Там, где рождаются молнии
Очерки военного журналиста Евгения Грязнова ранее печатались в периодике. Все они посвящены воинам С
31%
... А сам он, капитан Шейко, всегда ли учитывает эти особенности, обучая сержантов?

Вспомнился капитану случай с сержантом Евгением Кувакиным. Однажды во время тренировки Кувакин стал допускать ошибки. Шейко удивился: лучший сержант в подразделении — и вдруг промахи. Говорит об этом Кувакину, а тот слушает его рассеянно. Не выдержал Иван Терентьевич, сгоряча отругал сержанта.

А оказалось — зря. Поговори он тогда с сержантом по-другому и узнал бы, что причины для плохого настроения у командира отделения веские. Сержант письмо из дома нерадостное получил.

Да, воспитание людей — дело тонкое…

Иван Терентьевич направился было к выходу, чтобы поспеть на тренировку операторов, как зазвонил телефон. Штаб требовал поторопиться с очередным донесением, касающимся боевой учебы. А через некоторое время поступило еще одно приказание: направить в часть двух солдат, подлежащих увольнению в запас. Затем еще одно: направить в партком воина, принятого парторганизацией кандидатом в члены КПСС.

Капитан Шейко тут же отдал необходимые распоряжения. Но уйти ему опять не удалось. Пришлось решать и многие другие вопросы. Вот когда Иван Терентьевич понял, каково приходится их командиру. Видимо, здесь необходимо иметь особое дарование, чтобы не распылить свое внимание на так называемых мелочах, уметь быстро определить, что делать в первую очередь, что во вторую, а что и в последнюю. На первый взгляд, все кажется главным, все вроде требует безотлагательного решения. Но это только на первый взгляд. Сориентировавшись в обстановке, капитан Шейко стал действовать уверенней. Вызвав старшину и некоторых офицеров, он поставил им задачи, а сам, надев фуражку, направился на позицию.

Здесь шла тренировка. В кабине станции наведения ракет полутемно. Сколько бы раз сюда ни поднимался Иван Терентьевич, каждый раз его охватывало какое-то особое чувство. Волна гордости поднималась в груди, заставляла сердце биться учащенней.

— Поиск… азимут… дальность… — командовал офицер наведения.

Капитан Шейко встал за его спиной. Сейчас Ивану Терентьевичу хорошо видны и обстановка на экране, и строго сосредоточенные взгляды операторов. На рабочих местах смена рядового Хачатуряна, в которую входили молодые воины рядовые Поплавко и Карпенко. Офицер наведения щелкнул тумблером. На экране сразу же усилились шумы, перерастая в сплошную пелену. Помехи!

Операторы не растерялись. Руки их застыли на штурвалах. Сейчас одно неосторожное движение может испортить все дело. Иван Терентьевич довольно усмехнулся: кое-чему уже выучилась молодежь.

В какой раз воины повторяют свои доклады и сколько им еще предстоит тренировок с тем, чтобы стать настоящими мастерами ракетных пусков! Но та старательность, с какой трудятся офицер наведения, эти юноши, совсем недавно надевшие солдатские погоны, радует капитана, вселяет в него уверенность, что они станут, обязательно станут умелыми специалистами. А пока боевая работа продолжается. Иван Терентьевич не вмешивается, только наблюдает, фиксируя в памяти каждую неточность в действиях операторов, и в то же время подмечая «изюминки» у отличившихся.

Тренировка окончена. Сейчас офицер наведения подведет ее итог. Капитан Шейко смотрит на лейтенанта, ждет, что тот скажет.

— Цель проведена хорошо. Все операторы с задачей справились. У кого есть вопросы?

И тогда капитан Шейко сам подробно проанализировал работу операторов. Закончив, он приказал продолжать занятия, а сам направился в другой расчет…

…Возвратился домой в этот день Иван Терентьевич позже обычного. Я не знаю, дождалась ли его дочка, что говорила ему жена, но товарищи по службе его поздравили. Об этом мне стало известно позднее. Сейчас, мысленно перебирая отдельные события того дня, как бы снова вижу перед собой капитана Ивана Терентьевича Шейко, этого широкоплечего, сильного офицера, и думаю о людях, которые в знойных песках на совесть выполняют свой воинский долг. И когда требует служба, эти скромные люди умеют отодвигать на задний план все личные дела, потому что для них нет выше заботы, чем забота о боевой готовности вверенного им грозного оружия.

ЗОРИ ПРИГРАНИЧНЫЕ…

Граница… Вдали в легкой синей дымке — горы. Медленно плывут над ними полупрозрачные облака, задевая за вершины. За горными отрогами — чужая сторона. И только облакам да еще птицам, этим вечным странникам, позволено перелетать этот заветный рубеж. Граница — не просто линия, изгибающаяся на карте. Это — место, откуда начинается Родина. И понятна взволнованность воинов-локаторщиков, вслушивающихся здесь в строгие слова приказа о заступлении на боевое дежурство по охране и защите воздушных рубежей СССР. Лучшим из лучших доверяется право на поднятие флага, символизирующего начало службы новой смены.

Четким шагом выходят эти воины из строя. Сверкнув на солнце золотистым серпом и молотом, устремляется вверх алое полотнище. В торжественной тишине звучит Государственный гимн Советского Союза. Незабываемые минуты! Вся необъятная Отчизна напутствует в этот момент своих сыновей на бдительное несение боевого дежурства, вручая им священные ключи от огромного чистого неба над своими безбрежными просторами.

Все самое дорогое, самое сокровенное проносится в памяти каждого. В строгом молчании строй. Каждый в нем мысленно повторяет только одно слово: «Клянусь!»

Тучным нивам и густым рощам, степям и горам, городам и селам с их большими магистралями и укромными тропинками; отцам и матерям, невестам и женам клянутся солдаты и офицеры, что службу будут нести верно, глаза их будут зоркими, руки — твердыми и в стрельбе меткими.

…Подул легкий ветерок, и звезды, которые отсюда, с открытой площадки на гребне горы, представились крупнее, будто зашевелились. Старший лейтенант Саркисян, окунувшись в свежесть ночи после душной квартиры, прислушался. Темень была полна шорохов. Запутавшийся в ветвях одинокого инжира ветерок, словно монетами, перезванивал чудом уцелевшими листочками. А Саркисяну казалось, что это не листья шепчутся о чем-то своем, сокровенном, а шелестят звезды. Небо над ними было такое же, как и над его родным Баку, и не такое. Где-то в глубине души офицер понимал, что небо одинаковое, а вот он, Грант Саркисян, после приезда на ату приграничную точку изменился. Мечтал ли он раньше о службе на границе? Кто из мальчишек не бредит этим! Грант тоже завидовал людям в зеленых фуражках. Но так уж случилось, что стал он не пограничником, а локаторщиком. И не жалеет. А то, что он несет боевое дежурство у самой границы, всегда вызывало в сердце старшего лейтенанта особую гордость. Конечно, он понимал, что и ответственность за дела, за поступки здесь выше. И поэтому всеми силами стремился оправдать доверие, оказанное командованием.

Радиотехническое училище Саркисян окончил с отличием, быстро продвигался по службе. Но он понимал, чтобы давать постоянно подчиненным что-то новое, надо иметь его. Над собой нужно больше работать, а не довольствоваться старым багажом знаний. Так он стал заочником высшего инженерного училища. И в этом он был не одинок. Старший лейтенант Старченко окончил академию. Капитан Сиятеков уже окончил высшее инженерное. У старшего лейтенанта Бугаевского диплом инженера.

На собственном опыте Саркисян убедился: не мешает заочная учеба, а, наоборот, помогает. Конечно, при условии, если временем распорядиться правильно.

Бежит время на приграничной точке быстро. Кажется, недавно Грант встретил здесь, в отдаленном гарнизоне, ту самую единственную, которая стала его женой, а скоро уже их дочке Инночке будет три года. Смешной маленький человечек! Как она любит сказки, как ей хочется быстрее подрасти, чтобы самой читать книжки!

Где-то треснул сучок. «Опять, наверное, лисьи штучки, — мелькнуло в голове старшего лейтенанта. — Ишь, плутовка: повадилась воровать кур, надо бы проучить, да вот времени никак не выбрать. То одно, то другое. Заботы, заботы…»

Еще тогда, когда его только назначили на новую должность, он не раз задумывался, как сложатся его отношения с подчиненными. Помнится, как-то встречал он на станции жену с дочкой. Дальше на машине ехали. Погода была дождливая, слякотная. Дул пронизывающий ветер. Подъехал к горе — машина буксует, наверх мотор не тянет. Ребенок плачет. Пешком далековато. Что делать? Растерялся Саркисян. Но из подразделения пришли люди, выручили.

Путь к душе человека тоже похож порой на подъем в гору. Ясно, это вовсе не означает, что надо быть добреньким. Требовательность — это тоже забота о человеке, только забота скрытая, глазу невидимая.

В гарнизоне завыла сирена. Грант на цыпочках вбежал в комнату. Жена уже держала в руках его чемоданчик. Он брал его всегда, уходя по тревоге. В нем вещи первой необходимости. Подъем по тревоге среди ночи — дело в городке обычное. Казалось бы, Аннушка должна была привыкнуть к этому. Но каждый раз сигнал сирены ее настораживал. Кто знает, какая она, тревога? Учебная или боевая? Граница есть граница. Она покоя не ведает…

Через несколько секунд старший лейтенант Саркисян в полной экипировке напрямик бежал туда, где на фоне темного неба кружили крылами локаторы. Привычно ориентируясь в полумраке помещения, Саркисян шагнул к индикатору и оказался в понятном и близком ему мире электроники, с мерцающим разноцветьем лампочек, с ровным гудением вентиляторов и слабым потрескиванием реле. Здесь начиналась военная юность Гранта, здесь он встретил свою зрелость. Но никогда он не чувствовал себя придатком этого сложного механизма— всегда только повелителем. Вначале, правда, не совсем умелым, но с годами более опытным. И удивительное дело: чем глубже он познавал технику, тем больше как бы исподволь ощущал неудовлетворенность достигнутым. Каждое узнанное будто приоткрывало дверцы к новому, еще неизведанному.

— Обеспечить выдачу ноль первой цели, ноль второй… — прозвучали команды в динамиках.

«Противник»

Очерки военного журналиста Евгения Грязнова ранее печатались в периодике. Все они посвящены воинам С
31%
Очерки военного журналиста Евгения Грязнова ранее печатались в периодике. Все они посвящены воинам С
31%