Нах.

Часть 1.

Книга с не шибко хорошим порядковым номером.

Предисловие.

Долго думал над названием. В голову ничего не пришло. Рукой махнул, сказал – нах!..

Ну а почему бы и нет?

Пролог.

В пещере светло. Свет очень яркий, он мерцает красноватым оттенком. В голове шумит. Выход отсюда, от этой стены, не видно - тут он упал с первым толчком Выброса. Видно только самый краешек неровного овала выхода, мерцающий кроваво-красными тонами. Постепенно они сменяются на зелёные и жёлтые оттенки, цвета становятся глубже, какими-то ядовитыми – вот-вот начнётся второй толчок. Свет вновь изменится, станет светлее, обретёт салатовые оттенки, пропадут жёлтые тона, и тогда ударит самый сильный толчок. Потом всё пойдёт на спад…, отсюда, там, в проходе, видно кое-что ещё. Руку видно. Сашкина…, рука Сашкина. Сашка Пулемёт…, он не успел забежать внутрь. Остался снаружи. Сашка уже покойник. Не факт что они переживут этот Выброс, но Сашка точно труп. Жаль, он был хорошим солдатом, хорошим другом…, с Калуги приехал на Кордон. Срочная служба, до дембеля всего неделя...

Накрыло в поле. Думал всем хана, но эта пещерка - словно подарок самой Зоны, словно она хотела их спасти. Но, увы, ничего больше сделать не смогла – Выброс должен происходить точно в срок, его нельзя отменить.

Он моргнул, перевёл взгляд на неровные стены пещеры – больше нет сил смотреть на мерцающий выход. Там…, там Сашка…, пальцы шевелятся. Он всё ещё жив. Молчит, ни звука не издаёт…, или этот шум в голове, просто глушит все остальные звуки? Что если Сашка орёт от боли, умоляет товарищей спасти его?

Он попытался подняться, доползти до парня – он должен, он командир отряда, он майор, чёрт возьми, он обязан! Сашка, он просто солдат, ему домой надо, к родителям, к девушке своей…

Странно всё. Сашка единственный чуть ли не на пол части, кого девушка всё ещё ждёт. Неделя и домой. А им это херово задание прилетело…, судьба, порой, откалывает очень странные, жуткие шутки. Эх, Санёк…, вот какого хера? Ведь ты на днях свалился с гриппом. Вот какого хера ты ушёл из санчасти, едва смог встать на ноги? Какого ты не поступал как все дембеля твоего призыва? Ведь мог торчать в больничке до самого приказа…, нет же, попёрся, Родина, что б ты сука сгорела, зовёт падла…, и где ты теперь Родина? Какого члена ты отправила нас сюда с этим поганым заданием? Кто вспомнит наши имена, кто будет нас хоронить? Если ещё останется что хоронить.

Ему вдруг подумалось, что никто из них не выйдет из этой пещеры живым. Это конец, никто не вернётся. Даже он не вернётся, они все останутся здесь.

Оно там, снаружи. Оно идёт по следу уже второй день, Оно их не отпустит…

Нахрен вообще их отправили? Зачем сейчас? Хотя…, три дня до Выброса, точка, которую следовало проверить, она ведь совсем рядом. Должны были вернуться ещё сутки назад. Но как часто бывает в Зоне, выход по разведданным другой группы военных сталкеров, пошёл не по плану.

Не по плану…, всё пошло к чёрту, вкривь и наперекосяк…

Оно тоже заинтересовалось странным происшествием в руинах деревни. И Оно пришло туда гораздо раньше них. А ночью убило Хряка – Вадик звали парня, для друзей Хряком был…, то же срочник. Зелёный совсем…, он просто пропал. Сашка отвернулся на пару секунд, а когда обернулся снова, Вадика уже не было. Что Оно с ним сделало? Они нашли следы – Оно ходило на двух ногах, в военных ботинках натовского образца. И следы существа, оставили очень глубокий отпечаток. Оно унесло Вадика на плечах. Скрутило и унесло. Всего за две секунды, не издав ни звука.

Он принял решение, за которое парни возненавидели его – он развернул отряд. Они хотели мести, но майор упёрся рогом и развернул отряд, не желая терять их всех.

И им удалось выиграть день. Однако Оно сообразило, что происходит и ринулось следом.

По всем расчётам, отряд должен был добраться до Кордона за пару суток, слегка опередив неизвестную тварь. Они должны были спастись…, но им не везло фатально. Словно где-то наверху вдруг взяли и решили – этот отряд, домой не доберётся.

Блуждающие аномалии, целые стаи мутантов - дважды пришлось возвращаться по своим следам. И оба раза они натыкались на следы существа – Оно шло за ними, но не нападало, словно играя с ними, как кот с мышкой. Оно знало, что до Выброса они не успеют выйти на Кордон. Но солдаты пытались до последнего. До Кордона меньше километра, уже видно пулемётные вышки и первые секции Стены…, наверное, он поседеть успеет, пока её достроят…

Свет меняется. Скоро новый толчок.

Парни без сознания. Оружие на земле, лица серые, дышат они с трудом. Почему-то, только он остался в сознании. И Ромка – он у входа, напротив. Время от времени, Ромка широко открывает рот, словно кричит. На секунду открывает глаза и снова замирает, с трудом дыша. Почему-то, не слышно криков. Он, правда, кричит, или ему кажется?

Если они переживут Выброс, если…, двое мертвы. Из семи, двое на том свете, осталось пять.

Скоро его ждёт крайне неприятная командировка. Он снова повезёт домой трупы своих солдат.

Как же всё это достало…, Чечня, первый боевой опыт и первые боевые награды…, и весь его отряд остался там, весь отряд с которым он впервые вошёл в Грозный, все доединого мертвы. Часть из них он увозил домой, смотрел на лица матерей, друзей, сестёр, братьев, отцов…, в одном из домов, отец паренька, которому чеченские «борцы за свободу» отрезали половые органы и засунули в рот – ещё живому отрезали…, зря он посвятил их в детали смерти парня. Не зря запрещено это делать, чёрт возьми…, он был ещё молод, слишком молод, что бы молчать в ответ на настойчивые вопросы сломленных горем людей. Отец погибшего, мрачно выслушал его, вышел на улицу. Спустя минуту вернулся с топором и так же молча, попытался отрубить ему голову.

Больше он таких ошибок не допускал – а в части, едва вернулся, его порадовали понижением в звании, которое он заслужил, проливая кровь. Что б навсегда запомнил, что язык не помело, что не нужно родственникам павших, знать об их смерти всё. Им достаточно сказать, что солдат пал подобного героям Великой Отечественной. Им не нужно знать, как на самом деле они погибли, что случилось в действительности. Всё что им нужно – светлая память, которая хоть немного смягчит горечь утраты…, честность, правдивость, откровенность…, бред. Всегда есть то, что можно говорить, а есть то, что лучше оставить не высказанным.

Он вернул себе звание и получил ещё одно, больше уже не стесняясь на той войне. Боевики, они резали головы, уши, насиловали мертвецов - «борцы за свободу»…, они убивали сопливых юнцов, которые даже не подозревали, что дело дойдёт до настоящей войны.

И он больше не стеснялся. Он убивал всех. Резал головы, подобно чеченским «воинам». Убивал женщин, что бы больше не рожали таких выродков. Убивал детей, что бы они ни выросли такими же выродками. Сжигал селения, что бы этой мрази негде было жить. Отрезал уши и делал из них ожерелье…, стоп. Что-то не так. Ожерелья из ушей – это ведь не он делал.

Такое «украшение» таскал на шее Витька Салажонок. Сначала как будто в шутку – смеялся, дескать, в фильме видел, тоже хочу, как амеры во Вьетнаме. А потом жутковатая шутка как-то затянулась, ушей на нитке стало больше, Витька перестал пугать своими «бусами» новых бойцов, пришедших на замену покойным. Он стал как-то иначе относиться к своему «украшению».

В какой-то момент, парень начал таскать свою кошмарную бижутерию везде и всюду.

Они привыкли, внимания обращать перестали. И когда отряд отозвали в тыл, никто не обратил внимания – ожерелье на шее товарища по оружию, стало своего рода, неотъемлемым предметом одежды.

Когда ожерелье увидел полкан из штаба – врезал ему в нос и сорвал он ожерелье это…, Витька не упал от удара здоровенного толстяка, наверное, никогда и не видевшего войны своими глазами.

Салажонок достал нож и зарезал полковника прямо на плацу, перед поднятым флагом РФ. Пока народ очухался, пока до всех дошло, что случилось - Витька успел отрезать ему уши.

Его пристрелили прямо там…

Почему он это вспоминает сейчас? Чечня давно в прошлом. Больше десяти лет прошло. Он не смог без войны, он слишком привык к ней. Командир подразделения, разнёсшего в пух и прах ни одну бригаду боевиков, он вдоволь побегал за ними по горам и лесам…, что ему делать на гражданке? Работать охранником, грузчиком, может ментом?

Тьфу, блевать тянет. Война въелась в кровь. Он не до конца отомстил за всех, чьи тела были обезображены, он пролил ещё слишком мало крови, что бы почтить погибших друзей. Этой крови должны быть реки, океаны – нет столько крови, что бы смыть кровь павших в Чечне…, или ему просто понравилось убивать и он словно бешеный волк, просто уже не способен остановиться?

К чёрту…, он будет мстить за своих ребят. Убивая всех. Лучше чеченцев. Можно американцев. Можно и других. Пусть эта сучья земля напьётся крови, пусть эта ебучая планета запомнит Витьку Салажонка, Аркашку Трезубца, Снежка, Малого, пусть она сука помнит всех, и нет лучше памяти, чем реки крови, которые эта падла впитает в себя!

Он тихо зарычал – что-то сейчас случилось с его сознанием, что-то изменилось внутри.

Он не понимал, что именно изменилось, не понимал, как и почему, да и не хотел…

Пещера начала меняться. Вместо ребят, он на мгновение увидел подвал простого пастуха, в ауле, название которого давно забыл. Они проверили все дома – мирные жители, дети, старики, мужчин мало, много женщин…, пещера на окраинах Зоны, словно мигнула и вдруг исчезла. Теперь он видел балки перекрытий, затянутые паутиной. Видел столбы с кандалами и прикованных к ним людей - в грязи и крови, в обносках формы федеральных войск. Тела обезображены пытками до неузнав ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→