Тиран моей мечты

Annotation

Я никогда не мечтала о начальнике-тиране. Что же я, сама себе враг? Но жизнь вносит свои коррективы не только в наши планы, но и в мечты.

А может быть, мой начальник с жуткой фамилией Черный — не такой уж и тиран, как я думаю? Ох, боюсь, мне придется испытать на себе все грани его замечательного характера…

Тиран моей мечты

Тиран моей мечты

Эви Эрос

Конечно, грех желать зла живому существу, даже если это существо — сволочь, тиран и деспот до мозга костей. Но не могу я не желать! — Ты чего зубами скрипишь, Тин? — поинтересовалась у меня Таня Войнова. Мы с ней ближе всех сидели к кабинету нашего начальника и узурпатора по совместительству.

— Да как тут не скрипеть, — прошипела я, кивая на монитор. — Смотри, что ОН мне прислал! Пояснять, кто этот таинственный ОН, было не надо. Таня сочувственно посмотрела на меня, а потом на экран.

«Кристина! — гласило письмо. — Заявки на договоры из этого архива должны быть переделаны в собственно договоры до конца рабочего дня».

И ладно, если бы это было все! Но под этим текстом горделиво красовалась ссылка на ютуб, и я, конечно, кликнула по ней. Там оказалось видео, которое, по-видимому, наш тиран считал забавным и мотивирующим.

Называлось это видео «Хули ты жалуешься?!» Молодой парень, проникновенно сверкая на меня лукавыми глазками, пел что-то типа: «Где-то в Китае дети собирают планшеты и телефоны, чтобы ты тут был весь из себя понтовый. Где-то люди пьют воду из лужи, не опуская заряженного оружия. Так хули ты жалуешься?!» Придурок.

— Очень смешно, — вздохнула Войнова, плюхаясь обратно за свой стол. — Особенно если учесть, что до конца рабочего дня остался час.

— Угу, — буркнула я, открывая архив. Чтоб ему икалось и пукалось, сволочу.

Зам генерального юридической фильмы «Юркон» терпеть не могли все без исключения сотрудники. Кажется, его собственная секретарша готова была в любой момент подсыпать яда ему в чай, и останавливала ее только перспектива сесть в тюрьму. Да и все остальные работники не горели желанием играть в «Убийство в Восточном экспрессе» и совершать массовую казнь над тираном.

Но в мечтах Назара Миролюбовича Черного каждый из нас убил уже не единожды. Я так вообще укокошивала его три раза в день. Обычно сразу после прихода на работу, затем ближе к обеду, и в последний раз — перед уходом. Его, конечно, не моим.

Относился он ко мне хуже, чем к остальным, и это было не удивительно. Другие сотрудники давно и прочно получили высшее образование, я же, увы, нет. За моими плечами были только три курса юридического факультета, чего, конечно, мало для получения высокооплачиваемой должности и уважения такого человека, каким был Черный. И у меня ожидаемо не было ни того, ни другого.

Меня сюда устроил родной дядя, брат мамы. Она нажаловалась ему, что мы с ней и Юлькой, моей дочерью, скоро сдохнем с голоду. И дядя каким-то невозможным образом умудрился надавить на генерального «Юркона», который по сути владелец фирмы и начальник над Черным, и уговорил его взять меня на работу. Не представляю, как Жуков умудрился уломать Черного, но факт остается фактом — меня взяли.

Кем — другой вопрос. Официально в трудовой книжке я называлась «Помощник юриста», и зарплата была не сказать, чтобы очень маленькая. Для такого «специалиста», каким я была, точнее, не была, — большая. Но чувствовала я себя при этом преотвратно.

Я была здесь из милости, и Черный, кажется, спал и видел, чтобы меня уволить. Он всегда терпеть не мог блат и семейственность, и мое пребывание в «Юрконе» было для него как кость в горле. Вот и гнобил, и грузил так, что я уже четвертый месяц света белого не видела. Хотя, надо отдать ему должное, он никогда не давал мне заданий, которых я не могла бы сделать, не грузил сверх обязанностей. Договоры по шаблонам — это и обезьяна сделает. А если уж меня просили составить договор, то проверял его потом лично Назар Миролюбович. И так отчитывал, когда находил ошибку, что мне сквозь землю хотелось провалиться.

Лучше бы я устроилась продавщицей в магазин возле дома, как и собиралась. Зря мама дяде пожаловалась. Впрочем, я ее понимала. Маме всегда было обидно, что ее любимая дочка, умница и отличница, умудрилась залететь в двадцать лет, не закончив институт. На что я всегда с иронией отвечала: «Не такая уж я и умница, как оказалось».

Но я все равно не жалела. Никогда в жизни не согласилась бы променять мою Юльку на законченный институт и прочие блага.

Говорю же — дура.

— Алло. Мам… — Что, опять? — она тяжело вздохнула. — Ладно, Тин. Юльку я из сада забрала, сейчас ужинать будем. Когда придешь-то? — К восьми надеюсь управиться. Значит, к девяти ждите.

— Ну, может, хоть успеешь ее спать уложить, — вновь вздохнула мама. Я усмехнулась. Хотелось бы верить, что успею. Последние два дня домой я приходила, когда дочка уже спала.

Офис постепенно пустел. Ушла даже Нина Лунгина, начальница судебного отдела — она-то, в отличие от меня, любила задерживаться на работе, но и приходила к двенадцати дня дай бог. Неисправимая сова и любительница кофе. Ни разу не видела ее без чашки с этим напитком за рабочим столом.

Вот уж у кого бы мне поучиться. Черный на Нину ни разу голос не повышал, обращался к ней всегда спокойно, вежливо.

Хотя он и на меня не орал в прямом смысле этого слова, но… Разговаривал так, что сразу становилось понятно, кем он меня считает.

Я как раз приступила к предпоследнему договору, когда Назар Миролюбович вышел из своей приемной, прижимая к уху телефон.

— Да, Марин. Нет, я же сказал. — Голос его был весьма раздраженным. — Не могу я сегодня. Ну договаривались, и что? Молчание.

— И что прикажешь делать? Опять молчание. Может, мне под стол залезть? Заметит же сейчас.

— Нет. Послушай, у меня нет времени выслушивать твои претензии. Звони, как успокоишься.

Положил трубку, пробормотав что-то вроде «пошла ты…» Я сглотнула, и, наверное, слишком громко — Черный поднял глаза от своего страшно дорогого мобильника-лопаты и уставился прямо на меня.

Меня даже затошнило. Ладно бы, просто разговор, но он явно только что говорил со своей бабой. И я все это слышала! Интересно, уже надо начинать молиться, или пока подождать? — Добрый вечер, — решила я прервать молчание первой.

Черный сузил глаза.

— Что вы здесь делаете, Кристина? Кино смотрю, блин. Эротическое.

— Ваше задание, — ответила я голосом смиренной овцы.

— Задание? Видимо, он забыл.

— Да. Вы прислали мне архив с шаблонами и заявки. И написали — сделать до конца рабочего дня.

Несколько секунд Черный молчал, глядя на меня с холодным равнодушием. Потом перевел взгляд на часы, висевшие над выходом.

— Скажите, Кристина. Вы умеете читать? А сколько презрения в голосе. Что я опять сделала неправильно?! — Умею.

— Неужели? Мне так не кажется. Я написал «до конца рабочего дня». Ваш рабочий день заканчивается в шесть часов вечера. Вы не сделали, следовательно, не справились. И в сущности, неважно, когда вы будете доделывать эту работу — сейчас или завтра утром. Вы не справились.

Я не могла дышать от злости и возмущения.

— С такими успехами, как у вас, Кристина, до конца испытательного срока вы не продержитесь, — продолжал Черный совершенно спокойно. — Он ведь у вас полгода, верно я помню? — Верно, — процедила я, с трудом удержавшись от желания метнуть в этого узурпатора чашку из-под чая.

— Очень рад, что так. Значит, мне осталось потерпеть всего пару месяцев, — заключил он, развернулся и пошел по направлению к выходу, даже не удосужившись попрощаться.

Впрочем, зачем Назару Миролюбовичу со мной прощаться? Вы же не прощаетесь с тараканами, правда? Юля еще не спала. Так что я успела и обнять дочку, и даже почитать ей на ночь сказку про Белоснежку.

— Мамуся, ты завтра опять поздно придешь? — спросила Юля с грустью, моргая сонными глазами. Несмотря на то, что дочке всего три года, говорит она прекрасно, ни с одной буквой проблем нет. У меня было точно так же, по рассказам мамы. И Юля, как и я, уже потихоньку начинает читать.

«В нашу породу пошла, — говорит мама с гордостью. — Такая же умненькая!» Я даже не знаю, радоваться мне по этому поводу или огорчаться. Что мама, что я — матери- одиночки. Только она еще замуж успела выскочить за моего отца, а я даже не собиралась выходить за Олега. К тому моменту, как я узнала о своей беременности, я успела целиком и полностью разочароваться в нем. Олег был совершеннейшим прожигателем жизни.

Почему «был»? Разбился на своем мотоцикле через три месяца после рождения Юли, аккурат 1 января. Пьяный за руль сел и не вписался в поворот.

У дочки тогда часто болел живот, поэтому я даже не сразу осознала, что именно говорит мне мама. Когда несколько месяцев подряд почти не спишь, мозг становится вязким и вялым, вот и я… осознала, что Олега больше нет, только где-то через сутки.

Конечно, к тому времени я уже не была в него безумно влюблена, как когда-то, но мне все равно было очень плохо и грустно. Олег не был плохим — просто безответственным.

Безответственно сделал мне ребенка — впрочем, я виновата не меньше, — безответственно бросил институт, безответственно сел за руль после новогодних возлияний.

И все равно жаль. Трехмесячная Юля лишилась отца. Пусть беспечного дурака, но все же отца.

Я своего тоже лишилась, но не в столь крохтоном возрасте.

Мне было шесть, когда мама с папой развелись, и он окончательно и бесповоротно ушел к своей любовнице. Потом эмигрировал в Европу — и пропал. Последний раз он звонил мне по ...