-муж Мишенька. Ее жизнь. И испытание страшной болезнью.

Следующий рассказ, вернее серия рассказов, связана одним сюжетом и продолжает собой первый, уже осмысленный мною. Читаю, словно переписку со своей старой подругой.

Вот героиня в гостях у земляка, тоже эмигранта. Они празднуют и во Франции день Победы (сколько информации – сразу и вроде бы, между делом, штрихами). Люди на вечеринке. Люди в литклубе. И опять мелочи и детали. Взаимоотношения русских и французов. Театральная постановка в русском литклубе, и девушки в красных галстуках. Выступление героини в платье, которое она нашла на своем балконе. Это ли не детали, те самые штришки, которые делают полотно живым и объемным.

И вот героиня в Москве. В надежде найти своего издателя. А встречает старичка-писателя. У нее карма такая – попадать в различные истории. Вот и сейчас доверчивая женщина приняла приглашение, а как же, мастер пообещал дать свою книгу с автографом. И опять всё жизненно настолько, что мороз по коже. Словно там я или моя лучшая подруга. Сочувствие. Обсуждение. И слушаешь, и киваешь, затаив дыхание.

Рита, героиня рассказа «Тяжелая наследственность», – не вписывается в общий фон. И сам рассказ о ней стоит особняком. Хоть он, по моему мнению, самый значимый в сборнике. Очень психологически точное повествование о жизни и о любви. Любовь переплетена с жизнью, она целиком зависит от быта, как писали в начале прошлого века. И написан рассказ немного в другом стиле: меньше внешнего, больше чувств.

Вообще о стиле Лидии Девушкиной-Соммэ нужно поговорить отдельно. Ритм задушевного неторопливого рассказа достигается особым построением предложений, их длиной и минимальным количеством сказуемых. В этом и есть секрет простоты общения с читателем. Но в целом же присутствует модный сейчас среди современных литераторов и так не любимый крупными издательствами микст. Сюжетная линия у Лидии – это нить, на которую нанизаны бусинки историй, вплетенных в общую канву. Такой современный узор из бисера, картина в стиле арт-модерна.

Произведения Лидии не для всех. Это скорее женское чтиво. Мужчины их тоже читают (знаю), но чтобы лучше понять своих любимых. Женщины же, особенно оторванные от трудового коллектива – по разным причинам оторванные, но нуждающиеся в задушевной беседе, – это та читательская аудитория, которая целиком и полностью принадлежит писательнице.

Татьяна Рубцова,

пресс-менеджер интернет-портала

«Литературная Галактика»

<p>I) Неделя русской книги. Далеко от Парижа</p>

«Жизнь чаще похожа на роман,

чем наши романы на жизнь».

Жорж Санд

В уездный французский город В* * * на ежегодную ярмарку книг впервые за всю его историю пригласили русских писателей, да не одного, а то ли восемь, то ли все десять. Примерно на неделю. Неужели, правда, на неделю? У французов свои представления о времени. Неделя у них буквально называется «восемь дней», а две недели почему-то «пятнадцать». Так что точнее, типа официально, это было обозначено как дни: с 29 мая по 2 июня. Совпадает с тем временем, которое называется «пора прелестных облаков». Так его именовал в своих произведениях некто Иван Алексеевич Бунин, иногда обитавший тоже на юге Франции, но уже давно. И не у себя дома, а на съемной даче. Потом эту съемную дачу выкупила некая парижская ассоциация, состоящая из одних французов, чтобы создать в ней музей Бунина. А местных русских эта дача вообще не интересовала, даже тех, кто ходил в литературный клуб. Местные русские решили подождать, когда этот музей откроют.

Все-таки не ближний свет туда ехать – километров 400 от В* * *. Даже если музей наконец откроют. Одного бензина сколько уйдет! Можно бы, конечно, пойти с шапкой по кругу и скинуться на бензин и даже на входной билет на эту дачу, но исторически эта форма материальной поддержки во Франции как-то так не привилась, то есть, знаете ли, собирать деньги на русских писателей, да еще в их отсутствие… Даже на очень знаменитых. Например, на Надежду Тэффи русские тоже хотели в свое время скинуться, и не где-нибудь, а в богатой Америке. Пока она во Франции страдала от безденежья и болезней. И собрали – несколько центов. Правда, дело было во Вторую мировую войну. Что русских не оправдывает, но немножко извиняет.

Коли уж зашел разговор о сложном отношении французов к своим деньгам и своему времени, то надо отметить, что французы – это вообще-то не немцы. Ты французу, допустим, назначил рандеву у фонтана «Три звезды» на 16.00. А он придет только через час и обязательно к ресторану «Пять звезд», который находится не в центре В* * *, а совсем далеко, 7 остановок на трамвае. Поэтому русские, даже очень деловые, на французской земле тоже начинают опаздывать. Особенно когда выяснят, что «5 звезд» – это все-таки очень дорого.

На главной площади В* * *, как раз напротив вот этого живописного и премиленького фонтана «Три звезды», загодя раскидывались многочисленные разнокалиберные шатры, где размещались книги разных авторов из разных стран. То есть была отработана на века (если книги будут существовать века – дай-то Бог) вот такая схема. Авторы сидели тут же, при книжках, будто бы с отсутствующим, незаинтересованным видом, иногда робко оглядываясь по сторонам, словно бы кого-то высматривая. И вот в этот, 2007 г., главной приглашенной страной была Россия. Русским писателям была предоставлена зеленая улица, особые места для встреч с читателями: концертные залы, кафе, летние эстрады. Французский читатель дружно хороводился на этих встречах, придирчиво разглядывая лица и фигуры гостей и задавая через переводчиков наводящие вопросы. Приглашены были писатели, по многу раз переведенные на французский, но вроде бы только один из них – Сырцов – свободно говорил на французском и даже его понимал. Французы любят русский акцент, французов вообще подсознательно влечет к русским и наоборот, хотя всегда отношения были сложными. Один Наполеон чего стоит! Но ведь были же и есть, и будут дальше развиваться, эти отношения, даже супружеские!

В одном из таких залов должны были заранее встретиться три давних закадычных друга. Все трое были русскими. Давние по эмигрантским понятиям друзья – это те, которые продружили уже несколько месяцев и ни разу не поссорились и не повздорили между собой. Что было здесь крайне редко. Недаром писала та же Надежда Тэффи в 19-забытом году: русские живут во Франции, как собаки на Сене.

Первым должен был прибыть Мишаня из своего отдаленного за 100 с лишним километров маленького городка N* * *, где он в качестве соискателя политического убежища жил почти что за решеткой, в лагере для беженцев. Окружающие его там русскоязычные беженцы были почти сплошь беженцы-изиды из Армении, малопонятный ему народ, с очень плохим русским, состоящий из многопоколенньгх семей, снующий днем и ночью якобы по важным делам. Некоторые сновали даже до Испании и обратно, спекулируя сигаретами, что было запрещено. Впрочем, как понял Мишаня, запреты играли чисто техническую роль. Кроме этих мелких проржавленных гаечек-запретов, вообще всюду крутились какие-то более мощные и не столь очевидные социальные механизмы.

Мишане 25 лет. Переходный возраст. Серо-зеленые глаза еще ярко блестят и смотрят на окружающий мир с восторгом, предвкушая счастье в труде и успехи в личной жизни скоро и сразу, вон за тем поворотом, но через минуту те же глаза могут закосить мрачно и настороженно, ожидая подвоха и неприятностей от любой страны, будь то родная Россия, Франция, и вообще, иди далее по карте в любом направлении.

Тем более Мишаня был вундеркиндом, в 15 лет окончил российскую школу с медалью, после чего получил еще два российских вузовских диплома, кстати, с отличием. А у вундеркиндов жизнь еще более неровная, после горячих восторгов окружающих на голову капает ледяной душ. Ну не могут люди долго восхищаться кем бы то ни было, даже вундеркиндами!

Следующей прибывающей фигурой должна была бы стать Ольга Васильна, пышнотелая блондинка 46 лет, красивая нетривиальной поздней красотой. Она сама была не чужда литературе: организовала на местном человеческом материале литературный клуб, ...

Книга состоит из четырех новелл, написанных русской писательницей Лидией Девушкиной-Соммэ, проживающ
16%
Книга состоит из четырех новелл, написанных русской писательницей Лидией Девушкиной-Соммэ, проживающ
16%