Оковы Души

Пол С. Кемп

ОКОВЫ ДУШИ

РАССКАЗ

Год Ложных Надежд (646 год по летоисчислению долин).

Айнон Дес Провидец, Первый Демарх конклава Зала Теней, пробудился от видения. Что-то было не так. Во тьме кельи для медитаций он открыл глаза и прислушался.

Тишина. Необычная тишина.

Воздух казался другим. Тени кельи словно сгустились, стали почти липкими. От давления болели уши, а голова была тяжелой.

Айнон встал с молитвенного коврика и прошел к узкой деревянной двери кельи, поднял холодный металлический запор и распахнул ее. Снаружи аспидную тьму нарушали лишь две восковые свечи, горевшие на квадратной глыбе алтаря. Казалось, что все в порядке, но…

Главные двустворчатые двери храма были распахнуты и темны. Уже был полдень, но снаружи не было видно света. И с улиц города не доносилось ни звука.

«Что происходит

Чуть дыша, с нехорошим предчувствием Айнон направился к дверям храма.

Одни из его братьев-демархов выходили из келий для медитации, другие из дверей за алтарем. Все они казались сбитыми с толку и смущенно перешептывались. Они шли к дверям словно призраки. Айнон первым достиг дверей. Провидец выглянул наружу и онемел от изумления.

За дверями не было города — ни улиц, ни телег, ни лошадей, лишь степь, высокой черной травой колышущаяся на тихом ветру.

Сердце колотилось в груди. Братья шли сзади, вокруг, их резкие вздохи были эхом чувств Деса.

Ноги словно налились свинцом, но Айнон вышел за двери на покрытый черными прожилками мраморный портик. Ему было трудно дышать, воздух казался слишком густым. Повсюду были лишь тени, тьма и мрак.

А в голове Деса голос — его голос — повторял вновь и вновь.

— «Я не предвидел этого. Я не предвидел этого…»

Он посмотрел на небо и не увидел ни солнца, ни звезд, ни обеих лун — только черные кляксы облаков, залитые лишенным источника тошнотворным охряным светом.

— Кессон Рел украл небо, — прошептал Айнон.

Кессон Рел, первый Избранный Бога Теней, стоял по колено в воде и ждал, когда же покажется дракон. Защитная магия окутывала его тело, защищая как от физических атак, так и от высасывающего жизнь черного дыхания твари. Другой двеомер позволял ему говорить на любом языке, какой только может использовать дракон.

Вечный мрак Глубин Тени не ограничивал его поле зрения. Куда ни глянь, всюду тянулось болото. Воздух кишел мухами и кровососами, а выше кружили огромные летучие мыши. Тут и там над прудами поднимались миазмы тлена и разложения. На их берегах ютились ряды деревьев с поникшей листвой.

А над всем нависало черное беззвездное небо Глубин Тени.

Кессон наслаждался мраком этого места. Глубины казались ему родным домом. Рел знал, что со временем они выпивают жизнь из простых смертных. А скоро этот урок получат и его бывшие товарищи — демархи Зала Теней. Они все еще не понимали до конца, что же он замыслил.

«Или Айнон Дес предвидел свой конец?» — мысль вызвала улыбку у Рела. Он…

Насекомые вдруг исчезли. Болото умолкло. Воцарилась тишина.

Приближался Фурлинастис — теневой дракон.

Кессон глядел на небо, высматривая характерное облако тьмы, окутывающее существо. И видел лишь тонкие черные облака, залитые тусклым охряным светом плана.

Звук и шелест движения за спиной. Он обернулся, произнося заклинание.

Слишком поздно.

Дракон ринулся на Кессона, встав перед его глазами глыбой теней, чешуи и когтей. Избранный успел лишь на миг поразиться тому, что огромное как храм существо может двигаться почти бесшумно.

Задние когти дракона ударили Рела с силой метательной машины, вцепились и потащили рухнувшего на спину человека под воду. Если бы его не защищала магия, то все ребра уже треснули бы под сокрушительной тяжестью змия. И даже с защитой когти зверя смогли оцарапать его кожу, выдавить воздух из легких. Кессон знал, что утонет, если не будет действовать быстро.

Мало что было видно сквозь покров темных вод, и исполинское тело дракона казалось черной стеной.

— Человек, я чую на тебе защитную магию, — заговорил Фурлинастис, чей шепот был таким громким, что его было слышно даже сквозь мелкую воду, — Посмотрим, наполнит ли она твои легкие.

Дракон вдавил его глубже в грязь.

Кессон поборол инстинктивный порыв паники, которая угрожала его поглотить, и собрался с мыслями. Он, как и всегда, приготовил в уме несколько заклинаний, которые мог выполнить без слов, без компонентов, одной лишь волей.

Задыхаясь, Рел мысленно активировал чары, которые за удар сердца перенесут его из одного места в другое. И когда они подействовали, Избранный исчез из-под дракона и, мокрый и грязный, появился в тенях деревьев небольшой рощицы примерно на расстоянии броска камня позади рептилии. Усилием воли он притянул тени ближе, окутав себя тьмой, сквозь которую не смог бы увидеть даже дракон.

К своему удивлению Кессон обнаружил, что вид теневого дракона, существа из мифов его родного мира, завораживает. Черные и пурпурные чешуйки, некоторые размером с ростовой щит, переливались от движений огромных мускулов и сухожилий. Когти длиной с мечи глубоко погрузились в ил. Распахнув крылья, Фурлинастис мог бы накрыть замок.

Повсюду вокруг огромного тела плясали тени, стекая с существа словно клубы тумана. Даже Кессону, который сам был порождением мрака, очертания дракона казались размытыми. По краям ящер словно сливался с тьмой своего измерения.

Но Рел знал, что при всем величии дракона именно он — более могущественный служитель теней. Все еще укрытый деревьями, Избранный начал шептать слова первого из двух принуждений.

Должно быть, дракон почувствовал, что под лапой больше ничего нет. В поисках человека величественное существо закружилось, покачивая головой на змеиной шее и сверкая глазами.

— Человек, ты близко, — прошипел Фурлинастис. — От тебя пахнет появившимся храмом.

Кессон почти улыбнулся. Храм Повелителя Теней не вторгся в глубину, а был изгнан. Кессон перенес святилище со всеми кандидатами после того, как он выпил из Чаши и правящий совет заклеймил его еретиком. Возможно, потом он перенесет в Глубины Тени весь Элгрин Фау, просто чтобы посмотреть, как Город Серебра умрет во мраке.

Дракон втягивал воздух, искал, принюхивался. Под огромными ступнями хлюпала вода.

Кессон выступил из-под покрова теней. Дракон уставился на него широко раскрытыми глазами. Существо запрокинуло голову, несомненно, для того, чтобы выдохнуть облако высасывающего жизнь черного газа.

— Не двигайся, — сказал Рел и поднял руку.

С его ладони хлынула энергия. Она схлестнулась с волей дракона, связала его, подчинила — но лишь немного.

Это не продлится долго.

Вынужденный исполнять команду, дракон замер перед Кессоном словно статуя. Струйки теневого вещества сочились из ноздрей дракона, пыхтящего как кузнечные мехи.

Рел по воде побрел к дракону, пока не подошел на расстояние укуса. Он чувствовал, что ящер продолжает бороться против его заклинания. Если бы Фурлинастиса оставили в покое, то со временем он бы разорвал волшебные оковы. Но Кессон вовсе не собирался оставлять дракона в покое.

— Зверь, я не причиню тебе вреда, — начал Рел, — но тебе придется исполнить то, что хочу я и мой бог.

Услышав эти слова, дракон еще сильнее напрягся — но без толку.

Кессон улыбнулся, протянул руку и положил ее на чешую дракона.

— Это будет несложно, — пообещал Рел и провел пальцами по чешуйке. На ощупь она казалась холодной и гладкой, словно аметист.

— Ты говорил о вторгшемся храме, значит, ты уже знаешь о нем. Посмотри на меня, — приказал он.

Медленно, с ощутимым нежеланием под действием колдовства, Фурлинастис склонял голову, пока его темные глаза не вперились в Кессона. Рел видел, как в них тлеет злоба и ненависть, и подумал, что никогда еще не видел существа, ненавидевшего быть в услужении сильнее чем дракон. И задумался, все ли драконы столь же горделивы?

— Некогда я служил храму, — сказал Кессон, — но потом Бог Теней сделал меня своим Избранным и позволил испить из Чаши. Позднее он благословил меня, преобразив мою плоть, — он поднял руки, чтобы показать дракону темную кожу и окутавшие ее тени, — мою душу, и показав мне этот мир. Конклав демархов счел мою трансформацию знаком прегрешений, а не благословением. Они назвали меня еретиком, — Рел облизнулся и сдержал нарастающий гнев. — И в наказание за глупость я использовал дарованную мне мощь, чтобы переместить храм и всех его обитателей из своего мира в это место, дабы за свое невежество они умерли во мраке. Ты убьешь их.

На это дракон не произнес ни слова.

— Ты хочешь что-то сказать? — спросил Кессон. — Так говори.

Он ослабил узы заклинания достаточно, чтобы освободить язык дракона.

— Человек, убей их сам, — прошипел Фурлинастис, и от силы его вздоха плащ избранного прилип к телу. — Я не…

— Умолкни, — повелел Кессон, оборвав дракона на полуслове.

— Я бы сделал это, если мог, Фурлинастис, — Рел покачал головой и улыбнулся, — но я поклялся никогда прямо не забирать жизни других жрецов — а они в том же поклялись мне. А такие клятвы скрепляют самыми могущественными связывающими заклинаниями, известными моему народу: заклинаниями души. Такие чары нерушимы, их невозможно обойти, если того не желают обе души… — Кессон увидел, что дракон вновь хочет что-то сказать, — Говори.

Фурлинастис процедил:

— Ты говоришь ерунду. Твои заклинани ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→