1. Могучий Адам

Вся видимая материя вокруг нас (включая горы, планеты, звезды и галактики) составляет ничтожную часть (4%) всей материи и энергии во Вселенной (бо́льшую часть этих 4% составляют водород и гелий, и только где-то около 0,03% – тяжелые элементы). Но подавляющая часть Вселенной состоит из загадочного невидимого вещества абсолютно неизвестного происхождения... Вселенная на 23% состоит из неизвестной, неопределенной субстанции – так называемой темной материи. Она обладает весом и окружает галактики гигантским ореолом, который нам невидим. Темная материя настолько вездесуща и ее так много, что в нашей галактике Млечный Путь она весит в 10 раз больше, чем все звезды вместе взятые... Однако, наверное, самым большим сюрпризом... стал факт, что 73% Вселенной, ее большая часть, состоит из абсолютно неизвестной формы энергии, называемой темной, или невидимой, энергией, таящейся в вакуумном пространстве. Введенное самим Эйнштейном в 1917 году, а затем отвергнутое (великий физик назвал его своей величайшей ошибкой) понятие «темная энергия», она же энергия пустоты, пустого космоса, теперь снова выходит на авансцену как движущая сила Вселенной. Ученые считают, что темная энергия создает антигравитационное поле, которое тянет галактики в разные стороны.

Мичио Каку, "Параллельные Миры" (2005), 12 (пер. Мария Кузнецова, Наталья Нарциссова)

Давайте назовем этот первый, одинокий атом Адамом.

Он – это все, что существует. Он существует и это все. Он длится с начала и до конца, и он все, что есть – только он, одинокий в пространственно-временном Эдеме. Он существует с начала и до конца, а потом снова существует, в обратном направлении (если можно так выразиться) сквозь время – с конца и до начала, создавая запутанное взаимодействие с самим собой. Поскольку «времени» или «пространства», как мы их на данный момент понимаем, еще нет, это движение более естественно, чем вам может показаться. Прибыв назад к началу, он существует снова, следуя по стреле времени вперед. Это означает (времени нет, и события не происходят последовательно, как описано, но позвольте мне использовать это упрощение) что «сейчас» существуют два атома, занимая одно и то же «место». Впрочем, это ничего. Топография пре-вселенной дозволяет подобное. Атом существует, двигаясь вперед и назад сквозь время (где-то 40 миллиардов лет) 10^80 раз. Это число оказывается пределом плотности, в соответствие с топографией пре-вселенной, за которым сосуществование такого количества «материи» становится нестабильным. Многажды удвоенное единство распадается, происходит большой взрыв, выбрасывая эту материю в – или, выражаясь точнее, создавая пространство и время для – наблюдаемой вселенной, в которой мы живем.

Сила, бегущая, как может показаться позже, «назад», создает десятикратное трение в пространственно-временной среде при движении против течения, и точно так же перемещающаяся в том же направлении материя несет с собой массу, превосходящую прямодвижущуюся в десять раз. Но это пустяк, мелочь по сравнению с куда более глубокой тайной, невероятно обширной пеленой, которую мы называем темной энергией – гало, окутывающим Адама со всеми его 10^80 итерациями.

Что такое темная энергия? Хорошо, верно, да. Хотя на вопрос «что?» не всегда существует ответ. Как и на вопрос «почему?».

2. Первый контакт

Я видел трущобы, что выросли над могилами, и толпы живущих меж памятников.

Джеймс Фентон, 1983

Это было самое странное лето в жизни Анге Млинко. Разумеется, оно было странным для всех обитателей планеты; но Анге чувствовала, что она вправе считать его гораздо более странным для нее лично, чем для всех остальных.

В это лето состоялся первый контакт с чужими, и всякий отчетливо сознавал странность происходящего. Анге, впрочем, воспринимала эту странность как нечто глубоко интимное. Она входила в число претендентов на место на борту «Лейбница», который готовился отправиться навстречу инопланетянам. А потом не входила. Потом опять вошла и полетела во Флориду, где было очень жарко. Потом опять не входила: Нородом Чантарайнгсей занял ее место.

Анге полетела в Нью-Йорк. У нее было четыре свободных дня, которые она провела, блуждая по улицам и площадям. Нью-Йорк был людным, как всегда – в сущности, он уже не мог стать более людным, ибо занимаемое им пространство давно достигло точки насыщения. Однако состав толпы показался ей иным. Не более чем один разговор из трех велся на английском. Рукотворные каньоны гудели и отдавались эхом. В кафе она решила выказать уважение к "э" и заказала латтэ. Она подслушала байки, которыми некая женщина пыталась произвести впечатление на некого мужчину. Mars est renommée par ses falaises. Et ses rouges, bien sûr. Молчание – вот имя моря. Фронтон госпиталя Святого Марка обсели голуби – настолько плотно, что не было видно камня, как не видно подводной части пирса под сине-серебряным слоем моллюсков. Рассказав один раз, я рассказал десять тысяч раз. Сотню тысяч.

Куда ни глянь, люди склонялись перед нею – мужчина нагибались, чтобы завязать шнурки, женщины опускали пакеты с покупками на мостовую. Поклонялись ей. Все, впрочем, иллюзия. В ней не было ничего особенного. Она была так же совершенно обыкновенна, как все прочие в этом мире. И сам этот мир был совершенно непримечателен, обыкновенен, банален – в масштабах космоса коперниково не-чудо. Дождь хлестал по реке. Она воображала, как звук распространяется сквозь пространство, как сквозь булавочный прокол. Она смотрела на балки, испятнанные ржавчиной цвета клубники.

На телефон пришло сообщение: она снова на борту. Она упаковала вещи и поехала в аэропорт. Но пока она ждала рейса во Флориду, пришло другое сообщение: извинения за недоразумение, на самом деле она снова вычеркнута. Место совершенно точно не будет ее. Она вполне может отправляться домой.

Она отправилась домой.

Прошли месяцы, и это были летние месяцы. Но ожидание сделало ее чужой в собственном доме. Смотреть на стол, на котором стоит миска оливок с косточками, похожих на терновые ягоды. Сквозь окно на девственный сад. Солнце властвовало там. Пихта, повторяющая формой кортик, была зелена, как изумруд. Как и все остальные, она следила по телевизору за «Лейбницем» и его командой из двадцати человек, включающей Чантарайгсея, но не ее. Внесистемный разум, или разумы, или... да кто знал, чем они являлись и чего хотели, остановились в облаке Оорта, где и ожидали со всем терпением прибытия «Лейбница» который медленно, медленно, медленно полз к точке рандеву. Общение с ними было неуверенным, хотя на английском чужие говорили бегло и с использованием идиоматических выражений. Однако ответы на большинство направленных им вопросов были бессвязными. Как вы выглядите? Откуда вы? По какой политической системе организовано ваше общество? Насколько древняя ваша раса? Как вы путешествуете быстрее света? Вы пришли с миром? Как вы узнали о нас? Откуда вы прибыли? Как вы выглядите?

Пальцы рук – это разновидность безумия – и пальцы ног!

Пальцы ног?

Пальцы ног!

Что вы имеете в виду? Вы хотите сказать, что у вас нет пальцев? Что их вид внушает вам отвращение? У вас ласты или щупальца, или же вы манипулируете объектами внешнего мира с помощью силовых полей, управляемых силой разума? Если хотите, мы можем носить рукавицы – если вид пальцев неприятен вам. Мы можем носить обувь и боксерские перчатки! Это не значит, что мы хотим с вами боксировать – напротив, мы испытываем к вам самые теплые чувства!

Мы обожаем пальцы ваших рук и ног! Они восхитительны! Восхитительны! Но безумны.

Мы не понимаем. Мы не понимаем! Мы упустили какой-то нюанс? Не могли бы вы объяснить?

Мы насчитали миллиарды льдинок, и все они инертны! Каждый осколок.

Издалека ли вы прибыли? Вы ведь прибыли очень издалека? Наши наблюдения свидетельствуют, что вы прилетели как минимум с Беты Лебедя. Это ужасно далеко! Ваш корабль определенно очень велик... много ли вас на борту?

Много нас. Мы все. Мы все полностью.

Возникает опасение: а не явились ли они, чтобы завоевать и колонизировать? Иначе зачем им ковчег, содержащий весь их вид? Или это какая-то непонятная чужая шутка? Наверное, так и есть. Кто знает, что сходит за шутку у лебедян? И как много этих «всех»? Или имелось ли в виду, что весь цвет их цивилизации прибыл к нам, чтобы вступить в первый контакт? Но вызывающим наибольшее опасение вопросом был вот какой: зачем вообще потребовалось прилетать? Прилетать в этот технологически отсталый тупик в западной спирали галактики. Зачем им это заурядное место?

Человечество сказало: мы счастливы приветствовать вас, но мы, естественно, в то же время и немного напуганы.

Многоклеточная жизнь. Частичноклеточная жизнь. Вот это удар! Удар! Как сердца разрыв! Придите к нам...

Что?

Придите к нам... Придите, придите к нам...

В самом деле? Вы приглашаете нас к себе?

Придите, придите, придите к нам...

Не заметить чужой корабль было невозможно: огромная махина с рыхлыми, а может быть – фрактальными – ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→