Читать онлайн "Большое сердце маленького человека"

автора "«Писака» Ежова"

  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ
<p>Большое сердце маленького человека</p> <empty-line/><p>«Писака» Ежова</p>

© «Писака» Ежова, 2019

ISBN 978-5-4493-5284-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Это сборник моих стихов. Хотя я никогда не претендовала на звание поэта. Я писатель. Точнее «Писака». Так меня называет один мой друг. Проза для меня – это плодотворная и кропотливая работа.

Стихи – это огоньки, которые зажигаются и освещают мой путь, когда мне темно. Если эти огоньки способны согреть кого-то помимо меня, я счастлива… Несказанно и безмерно.

Эта книга посвящается тем, кого я люблю…

<p>С бесконечной Благодарностью Богу за то, что он дал мне почувствовать, что такое – Любить…</p>
<p>Маяк-человек…</p>

Я не писатель…

Куда мне…

Просто конструктор слов.

Старый, скрипучий маяк…

Проектор для твоих снов..

Открываю грудную клетку…

Достаю свою лампу-сердце…

Протираю, вставляю обратно

И на ключ закрываю дверцу.

Я – немая башня со светом…

Руки мои – лучи.

Убери ладони, открой глаза…

В темноте никогда не кричи…

Я буду стоять сто, двести…

Захочешь, хоть триста лет.

Я твой сигнальный огонь…

Жизни твоей амулет.

Если тьма случится повсюду…

Если некому будет согреть.

Вспомни… маяк – человек…

Будет тебе гореть…

Будет в тебе гореть…

Лишь для тебя гореть…

<p>Харлей</p>

Я бы надела сейчас косуху…

Завела бы свой старый Харлей…

Крутила бы ручку с газом,

Стараясь выжать насухо.

И неслась, не боясь ни ветра…

Ни встречных людей.

Я спала бы, укрывшись брезентом.

Разводила бы на ночь костры.

И смотрела на звезды,

Представляя, что между ними

Огромные, кованые мосты…

Я могла бы дарить тебе

Скорость, ветер и небо…

Я могла бы писать тебе

Миллионом хвостатых комет.

Жаль вот только, что у меня ни косухи…

И ни Харлея… нет…

<p>Молевое пальто</p>

Я – размазня. Я – старое молевое пальто.

Ты приходишь. Меня надеваешь.

И говоришь, что я без тебя никто…

Ты презрительно шепчешь:

«Ну что за тоска? Что за вид?

Дыры и те полиняли».

А у меня в плечах, и где пуговицы болит…

Я не люблю тебя в гневе.

Ты страшен как ураган.

Швыряешь меня и орешь:

«Продам тебя, на хер, продам!»

И вот я в ломбарде.

Мне страшно. Я – молевое пальто.

Меня не возьмут и не купят

В ближайшие лет эдак сто…

Вдруг рядом со мной говорят:

«Мне это пальто заверните.

И будьте поаккуратней.

Смотрите, его не помните!»

Я еду в пакете свернувшись.

От страха подкладка дрожит…

Сейчас распакуют, примерят,

Увидят убогий мой вид…

Вот дом. Достают из пакета

Меня как ценный товар.

И бережно так надевают,

Как никто еще не надевал…

Я вскрик восхищения слышу:

«О Боже, какое пальто!

Я в нем – дворянин, англичанин!

Я – лорд… И не меньше того!»

Тебя я носить буду редко.

Почищу, повешу в свой шкаф.

Ну, может быть только на праздник.

Вместе с рубашкой в шелках.

Кричу я: «Носите! Носите!

Мне всё ведь еще невдомек…

За все мои 30 лет

Меня так никто не берег…»

<p>Просто текст…</p>

Я хотел бы тебя обнять,

Но я просто текст…

Тридцать три алфавитные буквы.

С пробелами или без…

Я тянусь к тебе всеми дефисами и тире,

Через весь земной шар.

Мегабайтами фраз во тьме.

Ты прими меня, ты пойми – я конструктор слов.

Я не знал ничего, кроме ямбовых этих оков.

Да местами я вычурен, слишком криклив.

Но едва я вижу тебя, я смущенно затих…

Мой хозяин – поэт… алкаш…

Хлещет водку, вино и ром.

Я бы бросил его, но знаю

Не выдержит, кончит дном…

Если б он не вдыхал в меня жизнь,

Не строчил бы строку за строкой,

За ним бы давно пришла

Та самая гостья с косой…

Я хотел бы тебя обнять,

Но я просто текст.

Не могу согреть, но зато

Могу рассказать:

Каждый вечер он письма шлет…

Только глупый огонь,

Хоть ты тресни, не может их прочитать…

Вроде умный хозяин, толковый.

Но что за беда?! Как не может понять,

Что в камине они не дойдут никогда!!

Он сжигает и пишет…

Заливает тетради вином.

Хлещет водку. А в промежутках – ром.

Пламя лижет буквы, строчки, слова…

Я всего лишь текст…

Мне тебя не обнять никог…

<p>Не отвечено</p>

Вот что бывает, когда наизнанку душа…

Когда выпиваешь тонну полусухого.

Когда сообщение прочитано,

Но не отвечено.

Ты сердце открыл…

А тебе же в ответ – ни слова.

Когда так бомбит,

Что в высоких окопах

Не скрыться.

Дрожь в голове и в ватных моих ногах.

Я столько раз хотела забыться,

Что распята за это

На всех известных крестах.

Как человек, прочитав, может

Вдруг не ответить?..

Раньше такое было мне невдомек.

Но я ведь взрослею…

И, в общем, не глупая девочка.

За тысячу раз можно усвоить урок.

Когда нет ответа: Значит, тебя не помнят.

Не ценят. Не любят. И точно не берегут.

Нет. Нет. Я не злюсь. Какое имею право?

Я трубку на твой звонок больше не подниму…

<p>Помнишь, я говорила, что будет легче?</p>

Помнишь, я говорила, что будет легче?

Я соврала тебе. Легче уже не будет.

Парочку книг и точно не выдержит печень…

Десяток стихов и к черту слетит рассудок.

Я торговала собою как на базаре:

«Что вам? Тепла? Завернуть?

Килограмма два хватит?

Вам что? Улыбок? Сколько?

Граммов на двести?

На мерных весах я вешала свое сердце.

Я отрезала с лихвою по сантиметрам…

Вот вам любовь, доброта, сострадание…

Я не жалела… вам ведь оно нужнее.

Заботу в пакет положу и на сдачу внимание…

Я вдруг оглянулась… О, боже, и что же я вижу?!

Исчерпан лимит! Ведь сердце Мое не резина.

Лавку закрою, повешу на Сердце табличку:

«Окончен прием! Учет на дверях магазина…»

<p>Дезертир</p>

И больше ни строчки. Не выдавлю. Не скажу..

Надо признаться: бремя не по размеру.

Надо уйти живому с этой войны.

Надо во всех делах знать свою меру..

В спину кричат: Дезертир…

Да пошли они на хер.

Сожгу все листы и смою в речной воде.

Светятся строчки как серебро на бляхе..

Я не писатель…

Это все не по мне.

Бегу с корабля я как та оголтелая крыса…

Сжигаю тетради. Сжигаю мосты за спиной…

Я проиграла. Довольны? Ведь вы говорили…

Предупреждали, жизнь не считать игрой…

Стану обычной. В офис, наверно, устроюсь…

Стабильность. Работа.

Карьера и Коллектив…

Я отдаю непосильную эту ношу…

Поторопилась, ее на себя взвалив.

Я не писатель. Мысли, прошу вас, заткнитесь!

Осточертели мне душу когтями рвать.

Я не писатель. И не «писака» даже…

Порву я блокнот и готова это признать…

<p>Про Маяковского</p>

Я обещала стихи не писать.

И видишь, как не сдержала слово.

Для меня все, что касается тебя

Непонятно… Несдержанно…

Нетолково.

Меня спасает одно лишь то, что

У всех великих людей была муза.

Я Маяковского привожу в пример…

Для него любовь не была обузой.

Он – громадный, жилистый Эверест.

Сердце его как глыба железная.

Как он хотел, чтобы Лиля его

Была с ним мягкая… женская… нежная.

Его, вершителя звезд,

Громкого покорителя зимней стужи.

Закрывали на кухне на ключ, когда

Лиля в спальне уединялась с мужем…

Как он сносил это?… как терпел.

Жилистая эта громадина.

Как не выламывал хлипкую дверь.

Как не кричал: « Убью тебя! Гадина».

Я не писатель. Я, помнишь, маяк…

Свет мой для всех не ярок.

Я не Володя… Но, знаю давно:

Любовь – это Божий подарок.

<p>О Папе…</p>

Я смирилась почти со всем:

Между нами звезды, миры и время.

Но что я никак не могу принять:

Каждодневные эти потери…

Я жалею больше всего, что

Никакому умнику в 21-м веке,

Не придумать катушку памяти,

Чтоб намотать на нее мысли о человеке.

Все эти гаджеты, айфоны,

и прочая виртуальная забота,

Не вернут мне того, как папа бурчал:

«Ирка, ну выпил немного с работы…»

Я так хочу помнить,

Как пахла у папы ямочка под ключицей…

Но всё, что могу – распускать о нем память,

Как петли со ржавой спицы.

Создайте уже такой аппарат,

Чтоб в сердце хранил все забытые мелочи:

Родную улыбку, ямочки на щеках,

Скупое проявление отцовской нежности!

Мне страшно подумать, но я забываю

Черты родного лица…

Папка, любимый…

Печали моей совсем не видно конца…

<p>Капитан</p>

Он говорит, капитан, зачем вам война?

Ваш корабль похож на ст ...