В гармонии с природой

<p>В гармонии с природой</p> <empty-line/></empty-line><p>Екатерина Полухина</p>

© Екатерина Полухина, 2019

ISBN 978-5-4496-6231-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Шестое чувство.

Наша кошка Маркиза была уже по человеческим меркам, пожилая дама. Ей шёл одиннадцатый год. А если перевести её годы в измерение человеческих лет, то ей исполнилось 62 года. Она была уже не так резва, как в юности, но мы ценили её уже за совсем другие качества. Маркиза наша стала своего рода, предсказательницей. Как это у неё получалось, никто не мог понять, но прогноз её был точным на 100%.

Односельчане хорошо знали Маркизу и привечали её, кто как мог. К примеру, ждёт молодая мамаша ребёночка и время рождения его уже на подходе. Наша питомица, начинает ходить в этот дом. Время нахождения её в данной семье, зависело от того, как развивался ход событий. Если ребёнок развивался хорошо, наша провидица вела себя тихо и спокойно. Она играла с молодой мамочкой, ела, то, что ей там предлагали и жила, вплоть до рождения малыша. Если же с ребёнком были проблемы, кошка ничего не ела, и старалась лечь женщине на живот. Так, прожив в этой семье день, два, она уходила домой. И действительно, так и выходило. И все приветствовали её посещения. И всем хотелось, чтобы она жила у них, как можно дольше. Так же поступала кошка, если в какой – то семье болел человек. Маркиза уходила в эту семью, и если человеку суждено было выздороветь, она вела себя тихо и мирно. Устроившись, где ни – будь, не далеко от больного, она тихонько урчала, от чего создавалась атмосфера домашнего уюта и покоя. Если же, человек был обречён, кошка вела себя беспокойно. Она драла в этом доме всю мебель подряд, смотрела на больного, пристально и словно гипнотизировала его. Пробыв в семье такого больного, день, два, она исчезала и больше уже у них, не появлялась. Нашу маркизу и любили, и боялись одновременно.

У нас она жила обыкновенной жизнью. Очень ласковая, добрая, она играла с моими внуками. Что же самое главное, она ни разу не принесла потомства.

Муха

Однажды, придя с работы, домой, мой зять, загадочно улыбнувшись, полез за пазуху и вынул, казалось пустой кулак. Но, открыв его, мы с дочкой моей Ксеней, увидели на его ладони, крошечный чёрный шарик. Шарик этот двигался и пытался, издавать какие – то звуки, похожие на писк мышонка. Дорогая, ты хочешь доченьку? – обратился зять к супруге, – вот тебе, настоящая, новорожденная. Ей от роду вторые сутки. Занимайся родная. Назовёшь сама. Он передал этот живой комочек из рук в руки моей дочке и попросил меня: Мамка, покорми меня, я думаю, я заслужил отличный ужин.

За окном шелестел о стекло дождик, навевая весеннее, вечернее настроение. Покушать и на диван. Я кормила зятя ужином, а сама в это время знакомилась с историей нашей гостьи. Котёнку (а это была кошечка) и вправду вторые сутки. Взял он его у своего приятеля. Котят было пять штук и все разного окраса. Этот самый симпатичный, – сказал он. Если котят начнут разбирать у Глеба (так зовут его приятеля), то «Муху» заберут первой. Что бы, не опоздать, я взял её сразу. Ксеня сделает всё даже невозможное, чтобы вырастить её. Мамка, правда, я хорошо её назвал? Однозначно, по-другому было и не придумать. Узнаем теперь, как назовёт её Ксеня.

Это была настоящая муха. Слепая, беспомощная, осенняя муха. Но у нас за окном была весна, кругом всё начинало зеленеть, облекаясь в серо зелёную дымку пухового платка. Дождь за окном смывал всю грязь, скопившуюся за зиму, и давал нам надежду, что «Муха» наша вырастет и превратится в прекрасную кошечку. Мы решали свои вопросы, а вот когда, из кухни зашли в комнату, то увидели нерадостную картину. Дочка моя, почти, что, рыдала. Ну, как же её вырастишь, если у неё в рот, даже соска не влезает? – горевала она. Она же просто муха. Мы с зятем довольные переглянулись. Зачем ты взял её от матери, не подумав о последствиях? Эгоист ты несчастный! Ведь это же живое, понимаешь, живое! А если она погибнет? – накручивала себя дочка, – что тогда ты скажешь? Как себя чувствовать будешь? Зять же, зная свою жену, как самую добрую, самую ответственную, никоим образом не сомневался, что из этого комочка, она вырастит то, что должно вырасти.

Ночью, из своей комнаты я прислушивалась к звукам общих комнат, но так ничего и не услышала. Зять утром рано уехал на работу, и я стала караулить, чтобы дочка не опоздала на службу. Заглянув в её комнату, я до слёз была, растрогана, увиденной картиной. Моя дочка лежала на спине, откинув в сторону руку, в которой лежала « Муха», укутанная в тёплый шарф. Не буду долго мучить вас подробностями, но дочка моя, приложив все немыслимые старания, вырастила из мухи – « Муху». Она кормила её из пипетки, купала в кукольной ванночке. Она гуляла с ней по садику, положив её, или же в карман халата, или носила на груди. Та, уцепившись острыми коготками за ткань, цепко висела на ней. Не может быть матери лучше для дитя, чем моя дочка была для этой крохи. Если уж она котёнка так пестовала, то представьте, как же она могла любить ребёнка.

Скоро у нашей малышки открылись глазки. Она стала передвигаться по полу, смешно кувыркаясь и падая, когда наевшись, её животик был больше, чем её коротенькие лапки. Муха стала всеобщей любимицей нашей семьи, но зять её просто обожал. Он бежал после работы домой, нигде не задерживаясь, ни на минуту. Ещё у самого порога, он опускался прямо на пол, и начиналось настоящее представление. Муха уже ждала его, и они выделывали такие, своеобразные – па, что смотреть на них было одно удовольствие. Муха росла теперь не по дням, а по часам и вскоре превратилась в прелестную кошечку. Чёрная, как осенняя ночь, она имела на груди и животе белоснежную звезду и такие же носочки, на всех четырёх лапах. Зеленющие глаза, чуткие, длинные усы, сторожкие уши. Это был настоящий сфинкс, когда она усаживалась перед обеденным столом, на специально отведённый для неё стул. В еде она оказалась очень и очень разборчивой. Её было в пору брать в магазин с собой, чтобы выбрать приличный сорт колбас, или сыра. Она была настоящей гурманкой. Если она ела тот, или иной продукт, можно было, без опаски есть и самим. Мы доверяли ей, как самому профессиональному дегустатору. Мы очень любили и ценили свою «Муху» и часто баловали, как любимого ребёнка. А вот она, (не смотря, что выходила её Ксеня, я кормила её целый день, пока дети работали), она любила больше всех, моего зятя. Ну, что поделаешь, женщина одним словом. Он уделял ей максимум внимания и времени, и она платила ему тем же. Да он готов был остаться голодным, но накормить свою любимицу, это было для него, святое.

А как – то, однажды, мы наблюдаем такую картину. Зять смотрит телевизор, а «Муха», запрыгнув на диван к нему, долго мостилась, пока не улеглась у него прямо на груди. Она так пристально смотрела ему в глаза, что он даже зашумел на неё. Прямо гипнотизирует, – возмущался он. Но к вечеру мы с дочкой были вынуждены вызвать скорую. У зятя случился сердечный приступ. И так мы заимели медицинский барометр. Как только «Муха» проявляла слишком пристальное внимание своему хозяину и ложилась к нему на грудь, мы уже знали наверняка, что без скорой не обойтись. И когда скорая увозила зятя, « Муха» не находила себе места, какое – то время, потом успокаивалась и становилась спокойной, весёлой. А ведь я раньше не верила в это, ну, что кошки чувствуют настолько сильно, остро и за много вперёд. Вот оно, шестое чувство.

Наша « Муха» уже много раз мамочка. Дочка и зять иногда шумят на неё, уж больно любвеобильна ты у нас. Но это только слова. Котята у неё всегда очаровательные и их с удовольствием разбирают, когда приходит время, наши знакомые и знакомые знакомых.

«Цена здесь не вопрос».

Когда совсем не стало корма, в том месте, где они поселились, вот уже несколько лет, она осмелилась ходить в село, что находилось в нескольких километрах от её норы. Сама она, конечно же, перекусывала на ходу, чем бог пошлёт. Мышка не успеет юркнуть в норку, птица замешкается и не взлетит во время. Суслик потеряет бдительность и тут же попадёт к ней на зуб. Но всё это было малой толикой, а ей нужно было что то, куда как существеннее. Ведь её ждали у норы пять малышей и то, что хватало ей перебить голод на несколько часов, им бы не составило никакой пользы. Они бы только, ещё больше раззадорились, и захотели, есть, от возни и отбирания друг у друга пищи.

В то время, когда рядом с ней был отец её лисят, она твёрдо знала, что выводок не пропадёт от бескормицы. Одноухий, (второе отстрелили ему ещё в детстве) отлично знал местность и всех обитателей этой местности. Ей же приходилось большей частью охранять малышню, да следить за порядком в норе и среди детей. Но совсем недавно её супруга не стало. Охотник, что жил в том селе, куда она решилась прийти только недавно, убил его из двустволки, что носил с собой каждый раз, отправляясь в лес, или же в поле. Он содрал с него шкуру, а тушку оставил на растерзание воронам, которые не заставили себя долго ждать. Она видела всё это, спрятавшись за кустами. Ей было горько, тоскливо и одиноко. Но она постаралась наброситься на падальщиков, когда человек ушёл, хотя знала, что от этого ничего не изменится и её сильный, и ловкий друг, уже никогда не побежит с ней рядом. Никогда не положит, свою красивую морду, ей на плечо, никогда не узнает, какими стали их дети. И вообще, уже никогда и ничего не будет у неё с ним. Только у неё одной теперь.

Она долго не уходила от этого места. Тявкала в пустоту, валялась по земле, но горе от этого не убавлялось. Вороны растащили, всё, что можно было съесть, и тяжело улетели, обрадованные поживой. Их воронята сегодня будут накормлены тоже. Лисица же не пошла к своей норе, хотя и знала, что малыши голодн ...