АнтиБожественная комедия. Часть первая

<p>АнтиБожественная комедия</p> <p>Часть первая</p> <empty-line/></empty-line><p>Гектор Шульц</p>

Моей дражайшей супруге.

Редактор Елена Акулова

© Гектор Шульц, 2019

ISBN 978-5-4496-6173-9 (т. 1)

ISBN 978-5-4496-6175-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

<p>Глава первая. Печальное начало</p>

Маленький зал костела понемногу начинал заполняться разношерстной публикой. Я уже давно сидел на задних рядах, теребя в руках потертую Библию в красном кожаном переплете, и во все глаза рассматривал прихожан.

Хмурые и зареванные лица, сурово поджатые губы, красные опухшие глаза, черные одежды. Нет, это не сборище очередных любителей готической музыки, собирающихся петь устрашающие литании в надежде призвать Диавола в наш мир. Это просто люди, пришедшие в церковь, дабы почтить память одного паренька, который сейчас лежит перед алтарем в большом и красивом ящике. Хотя вот пареньку-то уже откровенно насрать на все. Тем более на всякие сопли и слезы. Но против традиций не пойдешь. Память о них жива и передается из поколения в поколение. Так было с египетскими мумиями, которых вытеснили новые боги, а тех, в свою очередь, выперло христианство и другие конфессии. И в каждой религии, кроме ебанутых обычаев острова Борнео, полагалось выражать крайнюю степень печали и раскаяния, когда кто-нибудь забирался в большой и красивый ящик, обитый шелком.

Рядом со мной присела миловидная женщина в черном платье и таком же черном платке. Ее сопровождал высохший, как древний пергамент, старик с пигментными пятнами на желтой и сморщенной коже. Я вежливо подвинулся в уголок, освобождая им место. Женщина, шурша платьем, уселась на потемневшую от времени скамью и достала из небольшой сумочки платочек, которым промокнула свои глаза. Старик ласково взял ее под руку и принялся поглаживать ее пальцы своими высохшими стручками. Женщина тихо всхлипнула.

– Такой молоденький. Еще жизнь не видел, а уже ушел, – сказала она.

– На все воля Бога, милая, – ответил старик. Голос у него был хриплый и прокуренный, а когда он тяжело вздохнул, то в воздухе разлился аромат вылаканного недавно коньяка. Я хмыкнул и пробубнил себе под нос: «Пафоса-то сколько», но женщина в ответ лишь заплакала, прижавшись к плечу своего спутника.

– Сейчас он в лучшем мире, Наталья, – ласково произнес тот, легонько сжимая руку женщины. Я фыркнул, не стесняясь в выражениях:

– Уже ждешь момента, как запустить ей свою сморщенную длань в трусы, донжуан, блядь, рахитичный?

Женщина медленно повернулась в мою сторону, заставив меня опустить взгляд и пробормотать извинения:

– Простите. Стресс сказывается. Конечно, это ваше дело, кто и как будет совать свои руки в ваши трусы. Не обращайте на меня внимания.

Пока старик утешал женщину, не уставая ее поглаживать и пощупывать, я принялся рассматривать остальных прихожан. Исключительно от скуки смертной.

В первых рядах сидели пятеро моих друзей. Я не хотел идти к ним. Плачущие люди всегда вызывали у меня странное желание забиться в уголок и тихо ждать, пока все не закончится. Да и подобные церемонии меня пугали, несмотря на то, что я любил слушать песенки Darkthrone и Anal CuntI. Меня удивлял один момент. Как это у Макса, который был стойким ненавистником церкви и всего, что с ней связано, сейчас не плавилось лицо, и ангел не протыкал своим сверкающим копьем его богохульные глаза с языком. Может потому, что сейчас Макс сидел с выражением невероятного сожаления и неистово протирал колени в своих мыслях, каясь в ужасных грехах.

Рядом с ним сидели Антон, Маразма, Галя-Заяц и Юра. Все мои друзья. Они были друзьями и того паренька, лежащего в ящике у алтаря. Мы все были металлистами. Неформалами. Любителями тяжелой музыки и провокационных текстов. Антон был самым старшим в нашей компании. Тучный парень с роскошными длинными волосами, за которые любая топ-модель продаст Диаволу душу. Антон был немного косым и жутко этого стеснялся. Один из его глаз смотрел прямо в переносицу, но собеседнику казалось, что Антон знает все и его глаз пялится прямо в сердце. Поэтому мы все избегали смотреть ему в лицо, зная, что друг от этого не в восторге. Лишь один раз его глаз почти встал на место. Спасибо Маразме, которая бухнула в гамбургер парня самый настоящий кайенский перец. Антон побагровел, а мы узрели чудо и спустя пару минут самую настоящую ярость одного из всадников Апокалипсиса.

Маразма была симпатичной девчушкой и невероятно любила готику во всех ее проявлениях. Она даже парня подбирала с особым пристрастием, чтобы тот был обязательно похож на Джонни Деппа, от которого та буквально оргазмировала кипятком. Маразмой ее звали за то, что порой в девушку вселялся самый настоящий демон, взъебывающий ей мозги своим раскаленным фаллосом. После этого Маразма, в миру Оля, частенько сидела, уставившись в одну точку и пуская слюни, за что ее всегда безлобно подкалывала Галя.

Галя-Заяц была еще одной девушкой в нашей компании, но, в отличие от Маразмы, являлась настоящей Чумой нынешнего тысячелетия. Злая, больная на всю голову, Галя любила экстремальный и быстрый метал, который смертоносным торнадо проносится по мозгам слушателя, вынося грязь из ушей вместе с мозгами и чувством самоконтроля. Ее прозвище – Заяц – было дано по одной простой причине. Галя трахалась так, будто завтра последний день человечества и вся Земля скроется в пучинах адского пламени. Каждый день у нее был новый парень, с которым она обязательно громко и ужасно расставалась вечером, а на утро находила себе нового. Однако это не мешало ей быть классной подругой, с которой было невероятно круто дружить. Галя постоянно придумывала себе на жопу приключения. То взломать городской морг и сфотографироваться с покойниками, то устроить алкомарафон в ближайшем рок-клубе, то ворваться в слэм на метал-концерте и сломать кому-нибудь руку. Она брала от жизни все. Пока это не начинало бесить Юру. Ее брата.

Юра был типичным ботаном, который любил слушать говнарский рок в духе Сплин, Арии и Кино с приснопамятным Цоем. Он и дружил с нами по одной причине – чтобы всегда держать в поле зрения свою сестру Галю. Над Юрой постоянно все шутили. Даже Антон, который был спокойным, как алкоголик в коме. Но и от брата Зайки была своя польза. Он знал все и обо всем. Эдакая карманная Википедия. Юра любил вещать на темы музыки, доказывая нам всем, что русский рок лучше зарубежного метала тем, что понятно, о чем поют, и тем, что в текстах скрывается глубинный смысл. Искать глубинный смысл в текстах VomitoryII он категорически отказывался, называя их музыку «бурлением гнилого водолаза».

Друзья о чем-то негромко переговаривались, а Юра одергивал свою сестру, которая притащила с собой модную фляжку с пентаграммой на металле и отменным виски внутри. Галя постоянно пыталась приложиться к крепкой жидкости, но брат, тихо бубня о чем-то, ее постоянно отговаривал. Антон вообще слушал музыку в наушниках, покачивая ногой в такт тяжелым рифам и изредка шлепая Маразму по ноге. Рядом с ними сидела моя мама. Она тоже была во всем черном и держала в руках помятый платочек.

Из маленькой дверцы, находящейся аккурат за алтарем, тем временем вышел священник, держа в руках Библию. Вид его был крайне удрученный и замученный. Может, его оторвали от причастного вина, кто знает. Но прихожане сразу умолки, а Антон даже выключил любимый им Dark FuneralIII, и обратил свой косой взор на служителя костела. Тот откашлялся и начал речь:

– Братия и сестры. Мы собрались в сей печальный для нас день… – я сразу потерял нить разговора, и кое-как протиснувшись через руки и ноги моих соседей по скамье, выполз вперед, дабы размять затекшие колени и встать ближе к выходу, ибо от спертого воздуха начала кружиться голова.

Священник долго и нудно рассказывал о тяжелой участи смертных, что ведут праздный образ жизни и не впускают Бога в свое сердце, как это делают все известные истории мученики. Затем он прошелся по тому, что все случившееся является волей самого Бога, и нам надо бы все это принять без спеси и траурных слез. Затем он рассказал немного о пареньке, ради которого все и собрались. Эта часть его речи вызвала больше слез, соплей и стенаний. Даже Галя прослезилась и таки украдкой опустошила свою флягу, пока брат благоговейно взирал на иконы, думая о чем-то своем.

Я же думал о том, когда все это закончится. Хотелось на свежий воздух, напиться дешевой водки и забыть о случившемся как можно скорее. Но у священника были свои планы. Он битый час рассуждал о вопросах теологии, рассказывал, что такое Рай и Ад, и что мы все когда-нибудь предстанем перед Ним. Перед Богом, само собой. Наконец, когда хористы, поющие откуда-то из глубин церкви, замолчали, священник милостиво всех отпустил, предоставив крепким ребятам из церемониальной службы забрать того, ради кого все и затеялось.

Когда все прихожане покидали церковь, я осторожно пробрался к ящику. Там лежал молоденький паренек лет двадцати двух от роду. В белой рубашечке, черных брюках и таких же черных туфлях. Казалось, он спал. Но я знал правду. Ведь это был я. Вернее, мое тело. Сам я стоял рядом, не видимый никем и совершенно не представляющий, что делать дальше.

Когда все произошло, и я очутился возле своего тела, лежащего в странной позе, то первым ощущением было следующее. Какого, блядь, хуя?!

Да. Не было всяких ангелов, демонов, лучей света, лестниц, небесных врат и жарких дыр в земле, откуда слышатся крики грешников. Только крики моих друзей, бегущих ко мне со всех ног, и моя обалдевшая душа, взирающая на это безобразие. Казалось, только вчера я слушал музыку, мечтал о концерте DecapitatedIV, размышлял над тем, как бы подкатить к Зайке и предаться с ней постыдной любви в комнате ее непутевого брата. А теперь я стою в виде духа и смотрю за тем, как мое те ...