Читать онлайн "Ницшеанский сорт"

Автор Дорогин Владимир

  • Стандартные настройки
  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ
<p>Ницшеанский сорт</p> <empty-line/><p>Владимир Дорогин</p>

По мотивам догадок фармацевта с проспекта Просвещения.

Спасибо ему за внимание и нейролептики.

Дизайнер обложки Артем Самигуллин

© Владимир Дорогин, 2019

© Артем Самигуллин, дизайн обложки, 2019

ISBN 978-5-4496-9005-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

<p>Распад</p>

1

Ну и денёк! Рассвет с похмельем, закат с выселением. Логичный конец очередной неудачи и начало новой! Какой черт дернул суку продать квартиру в ноябре? Да и кому такой клоповник нужен?

А мне что прикажете делать? В смирении дрочить по закоулкам? Я вновь лишился дома. Единственный плюс (экономия!) – не заносить за последние два месяца. Свали, да еще заплати: идите нахер с такими запросами!

Где повесть?.. В мусор, непотребные излияния нежности! Ещё стакан на дорожку и можно выходить. Лёд в стакане растаял… Наплевать! Две полосы подряд… Явный перебор. Порошок напролом атакует слизистую. Снова платок в запекшейся крови цвета дерьма, но сейчас не время внимать стоп-сигналам организма.

Взгляд в растерянности скачет между столом, заваленным книгами, проводами, окурками, и шкафом с полугодовалым слоем пыли. Старый диван усеян пеплом. Трахая меня, очередная любовь стряхивала не глядя, ведь я каждой разрешал курить в постели.

Кухню расписал пьяный Макс. Вялая попытка репродуцировать гогеновский почерк. Заблёванная раковина и расколотый унитаз органично дополняют общую картину упадка. Спасибо Трейси Эмин за быт в современном искусстве!

Желтый электрический свет давит на глаза, накапливая раздражение. Проще было бы спотыкаться в потемках, но, к моему сожалению, ситуация требует полной отдачи, волей-неволей приходится вспарывать брюхо эстетическому комфорту.

Я не смог за два месяца вкрутить лампочку в прихожей, и теперь темнота меня пугает, а дверной звонок в любой момент может сообщить о поражении.

Сейчас не самое лучшее время сбрасывать скорость. Выселение дышит в спину. Джойс, ирландский ублюдок, ты где?! Лотофаги сохранили заначку, дай бог им здоровья. Пятнадцать… двадцать пять… не густо, зато все и на месте.

О чём я только думал, заселяясь! Двадцатка за эту дыру – явный перебор. Хотя, возможно, четыре месяца назад обстановка казалась более симпатичной.

Всё происходящее можно списать на мой талант переводить добро в дерьмо. По такому сценарию я спустил учебу, тёплое рабочее место и родительское доверие. Туши свечи! Не время для самоанализа! Пора смазывать лыжи и сваливать. Здесь меня ничего не удержит, разве что взрыв. И пусть жадную тварь разорвет на части, когда она увидит эту инсталляцию.

Озверелая хозяйка будет хлопать свинячьими глазками, отказываясь им верить. После вспыхнет, словно керосин, и сто килограммов понесутся из комнаты в кухню с мокрыми подмышками и слюноотделением. Задыхаясь от возмущения, она выскочит на лестничную площадку, выкурит сигарету и жирным пальцем начнет истерически тыкать в экран телефона. Сделает пятьдесят, может, сто звонков, но… в ответ, кроме хладнокровных длинных гудков, – ничего. Наслаждайся!

Я стал более рассудительным, а значит порошок начал действовать. Поэтому добавлю-ка еще полосу для закрепления эффекта. Главное, не зацикливаться, можно не успеть выкрутить руль при таком заносе. Когда тебя собираются выселять, нельзя останавливаться даже на сигарету. Хозяйке наплевать на твои проблемы. Всё, что она сможет заметить, – это лишь осколки доверия в разбитом унитазе. Три минуты на шнурки, пальто и ещё один стакан. Меня здесь нет и больше не будет.

Осень на последнем дыхании, оставляет мокрую плоть зиме. Город стал менее доступен. Холод вцепился в проспекты, фонари, каналы, насквозь пропитав стены домов. Такое время невозможно игнорировать.

Вот только не начинай! Совесть – жалкий суррогат больной осознанности и не более чем барьер перед самосохранением. Если чистая совесть – это постоянный праздник, то отсутствие ее – это Вудсток на репите.

Я не виноват, я жил как умел! Дайте своевременное предупреждение и не будет следов моего пребывания. Хотя вряд ли… видимо, сейчас таково положение вещей. Видимо, звёзды сложились над моей головой в созвездие «жопа». Я год от года скитаюсь под ним.

Проспект съеживается от натиска атмосферной слизи. Люди с хаотичной траекторией в спешке роняют перчатки и зажигалки. Думаю, каждый втайне помышляет напиться или свалить из холодного плена.

Оно сегодня, как и вчера, сидит возле супермаркета. Там, где утром школьники покупают сигареты, а вечером завсегдатаи собирают на бутылку. Оно, исключение рода человеческого, постоянно восседает здесь на трёх коробках и невнятно вещает в пустоту с картонного трона. Самобытная смесь андрогинности и дереализации. Из увиденного невозможно выделить первичные половые признаки. Оно кутается в красный платок и засаленный пуховик – щемящее зрелище для сочувствующих. Постоянный наблюдатель за магазином завораживает и пугает. Звериные ножки так коротки! Где должны быть колени – начинаются ступни. Какая мразь вывернула их в обратную сторону?!

На дне бумажного стаканчика скорбно покоится несколько пятаков. Я левой рукой, словно ковшом, зачерпнул мелочь в кармане. Совесть всячески намекала на второй шанс, но мне сложно было разглядеть подвох. Только поднес руку к стакану, карлик завизжал: «Нет, нет, нет!» С таким надрывом, будто отнимают нажитое. Казалось, юродивый говнюк хотел плюнуть в расширенный зрачок, а сумел попасть гораздо глубже.

Настойчивый ветер мешает прикурить, даже на плотно забитом проспекте. Да, это я несусь в пальто нараспашку. Откинув все чувства, я с каждой затяжкой ловлю мандраж. Ноябрь смешивает снег с дождем, размазывая слякоть по радиусу города. Ветер усиливается, подталкивая вперёд. Становится всё легче и легче сделать шаг в пустоту, навстречу очередной неопределенности.

2

«Оставьте сообщение после звукового сигнала!» – «Ну же, Макс! Включи телефон! Сука!»

Канал ведёт в «Старый Знакомый». Город – остров, пульсирующий ком токсичной информации и энергии, плавающий на электромагнитных волнах. Тварь никак не потонет!

Мозг желает отключки. Сколько еще придется топтать улицу?! Пальцы немеют, кровь из носу – требуется повысить градус. Настроение упало к нулю, но обстоятельства требуют быть в форме. Во благо ситуации порошок работает безотказно.

Вечер пятницы, время начала концерта. У входа толпа, тривиальная серая масса. По будням каменная Харибда глотает детей в спальниках, а в пятницу вечером изливает несварения в центр. Сегодня город вывернуло пидорами, фриками, пьяными интеллектуалами, фанатами прямо в переулок «Старого Знакомого».

«Я оставлю сумку здесь? В ней ничего противозаконного. Спасибо».

Стопка, сигарета. Еще стопка и взгляд в толпу. Янтарный блеск бокалов, сигарета и еще стопка. Грязный звук, надрывающиеся мониторы и хреновенькая группа на сцене. Время неудачных перепевов. Еще стопка и улыбка вроде бы уже знакомой барменши.

Как я до этого дошел? Всё, что ни делается… Вашу мать! Делается всё, абсолютно всё! Болтаешься по окультуренной канализации, как дерьмо, не знаешь куда себя деть!

В туалете – полосу прямо с ладони, ибо надо оставаться рассудительным. Через стопку начинает заносить на воспоминаниях… Буквально год назад такой же осенью я, потерянный, стоял на ВДНХ. Хотел вырваться подальше из города от бессмысленной работы и тупеющего начальства, вот и стартовал вверх серебряной ракетой. Завораживающий полет. Приземлился в какой-то заднице. Темно. Моросит дождь. Только вдали горят окна баров и хостелов, а под ногами – гранит.

Состояние точь-в-точь снова на старт. Очередной полёт в ночи. Вверх, влево, вправо – без разницы, только бы упасть в постель. Стопка, дым и нарастающий бас. Сотня тварей за спиной, ускоряя движение, сбивают дыхание. Вибрации рассыпаются по полу. Я собираю их подошвами.

На что намекал вырожденец у магазина? Может, он просто хотел кого-то оскорбить? Этот кто-то – я! Или с крыши уже тихо капает, но у кого?! У меня или у него?.. Раз в вечность и серафим срывается! Очень не вовремя… Хозяйка рвёт и мечет… Мои десятки не понравились… Может, стоило оставить денег на унитаз… Может, слабый намек судьбы… Может, уже пора тормозить… Может, уже хватит «может»?

И если это знак, то – чего? Кому есть дело до меня? Любой урод знает больше всякого обывателя. Причём здесь деньги? Моё отвращение уже вышло за пределы. Теперь ядовито-зеленоватое свечение говорит обо мне гораздо больше, чем слова и состояние.

– Стоп, стоп, стоп!

– Ещё стопку!

– Дружок, не ускоряйся! Музыку послушай, оцени ритм! Вполне талантливые ребята!

– Талант?! Да я таким же обладаю, могу показать! Молодцы парни! Хреновые песни умеют сыграть еще херовей. Не поспоришь – это божья искра!

– На ударных мой парень…

– Он старается, молодец! Вон как вспотел! Ну, пожалуйста, еще стопку!

Похоже, я начал клянчить. У неё приятная улыбка и глаза, а это подкупает. Правда, нарисованные брови и ярко-бордовые губы обесценивают изумруд до нефрита. Стоп! Всё же она вульгарна. Красный платок? В нулевых у Венецианова это бы выглядело как «Девушка с хайболом». Или рокабилли опять в моде?..

«Оставьте сообщение после звукового сигнала». – «Макс, я в „Старом Знакомом“. Ты же в курсе, на барных стульях спать можно только сидя! Перезвони!»

Стопка, сигарета. Время ускорилось. Одна бездарная группа сменяла другую. Кажется, месяц пролетел с того момента, как я сюда попал. Происходящее начинает раздражать. Нужно всё изменить. Снова этот навязчивый бред, кажется, его мы уже проходили. Действительно важно сейчас только одно – упас ...