Читать онлайн "Сердце Арронтара. Проклятье для оборотней"

Автор Соболева Ника Николаевна

  • Стандартные настройки
  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ
... бывало. Я уже тогда росла довольно страшненькой и была настоящим разочарованием как для матери, так и для отца.

Прошмыгнув между ногами взрослых, я подобралась к кровати и, вытянув шею, увидела потное, раскрасневшееся лицо матери. Её живот показался мне просто огромным. И ещё я каким-то невероятным образом почувствовала, что она никак не может разродиться…

Тогда я рванулась вперёд, изо всех сил подтянулась и положила ладошки на мамин живот. Конечно, не сверху, а сбоку.

– Выходи! – закричала я и, зажмурившись, направила сквозь свои руки такой поток энергии, что через пару секунд от слабости повалилась на пол.

– Рональда! Что здесь делает Рональда?! – закричал отец, но в тот момент повитуха вдруг охнула:

– Ребёночек… Он выходит, калихари!

Это был день, когда проснулась моя сила. Я помогла Джерарду родиться.

Я помню сияющие глаза отца, когда он прижимал к себе новорождённого сына, помню смех мамы. Помню, как повитуха сказала, что ребёнок остался жив только благодаря девочке, но все вокруг лишь отмахнулись. Если до рождения Джерарда родители хотя бы изредка обращали на меня внимание, то после перестали замечать совсем. Они погрузились в его воспитание полностью, предоставив меня самой себе.

Однако находиться рядом с братом мне разрешали. И я помню, как впервые наклонилась над спящим, недавно родившимся Джерардом…

Он был прекрасен. Несмотря на красную кожу и скрюченные ножки и ручки. Он казался мне самым прекрасным существом на свете, никогда в жизни – ни раньше, ни позже – я не чувствовала ни к кому такой всеобъемлющей, бесконечной, трепетной любви и нежности.

И в тот момент, когда я в первый раз склонилась над Джерардом, брат открыл свои тёмно-карие глаза и улыбнулся мне.

– Привет, Джерри, – прошептала я, опуская свой маленький пальчик в люльку. Джерард загукал и ухватился за него, плотно сжав в кулак. Он делал так постоянно… в течение десяти лет. Брат не мог заснуть, если я не сидела рядом, держа его за руку.

Всё исчезло, когда мне исполнилось двенадцать. Но тогда я этого не знала. Я просто была счастлива. А ещё я думала, что у меня наконец появился тот, кто будет любить меня по-настоящему, а не как родители. И первое время моё желание сбывалось.

Видя мою преданность Джерарду, родители позволяли сидеть, гулять и разговаривать с ним, читать ему книги. Постепенно я научилась кормить и переодевать брата, и в дальнейшем зачастую делала это вместо мамы.

Я просыпалась ещё до восхода солнца, быстро одевалась и бежала в комнату Джерарда. Он сразу начинал тянуть ко мне руки и я, смеясь, усаживала его на деревянный стульчик, кормила специальной смесью – у матери почему-то никогда не было молока – а потом мы одевались и шли на утреннюю прогулку. В любую погоду… Солнце, дождь, снег или ветер – всё это не имело значения. Если было холодно, просто одевались потеплее.

Я научилась читать в два с половиной года, и мы с Джерардом с удовольствием проводили время в библиотеке, читая сказки и рассматривая большие энциклопедии с красивыми картинками. Именно тогда и началось моё увлечение природой, животными и растениями. Я запоминала рисунки и выискивала то, что видела в книгах, во время прогулки, радуясь этому, как ребёнок… Впрочем, я ведь и была ребёнком.

Джерард называл меня Ронни. Поначалу это так смешно у него выходило – «Лонни». А себя он величал «Джелли». Но я никогда не смеялась над его картавостью, только старалась сделать так, чтобы он побыстрее научился выговаривать все буквы.

Мне было четыре, а Джерарду два, когда родилась Сильви.

Я никогда не понимала, по какому принципу родители выбирали имена всем нам. Рональда на старом наречии – «надежда», Джерард – «стремительный», а Сильви – «прелестная». Но так или иначе, они угадали. Сестра действительно была прелестной с самого первого дня, Джерри поражал своей энергичностью и бойким характером, а я…

Я жила надеждой. Надеждой, что… впрочем, я не люблю говорить об этом.

Сразу после рождения Сильви мама ушла от отца, забрав её с собой. Что случилось у них с калихари, я по сей день не знаю, но почти два года мама и Сильви жили отдельно, в деревне чёрных волков. Иногда она приезжала навещать Джерарда, а меня в это время запирали в своей комнате.

Мне было шесть, а брату четыре, когда мама и Сильви вернулись в нашу жизнь. На самом деле те два года, что они жили в деревне чёрных волков, были для нас замечательными. Отец часто отсутствовал, и мы могли делать, что душе угодно. Я в то время практически переселилась в комнату брата. Мы постоянно были вместе.

Идиллия кончилась с приездом матери и сестры. Мама, соскучившись по Джерарду, практически отняла его у меня. Она стала уезжать вместе с ним и Сильви в гости к своим подругам под предлогом того, что её дети «должны играть со сверстниками» и, конечно, никогда не брала меня с собой.

Я помню своё отчаяние однажды утром, когда прошла неделя с отъезда мамы, Джерарда и Сильви. Сестру я тоже очень полюбила, пусть меньше, чем любила Джерри, но у меня практически не было времени на то, чтобы её узнать. Сильви поначалу потянулась ко мне, ей нравилось играть с нами и слушать, как я читаю сказки, но после первого же посещения маминых подруг сестра резко отстранилась.

– Там говорили такие ужасные вещи про тебя, Ронни, – шептал тогда верный Джерри, роняя слёзы мне в ладошку. – Такие ужасные… Зачем?..

У меня разрывалось сердце, но я не знала, что сказать и как объяснить брату, почему меня не любит никто, кроме него?

А в то утро, спустя неделю после их отъезда, я впервые за последний год решила выйти в деревню. Одна. Мы с Джерардом обычно играли в саду дома калихари, а если шли в деревню, то вместе с кем-то из слуг. Но мне не хотелось тогда видеть кого-то рядом с собой… и я пошла одна.

До того дня я не понимала до конца всю глубину неприязни ко мне. Маленькая, полненькая, большегубая девочка…

Спустя полчаса мне в спину прилетел первый камень.

– Жаба! – прозвенел чей-то голос позади.

Я обернулась и еле успела уклониться от нового камня, летевшего мне прямо в лицо.

А потом я побежала.

Они бежали следом, свистя и улюлюкая – целая компания из мальчиков и девочек примерно моего возраста. Я бежала, как дикий зверь, плутая между домами, надеясь только на свои натренированные забегами с братом ноги…

Несколько раз я падала, но быстро вскакивала и продолжала бежать дальше, потому что понимала – нельзя останавливаться.

Сердце колотилось, как бешеное, когда я добежала до усадьбы калихари и скрылась за воротами. Тяжело дыша, я обернулась… и тут же встретилась взглядом с отцом.

Именно тогда на меня снизошло настоящее откровение. То, что было прежде, не шло ни в какое сравнение с тем, что я почувствовала, когда увидела жёлтые глаза отца, полные презрения, неприязни и… досады.

Я была позором для калихари. Он презирал меня. Он хотел, чтобы те дети забили меня камнями насмерть. Я знала, что такое уже случалось с другими оборотнями, родившимися такими, как я – уродами.

В тот момент вопрос: «Почему ты не скажешь, чтобы они оставили меня в покое, папа?» – застыл у меня на губах.

Я выпрямила спину, стараясь не заплакать, и склонила голову в почтительном поклоне.

– Калихари, – спокойно сказала я и прошла мимо отца, не поднимая глаз.

Больше я никогда не называла его папой. Раньше я думала – родители испытывают ко мне хотя бы капельку нежности… Но я ошибалась. Никакой нежности, только презрение.

У меня остался только Джерард. Сильви против меня настроила мама и её подруги, но брат пока не поддавался… пока…

Они уезжали всё чаще и всё на подольше. Я скучала. В усадьбе было совершенно нечего делать, и поэтому рано утром, пока в деревне все спали, я уходила в лес. Несколько раз на обратном пути домой меня засекали и гнали, как дикое животное, но постепенно я привыкла к таким гонкам и начала воспринимать их спокойно.

И я никогда не боялась.

А в лесу мне было хорошо. Я искала знакомых по энциклопедиям птиц и зверей, собирала растения и цветы, чтобы потом сварить из них какое-нибудь интересное зелье или сделать духи. Недалеко от деревни я нашла замечательное, чистое, небольшое озеро с прозрачной водой – мне нравилось сидеть на его берегу и, свесив ноги, болтать ими в воде, пока пальцам не становилось совсем холодно. Вода в озере в любое время года была практически ледяной, наверное, из-за каких-то подземных ключей.

Иногда, когда я чувствовала особенно дикое отчаяние, я купалась до посинения и стука зубов. Это помогало мне справиться с мрачными мыслями и вновь смотреть на мир, не испытывая ненависти к нему.

Когда возвращался Джерард, всё менялось. У меня снова появлялось своё солнце… свой смысл жизни.

Он взахлёб рассказывал о том, что видел в гостях, и я иногда жалела о том, что никогда не смогу поехать вместе с братом куда-либо.

Первый тревожный звоночек раздался, когда мне было десять. В то утро мы с Джерардом сбежали из дома и весь день гуляли по лесу. Я зарисовывала растения в свой маленький альбом, Джерард носился за каким-то грызуном по поляне рядом с озером, и было так хорошо, что от счастья у меня перехватывало дыхание.

Но на обратном пути мы попали в засаду. Нас поджидали семь маленьких оборотней – мальчишек и девчонок. Я хорошо знала их всех, некоторых даже по именам. Но я была не уверена, что они знают, как зовут меня.

– Жаба! – один из них успел только раз крикнуть моё прозвище, как я схватила Джерарда за руку.

– Бежим!

Клянусь, мы никогда не бегали так быстро раньше. Но в тот раз я волновалась… волновалась за брата. Больше жизни я боялась, что с ним что-нибудь случится. И моё волнение не прошло даром – в один прекрасный момент мне в спину влетел камень, я споткнулась и упала в грязь.

– Беги! – пыталась я отпихнуть Джерри в сторону, но брат продолжал держать меня за руку.

– Не трогайте её! – закричал