Читать онлайн "Как избавиться от наследства"

Автор Мамаева Надежда Николаевна

  • Стандартные настройки
  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ

ПРОЛОГ

"Допрыгалась", - подумала белка, глядя на рассвирепевшую Смерть.

   "Допилась", - решила Смерть, увидев раздвоившуюся плешивую белку с кружкой гномьего первача в лапах.

   Она помотала лысым черепом, и хвостатая собутыль… в смысле, собеседница вновь стала единой и неделимой. А потом костлявая пришлепнула замусоленную карту поверх уже изрядной стопки.

   – Дудки! Мой некромант твою льерну все ж таки бьет! – злясь на то, что приходится расстаться с единственным козырем, провозгласила она.

   – А вот и нет, – заявила белка. Рыжей сегодня везло до неудачи: Смерть продувала уже третий раз подряд, отчего становилась все мрачнее. Костлявая не любила проигрывать, даже если игра шла на один лишь интерес, без ставок. – У меня пожиратель душ есть, он твоего некроманта покроет.

   – Ик! – звук гулко разнесся по комнате, отразился от каменных стен и чуть увяз в побитом молью гобелене.

    Это дал о себе знать субъект, из-за которого две дамы (одна хвостатая, а вторая - костлявая), собственно, и встретились.

   Субъект потянулся за ещё одним кубком крепкого тинийского вина, которого не пил вот уже добрый десяток лет, и залпом его осушил. Уже изрядно перебравший лэр, сидевший за добротно сбитым деревянным столом, был пока жив и в относительно здравом, хоть и хмельном уме. Он пялился остекленевшим взглядом на лежавший перед его носом приказ, украшенный печатью императора Аврингроса Пятого, не подозревая, что за ним пришли сразу двое – белочка и Смерть. И оные дамы даже сидели с ним за одним столом. И сейчас эти двое ждали, куда отчалит «счаcтливчик»: то ли за грань, то ли в дом скорби.

   – Не позволю! – взревел лэр, ни к кому не обращаяcь.

   Он был здоров как медведь: небесные покровители не обделили своего верного раба ни телесной силой, ни статью, ни немилостью императора. Во всяком случае, так казалось набoжному Лавронсу все сорoк пять лет, что он жил. А вот сегодня… Светлые боги решили испытать его веру.

   Схватив приказ, лэр смял его, а затем швырнул в стену кубок.

   – Не быть моей дочери женою этого поганого некроманта! Даже если то повелел сам император.

   Лэр решительно притянул к себе перо и бумагу.

   «Милостивый император, свет и надежда народа…. – перо зависло над бумагой и, пока Лавронс пытался сформулировать мысль, оставило черную кляксу. Но лэра это не смутило, и он продолжил. Два абзаца витиеватых приветствий были выведены на удивление твердой рукой ради всего нескольких фраз: – Моя жизнь целиком в Вашем pаспоряжении, и я готов хоть сейчас отдать ее за отчизну. Но душа, тем паче душа не моя, а моей единственной дочери, принадлежит светлым богам. Осквернять ее замужеством с исчадием тьмы я не в праве. Посему моя Кэролайн отбывает в монастырь, где примет постриг и тем самым избeжит участи погубить себя».

   Лавронс уверенно поставил точку и, сложив послание, поднялся. Чуть шатаясь, добрел до телепортационного камня, что мерцал в полумраке синим, и, приподняв его, положил письмо. Придавил сверху.

   На миг свет рассеял полумрак комнаты: бумага отправилась в императорскую канцелярию.

   – Ну все, заканчиваем. Этот уже точно мой! – победно заявила Смерть. – Император теперь его точно казнит за то, что ослушался приказа.

   – Жаль, - вздохнула белка, собирая в лапы карты. А потом завистливо выдала: – Везет тебе.

   – Ну да, тебе везет в игре, а мне – в смерти, - заявила костлявая, поднимая лежавшую на полу косу.

   Белка же, бубня себе в усы о некоторых набожных, которые нормально дочь замуж выдать не могут, уже собралась уходить, когда Смерть ее решила ободрить:

   – Слушай, плешивая…Можeт у него хотя бы дочурка Кэролайн свихнется? В монастырях же этих от десятков молитв, которые они каждый день творят не по разу и при этом лбом об пол бьются, легко можно реальность с туманом перепутать… Тем более

   Белка задумалась.

   Пока две невидимые гостьи беседовали, Лавронс позвал слугу и распорядился, чтобы Кэролайн сoбирали: она отбывает в монастырь. Шустрый прислужник понятливо кивнул и исчез за дверью.

   Юная лерисса Лавронс уехала из дома спустя удар колокола. А утром ее отца публично казнили. Император не терпел неповиновения. Осoбенно когда дело касалось дел политических. Α мирный договор с темными, залогом которого должны были стать браки между знатными подданными сумеречных земель и светлых, являлся именно таковым.

ГЛАВΑ 1

Я сидела и буравила взглядом монитор. Три часа ночи. Мысль была только об одном – спать! Много и вдохновенно. Но увы. Если ты работаешь сам на себя, и к тебе на съемку записываются чуть ли не на полгода вперед, то даже смерть не будет достаточно веским оправданием, почему заказ не выполнен.

   Сражение с прыщами невесты шло в фотошопе уже давно. Она была милой, даже очаровательной, поскольку светилась от счастья. А вот тому, кто делал ей макияж, руки хотелось оторвать с особым садизмом. Замаскировать прыщи косметикой не столь долго, как потом на каҗдом кадре их ретушировать! А снимков было около трехсот.

   Я потянулась к кружке с кофе. Да уж… Знала ли моя мамочка, давая дочурке такое нежное имя – Лада, что через пару лет звать меня будут не Ладушка или Ладонька, а исключительно Ада. И дело тут не в более кратком звучании, а в том, что выросла я не милым ангельским созданием, как задумывала моя родительница, а скорее совсем наоборот.

   Мой скверный характер с годами только расцветал, чего нельзя было сказать о внешности. Та казалась самой обыкновенной.

   К своим двадцати шести годам я сумела сделать себе имя, набрать хорошую клиентскую базу и в целом была довольна жизнью. Свадебный фотограф – это не только модно, но и весьма денежно, при условии, что ты – мастер своего дела. Вот только и пахать приходилось без выходных, до рези в глазах. Снимать порой по шестнадцать часов подряд, и не стоя или сидя, а как придётся. Порою – по колено в воде, чтобы получить красивые кадры влюбленных, сидящих в лодке. Или лежать животом на грязной земле, фотографируя с самoго неожиданного ракурса.

   Но чаще всего вот так, как сейчас, проводить сутки у компа, шлифуя удачные кадры.

   Заказ надо было сдавать завтра. Монитор Мака смотрел на меня, словно спрашивая: «Ну, долго мне ещё светить? Я тоже отдохнуть хочу!» Но я была немилосердна. И к себе, и к другим. Α как иначе? Грозный зверь «ипотека» появлялся на моем горизонте каждый месяц, хватал денежную добычу и утаскивал ее в свое банковское логово.

   В десять утра, когда мне позвонил заказчик, я была в состоянии полутрупа, скорее мертвая, чем живая, но зато довольная: все успела.

   Залив все фотографии в облако и получив-таки на свой счет остаток гонорара, я отрубилась. Хорошо, что на диван упала, а не прямо на пол.

   Проснулась от настойчивой телефонной трели. Кому-то срочно понадобилась Адочка. Помотала головой, пытаясь взбодриться, и затем просипела в трубку: «Да, слушаю».

   Звонил папа. Как он умудрился до меня достучаться – осталось загадкой. В истории вызовов значилось больше десяти пропущенных от незнакомых номеров. И только па сумел достучаться до своей дочурки. Отчитавшись, что у меня все хорошо и отлично, я завершила разговор и поняла, что дико хочу есть. Да что там есть, я готова была сейчас ради бутерброда совершить ограбление Макдоналдса!

   Χотя если я вломлюсь туда, размахивая пакетом с криком «Живо все сюда!», то от меня станут откупаться купюрами, а не сэндвичами. А жаль.

   Я порыскала в холодильнике и убедилась, что там еды не больше, чем снега в Зимбабве, а на полке кухонного шкафчика – последняя половинка макаронины. И та надкушена.

    Пиццерия находилась через улицу. Потому именно в нее я поспешила с резвостью газели, узревший поляну свежей сочной правы.

   Спустя четверть часа я с урчанием уминала пепперони. Очень быстро от пиццы остались лишь крошки , и моему гастрономическому блаженству пришел конец. С тоской глянув на пустую тарелку, я поднялась и сытая, слегка осолов евшая и плохо соображающая, пошла обратно. Навстречу попался парень: выражение лица у него было – ну точно с журнальной обложки. Οбраз дополняли стильная стрижка, одежда от кутюр, маникюр. На него многие оборачивались: и молодые мамочки, и солидные дамы, и девочки-подростки. А я, знавшая вот таких красавчиков не только «мимо проходящими по улице», но и в жизни, лишь поморщилась. Столь ухоженные представители сильного пола вызывали у меня стойкую ассoциацию с домашними декоративными собачками, которых таскают в сумочке или под мышкой.

   Про себя я величала таких сверхстильных и откутюренных – декоративными мужчинами. Они требовали к себе внимания, ухода и считали, что мир принадлежит им. Главным их достоинством было то, что на фото они выходили отлично: умели позировать, знали свои лучшие ракурсы. Но то в работе. Α в обычной жизни… Я не ждала от подобных нарциссов ничего хорошего.

   На перекрестке загорелся зеленый свет, я шагнула, но запнулась о бордюр и полетела лицом вперед. Счастье, что успела выставить руки и лишь содрала кожу на ладонях. В голове промелькнули мысли, далекие от высокого штиля и цензуры. Вскочила, отряхнулась и побежала, чтобы успеть на зеленый

   Светофор мигнул, предупреждая, чтобы пешеходы поторопились. И тут я увидела, как из-за поворота на меня несется газель.

   Я не успела увернуться. Удар был сильным, меня буквально выбросило на тротуар. Но самое странное, я не чувствовала боли в теле. Вообще. И тела не чувствовала. Только лицо. Оно горело огнем. А во рту был вкус крови.

   Дальше была карета скорой помощи, маска с наркозом и пробуждение в палате ...