Читать онлайн "Вдохновение. Записки нетрадиционного фотолюбителя"

автора "Погорельский Михаил"

  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ
<p>Вдохновение</p> <p>Записки нетрадиционного фотолюбителя</p> <empty-line/><p>Михаил Погорельский</p>

© Михаил Погорельский, 2019

ISBN 978-5-4496-9365-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

<p>ПАША</p>

Утренний троллейбус уныло тащился вверх по заснеженной улице Горького. В его замороженных окнах причудливо перемещались преломления неоновых вывесок, фонарей и фар немногочисленных машин. Неоновый свет двигался по ледяному экрану медленно – со скоростью троллейбуса. А фары встречных машин – быстро, создавая космическую переливающуюся картинку. Внизу, под резиновым полом, громко урчал мотор и щёлкали контактами механизмы. В клубах морозного пара на остановках заходили новые пассажиры, звякали медяки в большой железной коробке кассы. Никто не разговаривал.

– Не опускайте копеечку, – вдруг раздался басовитый голос мужика с зажатым непонятно каким образом пятаком в огромных кожаных варежках с меховой отделкой. Школьник с ранцем, надетым поверх шубы, остановил руку прямо над прозрачным окошком кассы.

– Держите. – Он отделил одну копейку и протянул мужику. Очень ловко схватив второй варежкой копейку, тот положил её в карман своего тулупа. А пятак ушёл в щель кассы.

– Спасибо, – пробасил мужик и начал своей мегаварежкой крутить колесо с билетами.

Опять стало тихо.

Это морозное московское утро навсегда осталось в Пашиной памяти. Они с мамой стояли на задней площадке троллейбуса и тоже молчали. Точнее, Паша пытался ныть. Но, уже наученный маминым жёстким характером, давно понимал несостоятельность этого. Поводом для нытья стала очень серьёзная проблема. В «Детском мире» начали продавать маленький красивый грузовичок. Серая «Шкода» была настолько не похожа на все игрушки дома и в детском саду, что вызывала просто притягательный трепет. Его закадычный друг по группе Сашка уже получил от родителей этот шедевр и даже умудрился тайком принести его в детский сад на один день. Как же можно было не похвастаться перед Пашей такой машинкой! Они вдвоём играли ею целый день, и даже в тихий час Паша выпросил у друга поиграться машинкой под одеялом.

Вчера Паше удалось путём непрерывного нытья и слёз затащить маму в «Детский мир» – благо большой центральный был недалеко от их дома. Там, на первом этаже, машинка нашлась на витрине. Её было невозможно не заметить! Но мама, увидев цену, наотрез отказалась покупать игрушку. И потащила упирающегося Пашу наверх по лестницам – в отделы, где продавали одежду. Зима была в самом разгаре, но все говорили, что впереди ещё будут очень сильные морозы, – по всем приметам так получалось. И Паше было нужно новое тёплое пальто. Он ходил в старом, доставшемся от выросшего сына подруги, уже совсем не годном и не очень тёплом. Приходилось надевать под низ всякие кофточки, байковые рубашки и шарфы. Но как выкроить деньги на новое пальто с маминой маленькой зарплаты маляра-штукатура, было непонятно. Ещё летом, когда Пашу удалось впервые отправить к дальним родственникам в деревню, ей удалось чуть подхалтурить на ремонте квартиры у знакомых. Тогда удалось купить на осень Паше новые ботинки, штаны и куртку. А как быть сейчас? Она смотрела на ценники немногочисленных моделей зимней детской одежды. Паша точно знал, что зимнее пальто у него есть, а замечательного серого грузовичка – нет. И, похоже, уже не будет. Во что же теперь играть человеку? Так они вчера и ушли из «Детского мира». Оба – несчастные. И без перспектив решения своих проблем.

Троллейбус пересёк площадь с одиноким заснеженным поэтом, ждущим кого-то перед огромным новым кинотеатром. На остановке вошли новые люди. Хлопнули и закрылись двери. Звякали медяки в кассе. Железное блестящее колёсико выталкивало билеты на проезд. В своих горьких думах стояли на задней площадке мама, Паша и его санки. Ехали в детский сад.

Вера Константиновна, Пашина воспитательница, привычным взглядом осмотрела входящего в группу Пашу. Увидела, что ребёнок утром в плохом настроении. Но в пределах допустимого. Сказала приветливое «Доброе утро» и ушла в другой конец зала – пора было готовиться к завтраку. А Паша сразу направился к Сашке – делиться своей трагедией. Начался привычный «рабочий» день младшей группы детского сада.

…А вечером мама не пришла. Разошлись все дети. Паша непривычно сидел один среди разбросанных игрушек. Можно было играть любыми, а не занимать очередь на самые популярные у ребят машинки. Даже большой самосвал с откидывающимся кузовом и колёсами, поворачивающимися рулём из кабины, стоял необычно невостребованным. Что-то случилось. Плохое. Он первый раз в своей жизни видел, как плачет Вера Константиновна. Они сидели вдвоём в большой комнате их группы, и ему тоже захотелось плакать.

Потом пришёл дядя Игорь – мамин брат. Огромный, черноволосый, с бородой. Он растерянно поздоровался с Верой Константиновной. Кивнул Паше: «Пойдём». Вера Константиновна засуетилась, помогая Паше одеваться. Ботинки, кофта, шарф, шапка, пальто… Поясом обвязала поверх, всхлипывая и размазывая слёзы. Паша не понимал, что происходит. Чувствовал нарушение порядка жизни. Мама не пришла. Почему? Обида за не купленную вчера машинку ушла на второй план.

Верхняя часть строительных лесов, на которых работала Пашина мама, треснула в одном из креплений. Оторвалась стальная перекладина и, размахнувшись, как освободившаяся стрелка больших курантов, свободным концом ударила по голове стоявшую под ней женщину. Быстро приехала скорая. До института Бурденко на Маяковке недалеко – быстро домчалась машина. И санитары с каталкой в операционную – как молния. Но не удалось в этот раз врачам спасти жизнь. Очень сильно ударила «стрелка». И даже каска не спасла…

Меняют люди по жизни одни печали на другие. В этот зимний московский день важные игрушечные печали пятилетнего ребёнка сменились на проблемы сироты в детском доме. Абсолютно без шансов получить маленький серый грузовичок со съёмным тентом.

***

Друг позвонил утром.

Говорит: «Ночью не спалось. Думал: блокада как на душе. Устал. Надо разрывать. А как – непонятно. Думал. Понял: надо по Дороге жизни. По льду Ладоги проехать. Разорвать блокаду. Поедем?»

Осень была. За окном кабинета моросит дождь. Какая блокада, какой прорыв? Ладога, лёд… О чём он? Первая реакция человека – негатив. Потом – поиск доводов за «нет». Потом – более осмысленный поиск доводов за «нет». В этот момент надо прерывать разговор. Надо осмыслить. А потом решать задачи по мере их поступления. В результате – такое путешествие, про которое и сейчас, спустя несколько лет, я могу сказать: это было так, как никогда в жизни уже не будет. И ещё, как пишут иногда в рекламных роликах: «Не пытайтесь это повторить». Но обо всём по порядку.

***

На уроке математики было шумно. Девятый класс. Но некоторые и таблицу умножения ещё не освоили – не до того. Поэтому Анна Ивановна, честно исполняя свой учительский долг, пыталась объяснять новую тему хотя бы первым партам. Остальные не обращали на неё никакого внимания. Паша сдавал. Играли в «очко». Естественно, на деньги. А они водились у всех. Воровали и чуть грабили. Мало ли в Москве вечером подвыпивших прохожих возвращаются домой по тёмным переулкам. Паша мельком глянул на доску, у которой отрешённая Анна Ивановна писала мелом уравнения.

«Кому это надо?»

Это не просто мысль промелькнула в Пашиной голове. Это «зашитый» в мозгах образ жизни. «Кому это надо?» Паша привычным движением дёрнул воротник свитера, как будто он ему мешал, и сдал себе туза. Вот она, математика! А не то, что на доске. Не больше двадцати одного. Если больше – уже плохо. Ну а дальше – рубли. Тут всё понятно. Много надо.

В этот момент внезапно открылась дверь в класс и вошёл «его диктаторство» – директор детского дома. Высокий, худощавый, лысый и несуразный. Его не то чтобы боялись – от его пронизывающего взгляда застывали. Сто злых пап, которых были лишены воспитанники детского дома, собрать в одно тело – это и был Иосиф Михайлович.

Карты успели убрать ещё в тот момент, когда дверь только начала скрипеть. И повороты тел всех учеников задних рядов парт в момент появления в классе директора соответствовали обстановке урока математики, а их внимательные глаза смотрели на абракадабру на доске. Иосиф Михайлович шагнул в класс. Привычно за долю секунды увидел всех и махнул рукой в дверной проём. В класс вошёл Бонифаций. Все отличия между героем известного мультика и человеком, стоявшим рядом с директором, сводились исключительно к одежде. На нём не было тельняшки. Напротив, одет в костюм серо-зелёного цвета и жёлтую водолазку, на ногах – видавшие виды ботинки. Но волосы – они были точь-в-точь как грива у того льва. И вытянутое вверх лицо – тоже.

Директор выдержал паузу, заполненную ещё одним инспекционным осмотром всего класса, и представил вошедшего.

– Прошу любить и жаловать: Олег Владимирович Борисов. Фотограф. Работает в заводской многотиражке на заводе по соседству. В качестве шефской помощи нашему детскому дому будет вести фотокружок. Мы оборудуем комнату в подвале под лабораторию, купим несколько фотоаппаратов и самое необходимое оборудование – увеличитель, ванночки и прочее. Материалы типа плёнки, бумаги и нужных химикатов тоже купим. Два раза в неделю после работы Олег Владимирович будет приходить и заниматься с вами. Настоятельно рекомендую подумать. И приходить ко мне записываться.

Все ребята расслабились и зашумели. Напряжение спало. Не милиционера привели – и ладно! Да и вроде никто последнее время не попадался. Стали обсуждать новую тему. О фотографировании никто никогда и не помышлял. Какие там фотоаппараты и увеличители! Ручки и карандаши многие толком держать не могут! Только сигареты, спички да кастеты.

Олег Владимирович вежливо попросил прощения у учительницы за прерванный урок и немного напряжённо, но ...